Я абсолютно уверен, что на войне всегда есть место чуду. Именно на войне, где сосредотачиваются все переживания, все крайние эмоции, все чувства человеческие и где Господь Сам незримо присутствует при этом столкновении, – всегда есть место чуду. Снова и снова в разговорах с бойцами и священниками я получаю этому подтверждение.
В храме Преподобного Сергия Радонежского города Железногорска Курской области несет служение протоиерей Святослав Чурканов. Он часто бывает на передовой, где идет сейчас специальная военная операция.
При виде человека, наблюдающего чудеса постоянно, мне всегда интересно, как он стал тем, кто он есть. Что нужно, чтобы обычный человек, вполне возможно, с рождения и в силу воспитания не особо предрасположенный к вере, пришел к ней? Чтобы выделился даже на фоне других верующих?
Услышать ответы всегда лучше, чем пересказать их, потому публикую выдержки из своих бесед с протоиереем Святославом Чуркановым.
Павел Астахов:
– Боевой путь будущего священника, да еще и в спецназе – явление нечастое. Расскажите, как вы приняли решение пойти по «святой дорожке»?
Протоиерей Святослав Чурканов:
– Никогда не думал, что буду священником. Семья у меня военная. Дедушка – кадровый военный, бабушка – партизанка, разведчица, на Смоленщине воевала. Брат мой служил во внутренних войсках, а после армии пошел в органы. Со временем и я попал тоже во внутренние войска – с мыслью, что впоследствии пойду по стопам брата. Забирали в конвойные подразделения, а попал… Сейчас уже таких подразделений не существует. Они были созданы на фестиваль молодежи в середине пятидесятых годов прошлого века. Советское правительство, дабы не шокировать иностранцев, что военные кругом ходят, создало такие подразделения, которые ходили в обыкновенной милицейской форме, но это были военнослужащие. Они назывались «спецмоточасти милиции», отдельный мотострелковый батальон особого назначения. И я попал именно в такое подразделение.
Тогда уже начинались межнациональные конфликты, и эти подразделения подключили для выполнения оперативно-тактических задач в Закавказье и в республиках Средней Азии. Когда началась смута в Грузии, как раз состоялась моя первая командировка в Тбилиси, в апреле восемьдесят девятого года. Следующая командировка была в Баку в девяностом (январь), где тоже события страшные происходили.
И вот там был интересный случай у меня. Тогда повсюду местные жители угрожали русскоязычному населению. А там есть несколько храмов православных. И командование поставило задачу нашему взводу: эвакуировать священника с матушкой. Мы подъехали к храму, забрали батюшку, матушку, их вещи. И батюшка, когда прощался с нами, всем нам по иконочке раздал. А тогда иконочки были греческие, на греческом языке. Восемьдесят девятый год – мы и обычных-то икон не видели, а тут – греческие. Еще у батюшки были две Библии. Он взял, посмотрел так – и протянул их командиру и мне. Вот, мол, читайте вы и ребятам читайте.
Та Библия до сих пор у меня как такая святынька дома хранится. А икона, которую он мне дал, то была икона великомученика и Победоносца Георгия. И первый храм, в котором я служил, оказался именно великомученика и Победоносца Георгия. Вот первое чудо. Как я всегда говорю, у Бога все промыслительно.
Впоследствии, когда я вернулся из армии, у меня была прекрасная характеристика, и я решил поступать в учебное заведение МВД. Но Господь управил так, что я не прошел по зрению. И именно тогда я стал ходить постоянно в церковь. Такое напало на меня состояние. Я приходил в храм, ничего не понимал, однако у меня было блаженство души. Всегда, когда человек начинает воцерковляться, Господь ему эти дары как фейерверком раскрывает.
Я начал Библию читать, начал приобретать религиозные книжечки. А потом настоятель храма подошел ко мне и говорит: «Что ты стоишь здесь?» Я удивленно отвечаю: «Батюшка, а что?» Он: «Вот ты пришел помолиться, а что умеешь?» Я говорю: «Да я только из армии, сейчас как раз определяюсь». «А образование?» – «Десять классов, музыкальная школа». Он: «О, музыкальная школа! Пошел на клирос». И все – через два с половиной месяца стал священником. А дальше Господь вел так по жизни, что мне с первых лет служения все равно пришлось столкнуться с военнослужащими.
Павел Астахов:
– Я абсолютно уверен, и это не только мое мнение, что на войне всегда есть место чуду. Там, где сосредотачиваются все переживания, все крайние эмоции, все чувства человеческие и где Господь Сам незримо присутствует при этом столкновении, всегда есть место чуду. Вот вы можете рассказать о том, что вы видели, какие происходили на ваших глазах чудеса? Я помню, у вас есть своя история, связанная с Казанским образом Богородицы.
Протоиерей Святослав Чурканов:
– Я сейчас служу в Железногорской епархии, а до этого двадцать лет отдал епархии Орловской. Мое поприще военного священника начиналось именно с Орловского ОМОНа, в котором с начала Чеченской войны мой брат был заместителем командира отряда. Как-то во время Чеченской кампании брат мне позвонил сообщить, что рано утром они уезжают в Грозный и ребята попросили, чтобы батюшка приехал. Тогда еще не было синодальных отделов по взаимодействию с вооруженными силами, и мы не знали, как это все делать правильно. Но ребята попросили, значит, надо приехать. Общая атмосфера была легкая: где-то со смешками, где-то с шутками-прибаутками. Мы окропили солдат святой водой, и все были довольные, веселые. А на следующую поездку бойцы уже конкретно поставили командиру условие: без благословения священника не поедем. И вот эта традиция прошла через две Чеченские кампании. Каждый уходящий отряд всегда благословлялся священнослужителем.
А история с иконой… С начала СВО я нахожусь в близком контакте с командиром отряда, к которому приписан. И я всегда за этот отряд переживал, старался помочь – где-то материально, где-то духовно, но больше духовно, конечно. Из-за того, что я с 2016 года ездил на Донбасс, я прекрасно понимал, чем вся эта история с Украиной закончится. Осознавал, что нам не избежать войны. И поэтому, когда все началось, у меня первая спонтанная мысль – ребятам надо дать какого-то хранителя, хранительницу.
У меня дома старенькая иконочка была – старинная, маленькая, в бронзовом киотике, Казанская икона Божьей Матери. Я быстро заказал киот хороший на нее и, когда приехал ребят провожать, командиру вручил эту икону и говорю: «Андрей Николаевич, товарищ полковник, вот этот образ будет вас хранить». Командир поцеловал икону и взял с собой.
Эта икона сейчас на ротации, она постоянно находится в зоне СВО. Она была под Киевом, была на Сватовском, на Луганском направлениях. И вот чудо: за все это время в нашем отряде нет потерь, никаких! Даже раненых у нас не было. Когда мы попали под атаку «Хаймарсов», у нас был лишь один легко раненный боец – миллиметровый осколочек тесанул по голове.
Вот еще случай. Я окормляю несколько МОСН – медицинских отрядов специального назначения. В 425-м МОСН, который мы окормляем с первых дней СВО, у меня есть знакомые девчонки-медики. Одна из них, Светлана – санинструктор. У нее был парень, Федор, с которым они собирались создать семью. И парень этот сначала пропал, а потом Светлана узнала, что он погиб. Она до последнего не хотела верить. Спрашивала меня, когда он пропал без вести: «Батюшка, как за него молиться?» Говорю: «У Бога все живы, молись как за живого. Вот когда подтвердится, тогда уже все». И мы молились вдвоем. Но потом нашли тело, все точно определили…
И вот приезжаю я к ним месяца три назад, и Света мне рассказывает историю: «Батюшка, вы не представляете! Тут приснился мне Федор, пришел ко мне во сне и говорит, мол, сегодня я тебя навещу. Я проснулась, порадовалась, что его хотя бы во сне увидела, и одновременно погоревала. Потом захожу в приемную – стоят волонтеры. Вижу одного, и сначала со спины показалось, что Федор мой стоит. Разворачивается парень – не он. Представляется, а у него позывной точно такой же, как был у Федора. Я чуть сознание не потеряла». Я ответил ей: «Вот видишь, в образе этого волонтера Федор тебя посетил. Не просто так приснился, не обманул тебя! Видишь, как».
Вот тоже чудо. Пусть и не такое, о котором сердце мечтает, к сожалению. Но чудо.
Павел Астахов:
– Правду ли говорят, что там, где воинское подразделение берет имя святого, по-другому выстраивается жизнь и даже потери уменьшаются? Я лично вижу, что даже названия воинских подразделений, носящих имена святых, помогают не только дисциплинировать ребят из этих батальонов, но и сократить потери. Вижу, как мощи святых и иконы, которые привозятся на фронт, не только вдохновляют бойцов, но и действительно совершают настоящие чудеса. Сколько этих историй я уже услышал лично, когда и ракета развернулась и улетела, и снаряд упал и не разорвался, и ни одной потери при штурме…
Протоиерей Святослав Чурканов:
– Если сравнивать эти «именные» батальоны с подразделениями, где редко бывают священники (а может, и не бывают вообще), то здесь ты приезжаешь и сразу видишь, во-первых, дисциплину, во-вторых, мотивированность.
Конечно, самое чудесное, самое неизгладимое впечатление на меня произвел минно-саперный батальон Сорока мучеников Севастийских и их командир Николай. Когда я приезжаю в это подразделение, у меня аж мурашки по коже пробегают: захожу – и чувствую их дух! Они же, как римляне, гладиаторы говорили: «Идущие на смерть приветствуют тебя!», по сути тот же подвиг совершают. Эти ребята без единого патрона идут впереди танков и штурмовиков. Обвешанные минами – каждая мина весит семь-восемь килограммов, а они на себе несут по четыре-пять мин, – расчищают проходы, дают пройти технике, дают пройти штурмовикам. Потом закрывают эти проходы. Они не имеют оборонительного оружия – две гранаты с собой всего лишь.
Вот какой надо дух иметь, какую силу воли, какую мотивированность и какую, самое главное, веру! Все же хотят жить… Но они уповают на Бога и всегда перед выходом на задание молятся и просят: «Господи, чтобы я вернулся живой». И Господь по милости Своей управляет так! Потери бывают неизбежно, ребята ведь на первых рубежах воюют, но благодаря особому духовному состоянию батальона и их командиру эти потери минимальны. И я вижу страдание командира по каждому погибшему бойцу, он всегда просит меня молиться за убиенных и каждого по имени помнит. Каждого! А ведь их прошло уже там сотни. Видно, что поведенческая линия у людей в подразделениях, носящих имена святых, совсем другая.
Павел Астахов:
– Это интересно. Идти на смерть ради жизни. Такой парадокс.
Протоиерей Святослав Чурканов:
– А это христианская основа. Нет большей благодати, чем душу свою положить за други своя. И большей милости. Это основа нашего христианского воинства. Так и здесь получается. И чудеса там бывают удивительные. Вот недавно… Раненого солдата кто-то вытащил с поля боя, причем непонятно, ни кто, ни как вообще умудрился это сделать. И когда раненый очухался, его спросили: «Кто тебе помог?» Он ответил: «А я его не знаю вообще. Но представился он как Евгений Родионов[4]». Несколько случаев таких уже было, мне даже врачи про подобное рассказывали.
Или известная история с Донецкой мироточивой иконой Богоматери в Мариуполе. Я ее знаю в подробностях, потому что батальон «Восток» окормляю с 2016 года, и мне ее рассказали ребята, кто непосредственно штурмовал в Мариуполе те самые три девятиэтажки. Они их месяц не могли взять, но тут на позиции привезли образ Донецкой Божией Матери. Все помолились перед ней – и то, что не могли взять месяц, взяли за три дня! Причем у этого подразделения в Мариуполе были самые минимальные потери за все время – всего три человека погибло в «Востоке».
Павел Астахов:
– Как молитва и таинства Христовы меняют, преображают наших бойцов, как укрепляют их?
Протоиерей Святослав Чурканов:
– Про таинства Христовы могу рассказать случай в Макеевке. Именно тогда я понял, что в отношении к духовным вещам у воинов произошел коренной перелом. Тамошние бойцы каким-то чудом нашли выход на меня. Отзвонились один раз – и больше у нас связи с ними не было, пропала. Но они успели указать мне точку на карте, вот по этой точке я их и нашел. Мы за несколько часов по абсолютному бездорожью добрались до этих ребят, отдали им гуманитарку и еду.
И вот стою я там, а рядом бой идет, самолеты летят над нами. Я думаю: что же делать? Наверное, надо предложить им причаститься. Я, кстати, многих из них знал, потому что они мобилизовались в Железногорске, а я как раз провожал их на войну. И еще я знал, что большинство из них в храмы не ходили никогда. Ну, думаю, ладно. Помолился, перекрестился и говорю: «Может, кто-то причаститься хочет?» А надо сказать, я с собой всегда все для причастия вожу. И я был поражен: двадцать семь человек сразу подошли и сказали, что хотят принять причастие! А я-то знаю, что многие из них ни разу даже в храме не были. Но у меня было четкое понимание, что надо поддержать их духовные силы. Поддержишь духовные – придут и физические. И всех желающих мы причастили в тот момент. А на следующий день я приехал, мы еще и окрестили двух человек там же.
И этот духовный перелом в ребятах произошел именно тогда, в первые месяцы после мобилизации, ноябрь-декабрь. Потому что в следующий раз, когда я с ними созванивался, они уже не просили ни еды, ни вещей, ничего. Первый вопрос, какой был мне задан: «Батюшка, а вы причащать будете?» И все. И с этого момента я на выездах меньше чем пятьдесят-семьдесят человек не причащал. Иногда весь день приходилось этим заниматься.
Павел Астахов
– Вы мне напомнили одну ситуацию. Во время штурма Лисичанска наша съемочная группа со «СПАСа» заезжала со стороны Донецка, а там стояли подразделения Росгвардии. И мы с Андреем Афанасьевым, по настоянию Бориса Корчевникова, нашего генерального директора, привезли ребятам крестики, простые крестики на шнурке, штук сто. Пришли в подразделение, пообщались с бойцами, поговорили, раздали стяги со Спасом от телеканала. А еще предложили им крестики, распечатанные молитовки и иконочки. Вдруг подходит к нам майор-замполит, и… сам начинает раздавать бойцам эти крестики. Представьте! Замполит! В Великую Отечественную замполит поднимал солдат за партию, за Сталина, а сегодняшний замполит крестики и иконки раздает!
Протоиерей Святослав Чурканов:
– Это очень символично. Я, кстати, встречал молодых ребят-замполитов, по двадцать пять – двадцать семь лет. И они горящие такие! А где нормальный замполит, там, смотришь, и подразделение мотивированное и более дисциплинированное. Такие замполиты с готовностью идут на контакт со священниками. И я всегда говорю им: мы не конкуренты, наоборот, должны работать во взаимной связке. Замполит дает бойцам мотивацию, поддерживает их моральный и боевой дух. А мы, священники, даем ребятам нравственную и духовную составляющую, помогаем. И очень показательно бывает, что, когда приходишь в подразделение, первый, кто становится в очередь за причастием – это замполит. Такое очень часто бывает.
Павел Астахов:
– Ни для кого не секрет, что многие, прошедшие войну и горячие точки, воины потом становились священниками и даже монахами. Они всегда верили в то, что Господь и Пресвятая Богородица уберегли их от смерти, и эту веру пронесли через всю свою жизнь. Закономерно ли для настоящего православного воина после ратных подвигов посвятить свою жизнь подвигу духовному?
Протоиерей Святослав Чурканов:
– Каждого Господь призывает по-своему. Кто-то приходит с молодых лет, что называется, с молоком матери впитывает веру. Кто-то проживает жизнь невоцерковленным. Но когда человек попадает в экстремальные ситуации… Каждый день здесь, на войне, я вижу чудо преображения человека. Пацаны, которые в мирной жизни даже крестного знамения не совершали, сейчас первыми бегут к причастию. Может быть, они не до конца понимают духовный смысл этого действия, но вот эта внутренняя вера, которая закладывается при крещении в каждого, и Божественный огонь любви здесь быстро разгораются. Надо понимать, что их вера замешана на горе, на страданиях, которые они видят здесь и через которые сами проходят. Но тем ярче она становится впоследствии. И если человек после таких вот вещей принимает осознанный выбор идти по духовной тропе… Я считаю, что эти люди никогда не предадут Бога. Они до конца будут Ему верны.
Павел Астахов:
– Сейчас между двумя братскими народами России и Украины идет тяжелейшая битва – конечно, прежде всего духовная. Насколько близкие и настолько разные люди сегодня пребывают по ту и по другую сторону этого разделения…
Протоиерей Святослав Чурканов:
– Как-то еще в начале СВО бойцы-тувинцы спрашивали меня, как так вышло, что два народа одной веры, одного рода-племени ведут себя совершенно по-разному? Не можем понять, говорят, что произошло с этими людьми на Украине. И я задумался, а что же на самом деле происходит? А происходит то, что народ духовно поврежден, народ повелся на посулы греха. А что такое грех? Это духовное повреждение всего человека, как его духовной, так и физической составляющей.
Да, мы с украинцами один народ, но мы не одинаковые в этом плане. Потому что те люди, поведясь на посулы материального, начали предавать свою историю, свою веру, своих родных и близких. Сколько семей разделили и разорвали события 2014 года на Донбассе! А сейчас мы это наблюдаем повсеместно. Потому что практически у всех нас есть родственники на Украине.
У меня, например, родственники по деду живут в Черкасской области. Но мы не можем с ними общаться, потому что они, получив ту информацию, которую им скармливали последние восемь-девять лет, считают нас врагами.
Павел Астахов:
– Вам приходится выезжать на передовую, причем в такие места, где еще идут кровавые и сложные бои. Как там наши ребята себя чувствуют? Они вам вопрос не задают, за что воюют?
Протоиерей Святослав Чурканов:
– Если взять Донецкое направление, то здесь более осознанные люди. Они уже девять лет на войне, и понимание того, с чем они имеют дело, у них есть давно. Особенно те, кто более воцерковлен, прекрасно осознают, что имеют дело с чистым сатанизмом. Ведь они видят все своими глазами. Взять вот это недавнее контрнаступление украинское. Это же ужасно, когда людей просто перемалывают, бросают, как на бойню. Разговаривал с нашими бойцами, которые приезжали с ротации, они говорят: «Мы даже смотреть не можем на это. Уничтожают просто целый народ». Украинцы создали здесь самый настоящий культ смерти. И культ Украины – «слава Украине». И под этими лозунгами уничтожаются люди, можно сказать, уничтожается генофонд украинского народа. И даже нормальных христианских последних почестей, которые должны отдать убиенным, они не отдают уже. Потому что всё, ты – отработанный материал. Отдал жизнь за Украину, а что с тобой дальше будет – неважно. И это самое страшное, конечно.
А у наших бойцов все совсем по-другому. Они четко понимают, что идут не убивать кого-то, не захватывать какие-то территории. Они идут защищать – и защищают! Свою историю, свою веру, свой народ, свои семьи. Причем мы, военные священники, категорически призываем их проявлять милосердие и человеколюбие и не уподобляться той стороне.
Павел Астахов:
– Как Александр Васильевич Суворов говорил: «Бей врага, рви, но сдался в плен – не трогай».
Протоиерей Святослав Чурканов:
– Да, все правильно. И у нас, в принципе, в основной массе все бойцы относятся именно так. Мы – русские, и чувство милосердия у нас в крови заложено. Нам всегда жалко кого-то. Вот мы восемь лет смотрели на все, что здесь происходило, – нам было жалко. Но надо сказать, эту жалость многие воспринимали как нашу слабость. Западный мир – европейский, толерантный, так называемый, – он ведь наши христианские чувства воспринимает не как наши духовные скрепы, а как нашу слабость. Будто мы такие слабенькие, постоянно уступаем и все такое прочее. Но мы-то не от слабости своей так поступаем, а именно по своей христианской основе. По своему человеколюбию. Ведь Бог есть Любовь.
Павел Астахов:
– Но на войне, в пылу боя, осознать, что побеждает любовь, а не автомат с пушкой, сложно же.
Протоиерей Святослав Чурканов:
– Конечно, сложно. Но отношение закладывается-то не во время боя, а практикуется в процессе всей жизни. Сейчас бойцы уже больше года здесь находятся. И вот этим и важна миссия военных священников – именно они, в связке с замполитами, дают нравственную, духовную основу для наших воинов. Когда человек верующий идет в бой, ему не страшно, что он умрет. Когда у него есть вера, он знает, что земной отрезочек жизни – это короткая часть нашей жизни вечной. Но верующий человек понимает, что он должен достойно пройти свой земной путь и прийти к Господу, предстать пред Ним и сказать: «Вот, Господи, я, вот мои дела, суди меня». Конечно, страх всегда существует. Страх – это нормальное чувство для любого человека, от него никуда не денешься. Но страх, перерастающий в панику, – вот это уже беда. А православные воины при появлении страха начинают сознательно Богу молиться. И Господь укрепляет.
Павел Астахов:
– Скажите, батюшка, что нам нужно для победы?
Протоиерей Святослав Чурканов:
– Нам нужно в первую очередь покаяться. Когда люди покаются, когда уверуют, то и своими силами, и с Божьей помощью конечно же мы победим, и всё у нас управится. Нет сомнения в том, что одержим победу. Да, Господь попустил нам такие испытания пройти, но мы должны пройти их достойно. Надо, чтобы пришло понимание нами, православными христианами, что без покаяния мы пусть и победим, но нам будет намного сложнее. А когда мы придем к повсеместному покаянию, все изменится.
Мы пытались подстроиться под Европу, хотя любой русский человек понимает, что мы – не они и не сможем так жить, и не смогли бы никогда, но некоторые части нашей элиты пытались нас туда запихнуть. Однако сейчас, милостью Божьей, мы через кровь, через страдания очищаемся. И в любом случае победа будет за нами. Бог с нами, и мы это видим.
Павел Астахов:
– Какое главное чудо происходит здесь и сейчас?
Протоиерей Святослав Чурканов:
– То, о котором я только что сказал, – преображение. И наше очищение. Все-таки последние годы мы неплохо жили, и у нас ушло понимание сути вещей. Материальное стало перебарывать духовное. И еще главное чудо, что Бог с нами. Мы не можем это доказать, но правда – она одна. И мы ее говорим, но нас не слышат. А дьявол – отец лжи, поэтому по миру распространяются тысячи фейков. Люди слабые мечутся, пытаются среди этого лавировать, искать какую-то истину… Но пусть нас не слышат, мы, русские, все равно идем и держимся за правду. Мы не поворачиваем теперь тупо вслед за Европой, не подстраиваемся под них. Уже нет. Сейчас, слава Богу, мы идем правильным путем. И слава Богу, что и государство, и народ, и Церковь стали сейчас единым целым. Как бы кто ни хотел, как бы кто ни выворачивал, но мы сейчас одно целое. И мы стараемся все делать в первую очередь для Бога, а во вторую очередь – для своего народа.
Павел Астахов:
– Традиционный вопрос от программы «Простые чудеса»: что лично для вас чудо?
Протоиерей Святослав Чурканов:
– Для меня чудо – это наша жизнь, она – чудо. Я оглядываюсь назад и думаю: Господи, а ведь если бы не было этой войны, я бы не повстречался и не познакомился с такими людьми! Они бы просто не попались мне на жизненном пути. Что-то они черпают от меня, но и я от них очень много беру. Для меня это и есть чудо. Тысячи военных проходят передо мной, такие судьбы встречаешь, таких людей, что просто поражаешься. И я уверен, что с этими людьми мы победим.
Например, был у меня знакомый паренек, двадцать три года, воспитывал один своего сына, наш железногорский парень. Когда началась мобилизация, его призвали, и он не стал «косить», оформил на свою маму опекунство над ребенком, оставил его и ушел на фронт. И вот он с отрядом своим попадает в окружение, с ним еще четырнадцать человек. А у него ни боевого опыта не было до этого, ничего. Но он собрался с духом, собрался с силами… Потом признался мне, говорит: «Батюшка, я молился». Я спрашиваю: «А как молился-то?» Он говорит: «Я не помню, как-то своими словами». Отвечаю: «Так это самая лучшая молитва, когда мы с Богом общаемся не через молитвословы, а напрямую». В общем, он собрался с духом и своих бойцов вывел живыми и невредимыми. Двадцать три года парню! Мало того, он еще несколько суток их собирал, кормил – нашел им еды. Вывел к нашим позициям. А потом, когда мы с Росгвардией на то место приехали, он дал нам четкое понимание, где и что находится, поэтому мы смогли еще несколько десятков человек вытащить. И все благодаря ему, его находчивости!
Разве с такими парнями мы можем проиграть? Нет, никогда в жизни. Я думаю, что все будет хорошо.
После этих слов отца Святослава я смог только подтвердить: «Да. С нами Бог, и мы обязательно победим».