Воздух вокруг звенел, раскаленный добела от концентрации первобытной магии и пролитой крови. Битва гремела, содрогая вековые скалы Севера, но для меня весь мир сузился до одной-единственной точки — сияющего, прозрачного купола Древних, внутри которого испуганно сжималась Скай.

Времени на осознание того, что произошло с моим телом, не было. Инстинкты, спавшие долгие шесть лет, вели меня сами. Вскинув руку, я сделала плавное, режущее движение ладонью в воздухе. Непробиваемая ведьмовская полусфера вместе со Скай плавно двинулась с эпицентра бойни. Я перенесла сестру через всё поле боя, бережно опустив купол на безопасный каменный уступ за линией Черных Волков. Защитный барьер мигнул, намертво укореняясь в землю — теперь Скай была под надежным замком, до которого грязные лапы Брока не дотянутся никогда.

Едва ноги сестры коснулись безопасной скалы, вся накопленная во мне годами ярость, вся невыносимая, удушающая боль от разрыва собственной души и страха за семью сжались внутри меня в единый, тугой, пульсирующий узел чистой энергии. Кровь Норвудов в моих жилах пела похоронный марш для Сайласа Брока.

Пока внизу Черные Волки Дориана насмерть бились с ведьмаками и сдерживали моих одурманенных сородичей, земля под моими ногами внезапно потеряла свою силу. Я оторвалась от скользкой глины. Невиданный, могущественный поток магии Древних подхватил мое тело, и я медленно, с убийственным изяществом воспарила в высь, взмывая над полем боя. Поднявшись на пару десятков метров, я замерла в воздухе, поравнявшись на одном уровне с Сайласом Броком. Светлые волосы развевались на ледяном ветру, а глаза, лишенные человеческого зрачка, горели ровным, слепящим серебряным светом.

Сайлас Брок застыл. На его холеном лице отразился подлинный, дикий шок. Ухмылка палача сползла, обнажая первобытный страх перед той силой, которую он сам же когда-то пытался растоптать.

— Невозможо… — прохрипел он, но быстро взял себя в руки, и его лицо исказила безумная гримаса ярости. — Сдохни, пустышка!

Сайлас вскинул руки, и в меня полетели сокрушительные сгустки ядовито-зеленой магии, способные плавить камни. Но я даже не шелохнулась. С невообразимой, пугающей легкостью я отражала каждую его атаку простым взмахом ладони. Зеленые молнии Брока с сухим треском разбивались о мои мгновенно возникающие прозрачные щиты, рассыпаясь безвредными искрами. Каждое мое движение было наполнено абсолютным, леденящим превосходством. Я не просто защищалась — я изматывала его, заставляя Сайласа тратить последние крохи своих темных сил на бессмысленные удары.

Спустя минуту Брок тяжело задышал, его ведьмовское сияние начало тускнеть, а в глазах проступило осознание скорого конца.

— Мой черед, Сайлас, — мой голос прозвучал над ущельем подобно раскату грома, отразившись от скал.

Я резко выпрямила руку, концентрируя всю накопленную ярость в один сокрушительный, ослепительно-серебряный ментальный и физический удар. Поток чистой магии Древних наотмашь врезался в Брока. Защитные чары Сайласа разлетелись в пыль. С глухим, сухим треском ломающихся костей и гулким грохотом Брок рухнул с высоты на каменистую землю поляны, мгновенно потеряв сознание. Липкая, темная кровь потекла по его лицу, пачкая лесной мох.

Я плавно, словно невесомое перо, приземлилась рядом с его распластанным телом. Вокруг меня бушевал ад, но я не замечала ничего. Я не видела, как после падения Брока туманная, белесая пелена начала медленно спадать с глаз волков моей Северной стаи, как мой отец, Аларик, судорожно схватился за голову, освобождаясь от рабских чар ментального подчинения.

Внутри меня горел первобытный, кровожадный голод мести. Я обернулась к оставшимся ведьмам и ведьмакам Сайласа. Наемники в панике пытались атаковать меня, вскидывая руки и выкрикивая заклинания, но для них я уже была карающим божеством. С леденящей душу жестокостью я наносила один за другим магические удары неимоверной силы. Серебряные вспышки разрывали пространство. Колдуны Сайласа гибли один за другим, их щиты лопались как мыльные пузыри, а тела отлетали на острые камни. Я уничтожала их по очереди, методично выжигая всю скверну Брока с лица моей родины.

Когда последняя ведьма замертво упала на окровавленную траву, в ущелье наконец воцарилась тишина. Битва была завершена. Но на этом месть не закончилась, — жестко подумала я про себя, бросив ледяной взгляд на бессознательного Сайласа. Живым он отсюда не уйдет.

Я стояла посреди этого пепелища, тяжело дыша. Серебряное свечение вокруг моих пальцев начало медленно угасать. Я медленно осмотрела каждого волка Северной стаи и Черных Волков Дориана. Они стояли кольцом, потрясенно глядя на меня. Дориан в человеческом облике замер в нескольких шагах, его янтарные глаза горели смесью шока и благоговейного трепета.

Внезапно мои колени подогнулись. Земля резко ушла из-под ног. Магия Древних, вспыхнувшая после шести лет спячки, безжалостно высосала из моего человеческого тела почти все физические силы. Я упала на колени прямо в грязную траву, тяжело опираясь ладонями о землю. В глазах темнело, сердце бешено стучало в ушах.

И в этот момент над затихшим ущельем раздался затяжной, протяжный, пронзительный вой волка.

Этот звук не был похож на боевой клич Черных Волков или хриплый рык одурманенных северян. Это был чистый, хрустальный, невероятно тоскливый и одновременно властный зов. Оборотни обеих стай синхронно вскинули головы, судорожно осматриваясь по сторонам и ища взглядом того, кому принадлежал этот вой. Дориан напрягся, его зверь внутри глухо зарычал, предчувствуя что-то монументальное.

Из густого, векового тумана на краю поляны медленно, ступая бесшумно по мокрому мху, вышла огромная серебряная волчица. Её шерсть отливала чистым лунным светом, а глаза были точно такими же, как у меня — голубыми, полными древней боли и несломленной воли. Моя волчица. Моя вторая половина, которую я считала мертвой.

Она остановилась, глядя прямо на меня.

Собрав последние крохи сил, преодолевая дикую боль в ослабленном теле, я заставила себя подняться на ноги. Я сделала один тяжелый шаг ей навстречу. Волчица упрямо повторила движение за мной, сделав шаг вперед.

Ни один оборотень на поляне не посмел шевельнуться или издать хоть какой-то звук. Всё пространство вокруг замерло. Все взоры старейшин, Черных Волков, Брана, Дориана и моего едва пришедшего в себя отца были прикованы к Авроре Норвуд и серебряному зверю.

Когда между нами осталось всего полметра, силы окончательно покинули меня. Я снова упала на колени прямо перед ней. Волчица не отпрянула. Она сделала последнее движение и мягко, преданно подставила свою мощную шею, давая мне возможность опереться на неё.

— Моя девочка… — сорвался на беззвучный плач мой голос.

Я рванулась вперед, обнимая её пушистую, теплую шею, утыкаясь лицом в серебряный мех. Слёзы обожгли щеки. Я обнимала свою родную душу, которую сама же разорвала на части шесть лет назад ради спасения сестры. Волчица тихо, жалобно заскулила, утыкаясь носом в мое плечо, разделяя со мной эту невыносимую, исцеляющую боль.

Прошло несколько долгих, тягучих минут, прежде чем я отстранилась. Внутри меня бушевал ураган. Я поднялась на ноги, ведомая каким-то неосознанным, инстинктивным порывом. Моя проснувшаяся ведьмовская магия Древних окутала наши тела. Я не понимала, что творю на разумном уровне, но моя сила знала всё сама. С помощью этой магии я начала сшивать, объединять обратно ту самую поломанную, разорванную напополам душу.

Я и серебряная волчица одновременно поднялись в воздух над поляной. Пространство ущелья ослепило мощнейшей, яростной вспышкой чистого белого света, заставив всех оборотней зажмуриться и прикрыть лица руками.

Когда свет погас, на вытоптанной поляне среди тел врагов уже стояла только волчица. Огромная, величественная серебряная волчица, но в её серых глазах горел абсолютно осознанный, леденящий и расчетливый взгляд Авроры. Слияние было завершено. Моя разорванная душа снова стала единым целым.

Серебряная волчица гордо вскинула голову к серому небу Севера и завыла. Это был оглушительный, победный, чистый вой, дающий понять всей вселенной: всё закончилось. Кошмар Сайласа Брока пал.

Первыми этот зов подхватили белые волки моей родной Северной стаи. Они синхронно опустились на передние лапы, склоняя головы перед своей истинной наследницей, и завыли в унисон, приветствуя своего будущего, законного вожака. Через секунду к этому оглушительному хору присоединились Черные Волки Дориана, признавая сокрушительную силу Белой Волчицы. Сам Дориан стоял, не отрывая взгляда от моего нового обличья, и в его глазах больше не было места сомнениям. Я больше не была чужой для этого мира. Я вернула свой трон.