Дорога за пределами Столицы превратилась в размытую неоновую ленту. Тяжелый бронированный внедорожник Дориана на бешеной скорости рассекал густой осенний туман, упрямо прорываясь к загородной базе Черных Волков. В салоне стояла удушающая, звенящая тишина, прерываемая лишь глухим рокотом мощного двигателя. Но эта тишина была иллюзией.

Через свежую, пульсирующую метку у основания моей шеи в мою голову лавиной свалилось состояние Дориана. Его черный волк буквально сходил с ума от ярости, рвал сознание Альфы изнутри, захлебываясь виной и первобытной жаждой крови Сайласа. Скорость на спидометре перевалила за сто шестьдесят, пальцы Венса до хруста сжимали кожаную оплетку руля, а желваки на его лице ходили так яростно, словно он сдерживал внутри себя ядерный взрыв.

Я сидела на пассажирском сиденье, заставив себя окаменеть. Мой профессиональный холод, выкованный годами судебных войн, сейчас включился на полную мощность. Я мысленно возводила толстые, непробиваемые ледяные стены в открывшемся ментальном канале, методично блокируя собственные эмоции и не позволяя его дикому зверю утянуть меня в пучину паники.

Дориан чувствовал этот блок. Каждый раз, когда очередная моя ледяная баррикада с грохотом опускалась внутри нашей связи, его волк недовольно оскаливался, а сам мужчина бросал на меня тяжелый, горячий взгляд из-под нависших бровей. Но он молчал.

Я отвернулась к панорамному окну, глядя на пролетающие мимо силуэты сосен. «Луна связала наши тела, — горько думала я, неосознанно касаясь горящей раны на шее. — Она выжгла это клеймо истинности на моей коже, заставив биологию подчиниться. Но я всё еще чужая для этого Альфы. Его мир — это клыки, кровь и первобытные инстинкты стаи. Мой — холодный, расчетливый разум и параграфы законов. Между нами пропасть, которую не зальет ни одна кровь».

Внедорожник с ревом влетел на охраняемую территорию загородного особняка Венсов, взметая колесами гравий. База Черных Волков сейчас напоминала осажденную военную крепость. На асфальтированном дворе, подсвеченном прожекторами, уже выстроились десятки вооруженных, напряженных бойцов. Оружие, бронежилеты, глухой ропот — стая готовилась к большой бойне. Маркус был в реанимации Столицы, и кланом сейчас временно командовал Бран — огромный, шрамированный Бета старой закалки. Мужчина, чье лицо пересекал страшный след от когтей, признавал только закон силы и люто ненавидел человеческие правила.

Дориан резко заглушил мотор, вышел из машины и в один шаг оказался у моей двери, рывком открывая её. Его пальцы, когда он перехватил мою ладонь, были горячими, как расплавленный свинец.

Стоило нам переступить порог главного зала особняка, где у огромного камина собрались старейшины и высшие чины стаи, как разговоры мгновенно смолкли. Оборотни синхронно, хищно втянули носом воздух. Им не нужно было смотреть на мою шею. Метку своего Альфы они почуяли сразу — моя человеческая суть теперь была намертво пропитана его концентрированным ароматом хвои и грозы.

Но вместо преклонения перед парой вожака по залу пронесся яростный, глухой ропот. Бран зловеще шагнул вперед, преграждая нам путь к камину. Его ноздри раздувались, а тяжелый взгляд был устремлен прямо на Дориана.

— Альфа! — голос Беты прозвучал как удар топора в гробовой тишине. — Ты пометил её? Эту пустышку? Человеческого адвоката, в которой нет зверя?! Из-за неё Маркус сейчас на грани смерти, а две машины наших лучших бойцов сожжены ведьмами Сайласа на трассе! Клан Черных Волков не пойдет на убой в северные леса из-за чужачки, в которой нет ни капли волчьей верности! Она чужая для нас, Дориан! Она погубит стаю!

Пространство зала мгновенно потяжелело. Воздух заискрил от чудовищного давления. Из глаз Дориана вырвался жидкий янтарный огонь, его пальцы судорожно сжались, а ногти начали стремительно удлиняться, превращаясь в смертоносные когти. Его черный волк был готов сорваться с цепи и порвать Бране глотку прямо на глазах у совета за оскорбление истинной пары [INDEX].

Но я не позволила ему устроить эту глупую бойню.

Я мягко, но до хруста твердо положила свою узкую ладонь на его широкую, напряженную грудь, удерживая Альфу на месте. Дориан на секунду замер, шумно и рвано выдохнув мне в макушку.

Я сделала шаг вперед, выходя из-за его мощного плеча. Строгий серый костюм, очки на переносице, ледяной, сканирующий взгляд — среди этих полуголых, пропахших диким лесом мужчин я выглядела чужеродным элементом. Но прямо сейчас моя кровь Норвудов, веками правивших Севером, закипела чистым ядом. Я посмотрела Бране прямо в глаза, ни на миллиметр не сгибаясь под его тяжелой доминантной аурой.

— Вы правы, — мой голос прозвучал как стальной, звенящий свист. Я чеканила каждое слово, заставляя старейшину ловить каждый звук. — Я чужая для вашей стаи. Я чужая для вашего Альфы. У меня нет клыков, и я не могу выть на Луну вместе с вами. Но не вам, Бран, говорить мне о волчьей верности.

Я сделала еще один шаг к Бете, и в моих серых глазах зажглось такое леденящее, страшное пламя, что шрамированный гигант невольно напрягся.

— Шесть лет назад, чтобы спасти свою маленькую сестру от Брока, я отказалась от всего. Я отказалась от своего законного титула. Я отказалась от своего великого клана на Севере. И я отказалась от собственной серебряной волчицы. От своей второй половины. Я не просто ушла — я добровольно, живьем разделила свою душу напополам, выжигая зверя из своей крови, чтобы вытащить Скай! Я похоронила себя в этом человеческом мегаполисе, истекающая кровью каждый божий день в гробовой ментальной тишине! И ты смеешь скалиться на меня, пес, обвиняя в отсутствии верности?!

Бран опешил. На его лице отразился подлинный, первобытный шок. Старейшины у камина потрясенно переглянулись — для любого оборотня добровольный разрыв со своим зверем ради другого был высшей, пугающей гранью самопожертвования.

— Пока вы здесь стоите и трясете своими когтями, обвиняя чужачку, — я вернула на лицо маску безжалостного юридического палача, — мой человеческий разум за пять минут заблокировал в Сити все строительные активы и офшорные счета Сайласа. Прямо сейчас его наемникам-ведьмакам нечем платить. Сайлас — банкрот. Он крыса, загнанная в угол, у которой земля горит под лапами. И вы пойдете на Север не за меня. Вы пойдете забирать его территории, его империю и его земли, которые я уже преподнесла вашей стае на блюдечке с золотой каемочкой. Мой мозг опаснее всех ваших зубов, вместе взятых. Так что либо вы затыкаете свои пасти и подчиняетесь моему плану, либо я прямо сейчас аннулирую все ваши юридические и финансовые щиты в Столице, и клан Черных Волков пойдет с молотка за долги. Вопросы есть?

В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как трещат дрова в камине. Бран медленно опустил голову, признавая поражение. Старейшины безмолвно кивнули. За моей спиной Дориан медленно убрал когти, и через ментальный канал в мою голову ударила такая колоссальная, оглушительная волна его мужской гордости и обожания, что у меня перехватило дыхание. Его черный волк мысленно преклонил перед «пустой» человеческой женщиной колени. Черные Волки приняли мой план.

В разгар этого тяжелого, звенящего молчания тишину зала разорвал резкий, требовательный звук. Это ожил спутниковый телефон Дориана, лежащий на массивном дубовом столе.

Венс сделал шаг вперед, взял трубку и нажал на кнопку приема, включив громкую связь. Из динамика, пробиваясь сквозь цифровые помехи, раздался леденящий, вкрадчивый голос, который я узнала бы из тысяч. Голос, который снился мне в кошмарах все эти шесть лет.

Сайлас Брок.

— Аврора, девочка моя, — его тон был приторно-сладким, созвучным с шипением змеи. — И твой преданный пес Венс, я полагаю, тоже слушает меня. Какая глупость — прятать Белую волчицу в Столице. Твоя сестренка Скай сейчас очень горько плачет в моих подвалах, Рори. Она так истосковалась по дому.

Пальцы Дориана сжали телефон с такой силой, что прочный пластик жалобно хрустнул. Его зрачки сузились до состояния вертикальных щелей, а через ментальный мост меня едва не снесло новой вспышкой его звериного гнева. Но я лишь сильнее сжала кулаки, не позволяя ни единому мускулу на лице дрогнуть. Сайлас не знал о метке. Он не знал, что Луна уже затянула петлю истинности на наших шеях, и действовал по старому сценарию.

— У тебя есть ровно двадцать четыре часа, Аврора, — продолжал Сайлас, и в его голосе проступила сытая, уверенная жестокость. — Ты разблокируешь все счета моих фирм в Сити. Ты отзываешь все свои смехотворные судебные иски и являешься в северные леса одна. Без Черных Волков. Без оружия. На коленях. Если через сутки я не увижу тебя на границе территорий, я отдам то, что осталось от твоей ненаглядной сестры, на растерзание моим самым диким омегам. Время пошло, девочка.

На том конце провода раздался короткий смешок, и связь прервалась.

В холле особняка повисла тяжелая, удушливая атмосфера. Старейшины выжидающе смотрели на меня. Бран хмуро скрестил руки на груди. Я медленно подняла взгляд на Дориана. Его янтарные глаза горели адским пламенем, требуя немедленной крови.

— Счет пошел на часы, Сайлас, — тихо, но так осязаемо произнесла я в пустоту, будто он мог меня слышать. — Я уже еду. Но Луной клянусь... я еду не одна. Готовь гробы для своего клана.

Ночь перед выездом на Север опустилась на особняк Черных Волков тяжелым черным саваном. В отведенной нам спальне на втором этаже горел лишь один тусклый бра, отбрасывая длинные, зловещие тени на бревенчатые стены. Напряжение между нами достигло своего критического, опасного пика. Вайб первобытной страсти, который еще вчера сжигал нас в моей квартире, теперь переродился в глухое, болезненное противостояние.

Я стояла у панорамного окна, обняв себя руками поверх шелкового халата. Метка на шее пульсировала, отдавая тупой болью в самое сердце.

Позади меня раздались тихие, тяжелые шаги. Дориан подошел со спины. Я почувствовала его жар, его концентрированный аромат грозы и хвои, который теперь стал частью моего собственного существа. Он медленно опустил свои огромные, покрытые шрамами ладони мне на плечи, намереваясь притянуть к себе, уткнуться носом в израненную шею и успокоить своего испуганного, мечущегося зверя через ментальные узы.

Но я сделала резкий, холодный шаг в сторону, разрывая тактильный контакт и увеличивая дистанцию между нами.

Дориан замер. Его руки остались висеть в воздухе. В полумраке спальни его грудь тяжело, рвано вздымалась, а из груди вырвался тихий, вибрирующий рык раненого хищника.

— Почему, Рори? — его баритон сорвался на хриплый, болезненный шепот. — Твое тело приняло мой укус. Наша кровь связана до самого основания. Луна закрепила этот союз. Но почему через этот чертов ментальный канал я чувствую, что ты заперлась от меня на тысячи замков? Моя стая назвала тебя чужой на пороге, но ты… ты и со мной ведешь себя так, будто я твой самый заклятый враг. Почему ты держишь меня на расстоянии?

Я медленно повернулась к нему, поправляя воротник халата, чтобы скрыть рельефный след его клыков. Я посмотрела в его бушующие янтарные глаза своими серыми, смертельно уставшими глазами адвоката.

— Потому что я действительно здесь чужая, Дориан, — тихо, со стальным спокойствием ответила я, и каждое мое слово падало между нами тяжелыми каплями льда. — Луна сыграла с нами злую, циничную шутку, связав нашу биологию и швырнув нас в души друг друга. Но духовно я не принадлежу твоему миру. Твои волки правы — я пустышка. Сайлас выжег во мне волчицу шесть лет назад, оставив вместо души выжженную, холодную пустыню. Не ищи во мне истинную пару, Венс. Не ищи во мне Луну для своей стаи. Её больше нет. Я просто твой союзник в этой кровавой бойне. Тело принадлежит тебе по закону уз, но моя душа останется за этими стенами.

Дориан смотрел на меня, и в его янтарном взгляде промелькнула такая глубокая, острая мужская боль, что её отголосок эхом отозвался в моей собственной голове через ментальный мост. Он хотел возразить, хотел силой сломать этот лед, прижать меня к себе и заставить забыть обо всем. Но моя железная воля держала его крепче любых цепей. Он понимал: ломать меня сейчас — значит уничтожить окончательно.

Я отвернулась, подошла к просторной кровати и легла поверх покрывала, отвернувшись к стене и закрыв глаза.

Спустя долгие минуты матрас сзади меня тяжело прогнулся. Дориан лег рядом. Он не посмел прикоснуться ко мне, уважая мои границы, не сделал ни единого движения в мою сторону. Но всю эту долгую, удушающую ночь, сквозь ледяные баррикады нашего ментального канала, я отчетливо слышала, как его огромный, сильный черный волк тихо, ранено скулил в темноте моего подсознания, тщетно пытаясь согреть своим огнем мою разорванную напополам, замерзшую душу.

Война была объявлена. И завтра на рассвете мы выдвигаемся на Север.