Короткие, прерывистые гудки в трубке спутникового телефона прозвучали в гробовой тишине моего кабинета как щелчки взводящегося курка. Аврора сбросила вызов, не оставив мне ни единого шанса на ответ, но это было уже не важно.

Мир вокруг меня перестал существовать. Он разлетелся в щепки, погребая под обломками всё мое хваленое альфа-самообладание.

Я стоял посреди роскошного офиса в самом центре Сити, тяжело, рвано дыша, а под моими сапогами хрустели осколки массивного стеклянного стола, который я разнес в щепки в первую же секунду после того, как ментальный мост сорвало с петель. Мой черный волк внутри не просто рычал — он выл, метался, раздирая когтями мое собственное подсознание, захлебываясь от хлынувшей через узы первобытной, дикой родительской паники.

Два года. У меня есть сын.

Угольно-черный волчонок с серебряными кончиками ушек. Мой точный клон. Моё продолжение. Моя кровь.

Я сжал кулаки так, что костяшки побелели, а ногти стремительно удлинились, превращаясь в смертоносные когти. Ярость, чистая, концентрированная и удушающая, жгла легкие. Она скрыла его от меня. Эта фиолетовая бестия... эта гордая, несломленная Альфа Севера заперла моего сына в своих ледниках, заставив всю свою стаю играть в молчанку! Весь Север знал, старейшины, воины, слуги — все видели, как растет наследник Черных Волков, пока я в Столице выжигал себя изнутри гробовым одиночеством, считая, что Рори навсегда вычеркнула меня из жизни! Вся Белая стая знала, а меня, Альфу Столицы, оставили слепым, ничего не подозревающим ублюдком.

Уязвленное эго лидера требовало немедленно сорваться на Север и перегрызть глотку каждому, кто приложил руку к этой лжи. Но первобытный отцовский инстинкт, который Луна намертво впаяла в мою кровь через укус истинности, заставил зверя подчиниться её страху. Лиам в опасности. Моего мальчика украли твари из Столицы. И если они думали, что смогут безнаказанно уйти, то они крупно просчитались. Сегодня они разбудили дьявола.

Тяжелая дверь кабинета с грохотом влетела внутрь. На пороге стоял Маркус, мой бета. Его лицо было мертвенно-бледным, а дыхание сбитым — он почувствовал мое дикое, пограничное состояние по связи стаи и летел через все этажи.

— Альфа! Боже, Дориан, что случилось?! Связь стаи искрит, парни на постах на колени падают от твоей ауры! — Маркус в панике оглядел разгромленный кабинет, останавливая взгляд на моих когтях и янтарных, горящих адским пламенем глазах.

Я сделал один затяжной, хищный шаг вперед, в мгновение ока оказываясь вплотную к своему бете. Жестко, до хруста ткани перехватил воротник его кожаной куртки, нависая над ним всеми своими метр девяносто чистой, смертоносной угрозы.

— Маркус, — мой голос опустился до леденящего, вибрирующего от альфа-магии баритона, от которого стены здания, казалось, дали трещину. — Труби общий сбор стаи. Немедленно. Поднять все боевые когорты Черных Волков в Столице. Объявляю военное положение.

Маркус потрясенно захлопал глазами, не понимая причин — Военное?.. Но, Дориан, Сайласа давно нет, Южные кланы притихли, с кем воевать?

— Кто-то из столичных ублюдков проник на Север и похитил моего сына, — прорычал я прямо ему в лицо, и Маркус отшатнулся, словно получил удар под дых. — Черного волчонка, Лиама. Ему два года, Маркус. Аврора родила его после нашего ухода. И прямо сейчас эти твари везут моего наследника в Сити.

Мой бета замер, превратившись в каменное изваяние. На его лице отразился такой колоссальный, безумный шок, что на секунду мне показалось, будто он сейчас перекинется от удивления.

— Сына?.. — прошептал Маркус, и в его глазах внезапно промелькнуло осознание. Он вспомнил Скай. Вспомнил, как его собственная истинная пара два года возила вещи на Север и смотрела на него с затаенной грустью. Она тоже знала. Но промолчала, храня верность своей сестре-Альфе. — Боже... Скай... Она ведь тоже мне ничего не сказала.

— Разбираться со своими женщинами мы будем позже, Маркус! — рявкнул я, отпуская его воротник и пинком отшвыривая обломок стола. — Прямо сейчас ставь блокпосты на всех въездах в мегаполис. Перекрыть все трассы, шмонать каждый фургон, каждую подозрительную тачку. Поднять на ноги всех информаторов в Южном секторе. Если кто-то из наемников хоть краем уха слышал о заказе на Севере — тащить ко мне. Я лично сниму с них шкуру. Выполнять!

— Понял, Альфа! — Маркус мгновенно растерял всю растерянность, его глаза вспыхнули боевым огнем, и он пулей вылетел из помещения, на ходу рявкая в рацию приказы офицерам.

Спустя десять минут мой бронированный черный внедорожник с ревом разрезал серый столичный туман, на бешеной скорости вылетая на загородную трассу. Я летел по направлению к границе северных лесов, выжимая из мощного движка максимум. Стрелка спидометра давно перевалила за критическую отметку, но мне казалось, что машина ползет как черепаха.

Ментальный канал, который Аврора так безжалостно и яростно сорвала с петель, теперь оставался распахнутым настежь. И это было моим личным чистилищем.

Впервые за два года я чувствовал её так остро, так осязаемо близко, что у меня перехватывало дыхание. Сквозь открывшийся мост в мою голову непрерывным потоком транслировалось её состояние. Я чувствовал тупую, ноющую боль в её туго перебинтованном лекарями плече, ощущал привкус крови на её губах, но самое главное — меня буквально выжигало изнутри эхо её безумной, всепоглощающей материнской ярости и паники. Она была ранена, истощена, но её воля Норвудов горела таким беспощадным серебряным огнем, что мой черный волк внутри невольно преклонял голову перед этой силой.

Я попытался мысленно дорычаться до неё через этот канал. Вломиться в её сознание, потребовать объяснений, заставить ответить за два года одиночества и лжи: «Зачем, Рори?! Зачем ты спрятала от меня моего мальчика?! Как ты могла лишить меня сына?!»

Но в ответ моя доминантная аура натыкалась на одну-единственную, монолитную ледяную стену, сквозь которую пробивалась лишь её четкая, звенящая мысль: «Спаси нашего ребенка, Дориан. А потом, если захочешь, можешь лично перегрызть мне горло. Но сейчас — найди Лиама».

Я до хруста сжал руль, заглушая собственный рык. Она была права. Всё остальное — наше стекло, обиды и разорванное прошлое — не имело значения, пока наш черный волчонок находился в руках ублюдков.

Глухая, заснеженная трасса на границе Севера и Столицы встретила меня ледяной изморосью. Мой внедорожник затормозил юзом, разворачиваясь поперек дороги и взметая облако снежной пыли. Почти одновременно с этим из густого лесного тумана со стороны северных хребтов на бешеной скорости вылетел конвой из пяти тяжелых броневиков Белой стаи.

Машины синхронно замерли друг напротив друга, тяжело урча мощными моторами.

Я рванул ручку двери и вышел на морозный воздух. Из головного броневика Белой стаи стремительно вышла она.

Я замер, и мое сердце в груди пропустило удар. Я не видел её долгие два года. Аврора была одета в строгий боевой костюм из плотной черной кожи, подчеркивающий её изящную, но сильную фигуру. Серебряные волосы каскадом падали на плечи, бледное лицо осунулось от кровопотери, а под курткой угадывались контуры медицинских бинтов. Но её серые глаза... они больше не были глазами столичного адвоката Авроры Хард. В них горело первобытное, беспощадное пламя Альфы Норвудов, готовой выжечь эту землю до самого основания ради своего дитя.

Между нами, на этой пустынной заснеженной дороге, мгновенно вспыхнуло такое колоссальное, обжигающее напряжение драмы, накопленной обиды и дикой, крышесносной химии, что воздух вокруг, казалось, начал трещать от статического электричества. Два года разлуки испарились за долю секунды, оставляя нас один на один.

Я в три широких шага преодолел разделяющее нас расстояние, нависая над ней всей своей двухметровой мощью, и жестко перехватил её за плечи, заставляя посмотреть на меня.

— Как ты могла, Рори?! — мой голос сорвался на хриплый, яростный рык, от которого с вековых сосен посыпался снег. — Два года! Семьсот тридцать дней ты скрывала от меня моего сына! Вся твоя стая знала, твой отец, твоя сестра... все видели моего мальчика, пока я здесь сходил с ума! Ты лишила меня ребенка, Аврора! Ты не имела права решать за нас обоих!

Аврора даже не вздрогнула под моим напором. Она не попыталась вырваться, лишь упрямо задрала подбородок, глядя прямо в мои бушующие янтарные глаза своим леденящим, стальным взглядом, от которого у меня внутри всё перевернулось.

— Убей меня позже, Дориан, — тихо, но сокрушительно-спокойно произнесла она, и это спокойствие было страшнее любого крика. — Когда Лиам будет спать в своей кроватке, ты сможешь лично перегрызть мне горло прямо на этой трассе. Я не стану защищаться. Но прямо сейчас моего сына везут в твой город. И если мы упустим время из-за твоих амбиций, мстить будет некому. У нас есть зацепка?

Её слова отрезвили меня лучше ледяного душа. Я медленно разжал пальцы, отпуская её плечи, но продолжая стоять непозволительно, пугающе близко. Мой черный волк внутри затих, признавая её правоту — Альфа-мать сейчас была в абсолютном приоритете.

Договорить мы не успели. Дверь моего внедорожника распахнулась, и на дорогу выскочил Маркус, судорожно сжимая в руках тактический планшет. В это же время из броневика северян выбежал их бета, Дилан.

— Альфа! Есть контакт! — тяжело дыша, крикнул Маркус, подбегая к нам и разворачивая экран. — Наши поисковики на южном блокпосту Столицы зафиксировали аномалию. Десять минут назад закрытый черный фургон, принадлежащий одной из подставных банд Южного клана, пересек границу Сити по фальшивым документам. Наши ведьмаки засекли, что внутри машины стоит мощная глушащая сфера, но сквозь неё пробивается едва уловимый, но очень сильный детский пульс оборотня. Это он. Лиама завезли в Южный сектор.

Я медленно повернул голову к Авроре. Все наши прошлые обиды, недомолвки и двухлетнее стекло отступили перед лицом общего, смертельного врага. Два самых могущественных Альфы Столицы и Севера сейчас стояли на одной линии, объединенные одной-единственной целью.

Я оскалился, чувствуя, как янтарный огонь окончательно затапливает мои глаза, а мышцы наливаются боевой яростью — По коням, Сокол. Южный клан совершил свою последнюю ошибку. Мы идем забирать нашего волка.

Аврора жестко кивнула, разворачиваясь к своей машине. Через секунду наши внедорожники синхронно взревели мощными движками, срываясь с места и на бешеной скорости влетая в Столицу. Охота началась. И Южному сектору Столицы сегодня суждено было сгореть.