Победная эйфория растаяла вместе с утренним лесным туманом, оставив после себя лишь саднящую пустоту и тяжелый запах озона. Кошмар, длившийся долгие шесть лет, завершился, но это был далеко не конец нашей истории.

Сайласа Брока лишили всего. Старшие ведьмаки Черных Волков провели жестокий, необратимый ритуал: они полностью выжгли его темную магию и заблокировали зверя, навсегда лишив Сайласа возможности обращаться в волка. Оставшиеся от него жалкие человеческие крохи заперли в самой глубокой, изолированной тюрьме в подземных ярусах цитадели Северной стаи. Теперь он был похоронен заживо под толщей векового гранита.

В главном зале крепости, где еще вчера царил ведьмовской морок, наконец-то пахло сухими дровами и теплом. Мой отец, Аларик Норвуд, сидел в глубоком кресле у камина. В его серых глазах, наконец-то очистившихся от белесой пелены рабских чар Брока, горел такой трепет и абсолютное, почти осязаемое счастье, что у меня щемило сердце. Он не мог насмотреться на меня. Словно боялся, что я — лишь очередной морок, который растает, стоит ему моргнуть.

Я сидела у его ног, положив голову на его колени, и впервые за шесть лет чувствовала себя маленькой девочкой, вернувшейся домой. Сбивчиво, глотая слова, я рассказывала отцу о том, как жила все эти годы среди людей в Столице, как пряталась за холодными юридическими параграфами, скрывая разорванную душу. И, на секунду запнувшись, я тихо поведала ему о последних событиях — о том, что Луна настигла меня в самый темный час, наградив истинной парой.

Отец лишь мягко гладил меня по серебряным волосам, безмолвно благословляя этот союз. Он понимал: без Альфы Столицы меня бы здесь не было.

Ближе к полудню мы с Дорианом остались наедине в уединенной библиотеке замка. Напряжение между нами не исчезло — оно просто переродилось, став глубже.

— Твои стены, Рори, — тихо произнес Дориан, останавливаясь в шаге от меня. Его янтарные глаза сканировали мое лицо с непривычным, жадным интересом. — Мой волк больше не скулит в пустоту. Канал чист. Но скажи мне... как ты умудрялась блокировать Альфу Столицы на чистой человеческой выдержке?

Я посмотрела на свои ладони, где всё еще тлели невидимые искры. И тут пазл в моей голове наконец-то сложился. Извечный ответ, который всё утро маячил перед самым носом, но ускользал, стоило мне попытаться его ухватить, наконец сдался.

— Это был не психологический блок, Венс, — выдохнула я, поднимая на него глаза. — Это мой дар. Защитная магия древних ведьм по материнской линии. Я думала, что сожгла её вместе с серебряной волчицей, но она не покинула меня. Моё подсознание инстинктивно выставляло ведьмовские щиты против твоей доминантной ауры каждый раз, когда ты пытался пробиться в мою голову. Я защищала свой разум от тебя магией Древних, сама того не ведая.

Дориан потрясенно замер, а затем на его губах заиграла хриплая, гордая ухмылка. Он протянул руку, нежно очерчивая пальцем линию моей челюсти. — Ведьма и Белая волчица в одном флаконе... Мой зверь выбрал истинную королеву.

Договорить мы не успели. Тяжелая дубовая дверь библиотеки с грохотом распахнулась, и внутрь влетела запыхавшаяся Скай. На её щеках горел румянец, а золотистые волосы растрепались.

— Рори! Дориан! Быстрее, идите за мной! — выдохнула она, хватая меня за руку. — Все белые волки и Черная стая... они все собрались у Священного Алтаря!

Внутри меня всё захолодело. Священный Алтарь Норвудов — место, где веками проходили церемонии по передаче титула от одного вожака к другому. Время пришло.

Мы с Дорианом двинулись следом за Скай через лесные переходы крепости. Воздух между нами был наэлектризован до предела. Нас давило глухое, удушающее напряжение. Мы оба прекрасно знали законы оборотней и понимали, к чему ведет этот день. Если я сейчас приму официальный титул Альфы Северной стаи, то как сложится наша дальнейшая судьба? По закону Луны я уже являлась полноправной, законной Луной Черных Волков — парой их вожака. Но Альфа одного клана не может быть Луной для другого. Разделенные территории, разделенные обязанности, долг перед своими людьми... Нас разрывало на части еще до начала обряда.

Погруженные в эти мрачные мысли, мы вышли на Священные земли. Древняя поляна, окруженная исполинскими соснами, была заполнена сотнями оборотней. Две стаи — Белая и Черная — стояли единой живой стеной. Стоило нам появиться, как волки безмолвно расступились, образуя широкий коридор и давая мне, будущей Альфе, пройти к каменному Алтарю. У подножия монолита уже стоял мой отец в ритуальных одеждах.

Я остановилась на секунду и обернулась к Дориану. Мой взгляд был полон невыносимой, звенящей печали.

— Рори... — его голос прозвучал как глухой рокот. В янтарных глазах отразилась та же обреченность. — Твой долг ждет тебя. Твоя стая нуждается в вожаке после всего, что сделал Брок.

— Я знаю, Дориан, — тихо ответила я, чувствуя, как узы истинности внутри меня начинают кровоточить. — Мое время пришло. Я не могу бросить Север. Не сейчас.

Я сделала глубокий вдох и пошла вперед по живому коридору. Проходя мимо авангарда Черных Волков, я краем глаза заметила странную вещь: Скай стояла чуть поодаль, и между ней и Маркусом — бетой Дориана, который чудом оправился после засады на трассе — проскочил странный, слишком долгий и красноречивый взгляд. Маркус смотрел на мою сестру так, словно готов был заслонить её от всего мира, а Скай смущенно опустила глаза. Но я была слишком раздавлена собственной ношей, чтобы придать этому значение, и через секунду уже поравнялась с отцом.

Аларик Норвуд поднял руки к небу. Его голос, усиленный альфа-магией, разнесся над Священными землями — Я, Аларик Норвуд, перед лицом Луны и предков, добровольно отрекаюсь от титула Альфы Северного клана! И передаю всю власть, кровь и закон своей старшей дочери — Авроре Норвуд!

Отец сделал точный надрез на своей ладони, и прижал её к моей руке. В ту же секунду колоссальная, древняя сила Севера хлынула в мои жилы. Мое тело окутало серебряное сияние. Не сдерживая зверя, я с тихим хрустом перекинулась, и на поляне предстала огромная, величественная Белая волчица.

Я вскинула морду к небу и издала протяжный, оглушительный, торжественный вой, заявляя права на эти земли. Белые волки Северной стаи синхронно рухнули на колени и оглушительно завыли в ответ, приветствуя своего нового лидера.

К вечеру в цитадели начались бурные, шумные празднования. Слышны были тосты, смех и грохот пиршества. Но я не могла находиться там. Чувствуя себя чужой на собственном празднике, я тихой мышкой ускользнула из замка, растворяясь в темной чаще ночного леса. Мне нужно было побыть одной.

Серебряная волчица мягко ступала лапами по свежему снегу. На заснеженной поляне я замерла, уловив хруст ветки сзади. Я обернулась. Из тени деревьев медленно вышел огромный черный волк.

Моя волчица была крупной для представительниц своего клана, но по сравнению с колоссальным, мощным зверем Дориана она казалась совсем маленькой, почти изящной. Черный волк подошел вплотную. Между нами не было слов, только чистый, первобытный язык природы.

Мы закружились на поляне. Волки нежно облизывали друг другу морды, шутливо, ласково покусывая ушки, выражая всю ту нерастраченную нежность, которую мы запрещали себе в человеческом облике. Затем мы устроили легкие, бесшумные догонялки среди сосен, на мгновение забыв о титулах, долге и разделяющей нас пропасти.

Но сказка не могла длиться вечно. Черный волк остановился, тяжело дыша, и коснулся своим носом моей щеки. Серебряная волчица замерла. В моих серых глазах отразилась глухая, рвущая сердце тоска. Я сделала шаг назад. Словно прощаясь навсегда, я бросила на своего волка последний, долгий взгляд, развернулась и стремительно ушла в глубину леса, не оборачиваясь. Наш долг развел нас по разные стороны баррикад.

Следующее утро встретило меня ледяным рассветом и тяжелым предчувствием. Я сидела в кабинете Альфы в строгом сером костюме, когда в дверь без стука ворвался Дилан — мой бета. Его лицо было бледным и хмурым.

— Альфа... — Дилан тяжело сглотнул. — Мне только что доложил патруль. Этой ночью... Черные Волки полностью снялись с лагеря. Они покинули наши территории. Дориан Венс увел свою стаю обратно в Столицу. Без предупреждения.

Баллончик с чернилами, который я держала в руке, с глухим стуком покатился по столу.

В ту же секунду серебряная волчица внутри меня, которую я только вчера вернула и сшила воедино, жалобно, ранено взвыла. Она словно забилась в самый дальний, темный угол моего подсознания, сворачиваясь калачиком от невыносимой, дикой тоски по своей родной паре, которую у неё снова отобрали.

Я так долго жила в гробовой ментальной тишине, что совсем забыла, какого это — чувствовать зверя внутри. Забыла, как это больно, когда твоя вторая половина буквально разрывается от одиночества и тоски по истинному.

Стены кабинета поплыли перед глазами. Я закрыла лицо руками, и первые, горячие, соленые слезы обожгли мои щеки. Я отвоевала свою стаю, вернула трон и спасла сестру. Но цена за эту корону оказалась слишком высокой. Я снова осталась совершенно одна.