— День, который ты вспомнила тогда, вывалился из моей памяти, наверное, потому что следующий оказался настолько насыщенным на впечатления, что ни для чего уже не осталось места, — произнёс Павел, принимая у подруги тарелку, чтобы вытереть и убрать в шкаф.

Она взглянула на него с лёгким удивлением и протерла раковину сначала мыльной губкой, потом ополоснула водой и завершила процесс сухой одноразовой салфеткой.

— Я вся внимание, — сказала Катя, повернувшись, готовая слушать.

Страшно было начинать, столько грязи придётся достать на поверхность, но если это то, что она хочет услышать, если это поможет ему вернуть её доверие, он всё расскажет. Хотелось курить и обниматься с этой конкретной женщиной.

Паша позвал Катю на улицу, и они снова уселись на ступеньки. Она с очередной кружкой кофе, но уже без халата, только её острые белые коленки указывали на озеро, куда он сегодня занырнул, пытаясь отвлечься от мыслей об алкоголе, с которым увлеченно проводил время в последние дни.

— Я был влюблён в Лилину подружку Тоню из Духового, ты её помнишь. — Катя кивнула, глядя мимо него, словно в пустоту. — Она флиртовала со мной, и на дискотеке тогда мы с ней танцевали, а потом пошли уединиться.

— На пепелище, — добавила Катя, словно уже всё знала.

— Откуда ты знаешь? — удивился Паша.

— Видела вас там, — она посмотрела ему в глаза, кусая щёку изнутри. — Шла из клуба, услышала странные звуки и пошла посмотреть.

Павел на мгновенье закрыл руками лицо, не понимая, смеяться или плакать, потому что стало немного стыдно и неловко: меньше всего на свете он хотел бы, чтобы Катя видела что-то подобное. Особенно теперь, когда он снова помнил о поцелуях с ней за день до событий. Это было жестоко.

— Чёрт, прости. — Паша снова посмотрел на девушку. — И много ты увидела?

— Нет, — просто сказала она. — Ничего особенного: охи, вздохи, причмокивания, лобзания. — Павел рассмеялся от её описаний, но Катя не выглядела так, как будто её что-то смешило в этом. — Ты получал удовольствие, как мне запомнилось.

— Получал, ага, но недолго, — добавил он. — В общем, в какой-то момент на весьма безобидном этапе неподалеку зашумел мотоцикл, Тоня поправила одежду, вытерла губы и была такова. На дороге её ждал парень. Я видел, как она поцеловала его, — Катя возмущенно сосредоточила взгляд на Павле. — Да-да, и он знал, где она!

— Это был какой-то план?

— Я не знаю, но то, что меня обвели вокруг пальца, очевидно.

— Это расстроило тебя?

Пашу удивляло, с каким спокойствием она принимала его рассказ о другой девушке, на которую он, по сути, променял её тогда. Катя не выказывала ни грамма осуждения, ревности или обиды.

— Честно говоря, не особо. Я как будто даже не понял, что это за прикол такой, и был слишком впечатлён «лобзанием», чтобы расстроиться. Да, обломилось, но и тот уровень, до которого мы дошли, был воспринят с восторгом. — Паша снова посмотрел на собеседницу и, глядя в глаза, пояснил ещё раз: — Я ведь был влюблён.

Затем он замолчал, понимая, что надо переходить к главному, а слова словно закончились. Катя смотрела на землю рядом с первой ступенькой, уйдя в собственные мысли, а потом словно захлопнула их в чуланах души и снова подняла глаза на соседа.

— Это ведь не конец твоей истории? — Паша помотал головой.

— После Тони я пошёл домой, — он достал новую сигарету, нуждаясь в поддержке хотя бы на таком уровне. — Издали увидел отца, он зашёл во двор дома Поповых.

— Разве он в те годы не был пустым?

— Был, да, поэтому я особенно заинтересовался. Побежал за ним, влетел во двор и, — Паша повернулся к Катерине, которая с интересом слушала и встретила его взгляд, — увидел его, обнимающего какую-то девушку.

Он дал подруге время осознать сказанное только что, не спуская глаз. Она сначала нахмурилась, потом возмущённо подняла брови.

— Я раньше встречал её несколько раз, она приходила и к деду, и к родителям. Молодая, высокая, чёрные волосы. И вот такая картина предстала передо мной. Я был в шоке и даже не мог скрыться, потому что отец увидел меня.

— О, чёрт, — прошептала Катя, убирая волосы с лица.

— Я был в ужасе. Умчался домой, к матери, и я сказал ей, что видел.

— Паша, зачем?

— Не знаю, зачем. Я тогда был вне себя.

— И что тётя Надя?

— А она повела себя так, как будто обо всём знала. Ворвался отец, она накинулась на него, кричала, что он обещал и не выполнил обещанного. Я помню, как мы с дедом пытались отобрать у неё тяпку, когда она замахивалась на отца.

Очередная сигарета была выкурена, и Паша затушил окурок, бросив его в маленькое ведёрко, специально поставленное для этого. Он посмотрел на Катю, ухмыльнулся, сам не понимая, почему. Она была самым красивым созданием, которое он встречал в своей жизни. Может, другие женщины и поярче с точки зрения внешности, но никакой их блеск уже не мог затмить света, который исходил от его Совы. Он только жалел, что столько раз промахнулся в отношении неё. Девушка поймала его взгляд на себе и, как будто прочитав мысли, сосредоточилась.

— Расскажи дальше, — спокойно сказала она.

— Оказалось, знаешь что? Ты даже не угадаешь. Никто бы не угадал.

— Что?

— Эта девица была его дочерью. — Увидев на лице Кати соответствующую реакцию, Паша продолжил: — Представляешь? Ты представляешь, Громыч? У него больше двадцати лет была дочь, о которой я узнал случайно. Они все молчали о ней. Все: мама, дед, отец, само собой. Я был в ужасе... — Снова достал сигарету.

— Притормози, — ласково сказала Катя, положив ладонь на его руку с пачкой, — это четвертая подряд.

Она снова прикоснулась к нему — впервые после ссоры. Паша убрал сигарету обратно и вручил девушке пачку.

— Мать думала, отец снова встречается с бывшей, от которой дочь, выгнала его из дома. Сама уехала в город. И он не жил с нами несколько месяцев.

— А что девочка?

— Что? — переспросил он, не сразу сообразив, о ком вообще вопрос.

— Что с сестрой твоей? Как её зовут? Откуда она вообще взялась?

— Её зовут Светлана. Она старше меня на шесть лет. Отец когда-то встречался с её матерью, потом уехал, а она, как выяснилось, родила. Он узнал, когда дочь была уже подростком. А в то лето они специально приехали в Духовое к родственникам, чтобы встретиться с ним. Мы почти не общаемся, но она замужем, живет в Краснодаре.

— Есть фотографии?

— Да, я в прошлом году ездил туда, встречались. Сейчас, — он поднялся и нашёл свой телефон на перилах веранды, выбрал нужный снимок и показал Катерине.

— А вы похожи, — сказала она очевидную вещь. Света действительно выглядела как его женский вариант, без бороды и густых бровей. — Она красивая. Ты сердишься на неё?

— Нет, — просто ответил Паша.

— А на родителей?

— Думал, что нет, но последние дни показали, что к отцу вопросы ещё есть, — задумчиво сказал он, облокотившись о перила. — Мы с ним всю жизнь слегка в контрах, но я забыл! Ты можешь себе представить? Я просто забыл, из-за чего! А когда ты напомнила те дни, воспоминания накрыли меня с головой! У меня аж в глазах тогда потемнело.

— Мне жаль, — произнесла Катя, стоя за его спиной.

— Можно ещё кофе? — обернувшись, спросил он, пытаясь не попросить сигареты назад.

Катя повернулась и направилась в дом, Павел зашёл следом, закрывая за собой дверь. Она только включила воду, чтобы наполнить блестящую гейзерную кофеварку, когда он встал сзади вплотную, забрал всё из её рук, выключил воду, развернул девушку к себе лицом и, прикоснувшись к её щекам, поцеловал в губы, ни о чём больше не спрашивая и не прося.

Рядом с ней был дом.

Рядом с ней небо было голубым, а солнце грело, даже в дни непогоды.

Катя обняла его за талию, смело отвечая на поцелуй. Потом он застыл, крепко прижимая её к себе, зарылся носом в мягкие светлые волосы. Он нуждался в ней, как в воздухе и воде.

— Прости меня, слышишь, прости, — шептал он, сжимая её в объятьях, затем снова, не опуская рук, поднял лицо девушки навстречу своим губам.

Паша чувствовал, как её руки сжимают его спину через футболку, комкая материю. Она больше не пряталась от него за обидой, она снова с ним. Это понимание взорвалось фейерверком в голове, и он уже не мог анализировать происходящее. Поцелуи должны были однажды перерасти в большее, потому что даже если двое утверждают, что они только друзья и при этом целуются в губы при каждой встрече, рано или поздно это уложит их по горизонтали. Катина футболка полетела вниз первой, затем его. Паша сперва подсадил девушку на столешницу, а потом просто унёс туда, где хранили свои тайны лоскутное одеяло и длинные цветастые занавески, за которыми пряталось озеро.

Паша проснулся первым спустя пару часов, на несколько секунд потеряв связь с реальностью, отчего не сразу сообразил, где он. Хотелось воды и курить, и даже поесть. Катя, обнаженная и прекрасная, лежала на белой простыне лицом к нему, подушка частично прикрывала её обнаженную грудь рюшами на наволочке, а ему хотелось убрать их оттуда, чтобы не мешали смотреть. Длинные волосы устилали постель за её спиной. Она лежала прямо на простыне, подогнув к себе кисти, словно кошачьи лапки, и Паша лёг рядом в такую же позу, чтобы оказаться лицом к лицу.

Это была любовь, он знал. Он был честен, когда говорил о любви, и в губы целовал не от скуки, а потому что она привлекала его как женщина, хотя, безусловно, он понял это не сразу. Она похожа на маяк посреди ночного океана. Сколько бы ни прошло времени, куда бы он ни плыл, все пути приведут к ней, все корабли придут к ней, он будет искать её во тьме, потому что она — это свет.

Думать о будущем было ещё рано. Хотя Паша знал, что надо спешить: ему уже тридцать пять, некогда откладывать то, что понравилось, чтобы походить и посмотреть еще и, если что, вернуться. Решив дать себе время до первого июня, чтобы снова обдумать все эти вопросы, он нежно поцеловал девушку в аккуратный носик, а когда она улыбнулась сквозь сон, прикоснулся к губам.

— Если Сова будет много спать, она останется без еды, — шёпотом произнёс он, с улыбкой наблюдая, как любимая просыпается.