На рассвете конвой Черных Волков пересек невидимую границу, разделяющую столичные земли и суровые территории Севера. Пейзаж за окнами бронированного внедорожника изменился мгновенно, словно нас швырнули в доисторическую эпоху. Вместо привычных неоновых огней и серого городского смога Столицы, во все стороны раскинулась бескрайняя, угрюмая тайга. Вековые, покрытые изморозью сосны и черные скалы смыкались над дорогой живым оборонительным валом. Воздух здесь был другим. Он больше не пах бензином — он дышал первобытной сыростью, горькой хвоей и застарелым, въевшимся в камни страхом.

Я смотрела на мелькающие за стеклом заснеженные вершины, и в моей груди, прямо под ребрами, ворочался тяжелый, раскаленный ком. Мое прошлое, которое я так тщательно хоронила в Столице, теперь стояло на пороге, скаля окровавленные клыки. Шесть лет я бежала от этих лесов, шесть лет строила свою новую, независимую жизнь в мире людей, но Север никогда не отпускал своих детей просто так. Он требовал плату кровью. Пальцы в кожаных перчатках судорожно сжались на коленях. Внутренний холод адвоката Хард начал трещать по швам, уступая место чистой, концентрированной ярости. Напряжение внутри меня росло с каждым километром, выжигая последние остатки покоя.

Внедорожник тяжело преодолевал крутой подъем по заснеженному горному серпантину. Дориан молчал всю дорогу, сосредоточенно вглядываясь в туманную даль. Но его черный волк через свежую рану от укуса на моей шее транслировал глухое, инстинктивное замешательство. Зверь внутри Альфы метался, не понимая, что происходит.

В один из моментов Дориан не выдержал этой удушающей ментальной изоляции. Он резко убрал правую руку с руля и жестко перехватил мои пальцы, лежащие на приборной панели. Его ладонь обжигала, а янтарные глаза полыхнули требовательным огнем Альфы. Он попытался силой своей мощной доминантной ауры пробить мою внутреннюю стену, ворваться в мои мысли через узы истинности и подчинить себе.

Но в ту же секунду в салоне броневика резко, до хруста упала температура. Окна мгновенно покрылись узором из инея. Дориана буквально отбросило назад на кожаное сиденье мощным, необъяснимым ментальным щелчком, похожим на высоковольтный статический разряд.

Венс потрясенно выдохнул, отдергивая руку. Его пальцы слегка дрожали, а черный волк внутри него испуганно зарычал, наткнувшись на глухую, непреодолимую преграду. Альфа Столицы смотрел на меня так, словно у меня на голове выросли рога. Он не мог понять, как человеческая женщина, лишенная магии зверя, смогла силой одной лишь сумасшедшей выдержки и упрямства не просто заблокировать его ментальный штурм, но и вышвырнуть его сознание обратно с такой сокрушительной силой.

Я сама испуганно уставилась на свои руки, с трудом сдерживая дрожь. Его укус связал наши тела, но мой разум оставался неприступной крепостью, закрытой на все замки от любого вторжения.

К полудню отряд Черных Волков разбил скрытый лагерь в глубоком скалистом ущелье, надежно защищенном от ведьмовских поисковиков Сайласа. Бойцы когорт действовали бесшумно, разворачивая маскировочные тенты.

В центральной палатке Бран и командиры передовых групп разложили на ящике из-под оружия карту северных территорий Брока.

— Мы пойдем тремя клиньями через нижнее ущелье, — Бран ткнул массивным пальцем в узкий каньон. — Сожмем его цитадель в тиски и вырежем охрану до того, как ведьмаки успеют поднять барьеры.

— Вы покойники, Бран, — мой ледяной голос заставил всех оборотней в палатке синхронно вскинуть головы.

Я подошла к карте, бесцеремонно отодвинула локоть Беты и провела пальцем по параллельной гряде скал.

— Нижнее ущелье — это идеальный мешок для убийства. Сайлас держит там засаду из полукровок последние три года. Если вы сунетесь туда со своими метр девяносто, вас расстреляют сверху как мишени в тире. Мы пойдем здесь. По старым охотничьим тропам Норвудов. Они скрыты под навесами скал, и ведьмовские поисковики там слепнут. Мы выйдем к цитадели с тыла, прямо к подвальным уровням.

Бойцы стаи смотреми на меня в гробовой тишине. На их лицах суровое пренебрежение к «человеческой девчонке» медленно сменялось глубоким, вынужденным уважением. Я не просто знала местность — я мыслила как хладнокровный, безжалостный полководец Норвудов, выверяя каждый шаг, чтобы минимизировать потери Черных Волков. Бран хмуро изучил указанный маршрут, признавая мою правоту, и молча кивнул своим офицерам.

Ближе к вечеру, когда разведгруппа в составе Дориана, меня и четырех элитных бойцов прощупывала подступы к тропе, воздух вокруг нас внезапно стал вязким и липким. Сосны заволокло удушающим, неестественно белым туманом, пахнущим тухлой болотной водой. Ведьмовской морок.

— Засада! — рявкнул Дориан.

Из тумана на нас с диким рыком выскочили наемники Сайласа — измененные омеги, чьи глаза горели безумным красным светом. Завязался жесткий, грязный ближний бой. Дориан в долю секунды перекинулся в своего огромного, жуткого черного волка, живым смерчем врубаясь во врагов и разрывая их глотки.

Я прижалась спиной к стволу сосны, сжимая в руке армейский нож. И в этот момент туман перед моими глазами сгустился, превращаясь в фигуру ведьмы в черном плаще. Её глаза были абсолютно черными, без белков. Она вскинула руки, направляя ментальный удар колоссальной мощности прямо в мой мозг, собираясь выжечь моё сознание дотла.

Я инстинктивно зажмурилась, приготовившись к разрывающей череп боли и неминуемой смерти.

Но вместо боли раздался оглушительный, стеклянный звон. Невидимый, прозрачный барьер словно соткался из самого воздуха прямо передо мной. Ведьмовское заклинание Сайласа с силой врезалось в эту слепую преграду и срикошетило обратно. Ведьму отбросило назад метров на пять, её голова с хрустом встретилась со скалой, и она замерла.

Я открыла глаза, тяжело дыша. Вокруг меня медленно таяли прозрачные искры. Я была абсолютно уверена, что это Дориан в последний миг успел защитить меня через нашу связь истинных.

Бой быстро затих. Огромный черный волк вернул человеческий облик. Дориан стоял среди поверженных врагов, его грудь рвано вздымалась, а на плече зияла глубокая рана от когтей. Он медленно обернулся и уставился на меня диким, тяжелым взглядом, в котором сквозило нарастающее подозрение. Венс знал то, чего не знала я: он был слишком далеко и физически не успевал закрыть меня своим щитом. Но он промолчал, лишь сильнее сжав кулаки и пряча подозрения глубоко внутри зверя.

Ночь перед генеральным штурмом цитадели Брока выдалась мертвой. Лес затих, словно затаив дыхание перед кровавой баней. В моей небольшой армейской палатке горел тусклый фосфорный фонарь.

Полог распахнулся, и внутрь вошел Дориан. Без куртки, в одной плотной черной футболке, подчеркивающей каждый контур его мощного тела. Напряжение между нами в замкнутом пространстве вспыхнуло с новой, обжигающей силой драмы и скрытого, запретного желания.

Он молча сел на корточки напротив меня, протянул руку и жестко взял меня за подбородок, вынуждая поднять голову и посмотреть в его потемневшие, янтарные глаза.

— Кто ты такая, Аврора Норвуд? — его голос опустился до низкого, вибрирующего рыка, от которого у меня внутри всё сладко потянуло. — Мой волк сходит с ума рядом с тобой. Я чувствую твою слабость, человеческую хрупкость, но твои стены… они не из льда, Рори. От них веет чем-то диким и пугающим. Что ты скрываешь от меня?

Я горько улыбнулась, несмотря на то, что его близость лишала меня воли, и мягко убрала его пальцы от своего лица.

— Мне нечего скрывать от тебя, Дориан, — тихо ответила я, глядя на свои пустые ладони. — Внутри меня нет ничего, кроме пепла моей серебряной волчицы, которую я сама же и убила. Я пустышка. Уходи к своим волкам, Венс. Завтра нам понадобятся все силы.

Дориан долго смотрел на меня, словно пытался просветить рентгеном, а затем молча лег на походный матрас рядом, отвернувшись к выходу палатки. Я легла спина к спине, чувствуя кожей его запредельный мужской жар. Через ментальный мост его зверь продолжал тихо, ранено скулить, утыкаясь носом в мою закрытую душу.

Мы оба уснули. Ночь бережно укрыла лагерь глухим туманом, пряча наш след от поисковиков Сайласа. Наша главная битва была впереди.