«Чудеса на войне повсеместны. Если молишься, то живешь». Это слова священника Алексея Иванова. Ведь молитва на передовой – это крик души к Богу. Ощущение Бога на войне есть у каждого.
Протоиерей Димитрий Василенков – главный военный священник в зоне проведения СВО. И кому, как не ему, знать, что есть чудо? Мне посчастливилось встретиться с ним два раза: один раз – прямо на фронте, второй – в студии программы «Простые чудеса». И сейчас я с удовольствием привожу здесь самые интересные выдержки из наших разговоров.
Павел Астахов:
– Отец Димитрий, вас называют главным священником специальной военной операции. Скажите, почему, на ваш взгляд, в современном мире, когда идет современная война с использованием современных средств, оказалось, что самый большой дефицит не в снарядах и ракетах, а в священниках?
Протоиерей Димитрий Василенков:
– Потому что война, как учат в военных академиях, это прежде всего столкновение духа воюющих армий. У кого крепче дух, тот побеждает. Об этом пишут все великие полководцы – от Суворова до Клаузевица. А что формирует дух армии? Идеология и религия. Поэтому священник на самом деле очень серьезно влияет на формирование воинского духа. Соответственно, сейчас, когда идет СВО, в этом есть огромная потребность. Можно наклепать огромное количество снарядов и танков, но если человек духовно не готов драться, понуждать себя на жертвенность, то такая армия проиграет. Примеров в истории тысячи. При этом любая работа, даже работа военного священника, чтобы приносить результат, должна быть структурирована и систематизирована, иначе она превращается в махновщину. А махновщина толку не дает нигде и никогда. И вот в Русской православной церкви в союзе с Министерством обороны родилась идея ввести должность главного военного священника. Назначили на нее меня и поручили заниматься систематизацией нашего труда на фронте.
Павел Астахов:
– Скептики скажут: вот в Великую Отечественную не было никаких священников, а дух-то был, и победили мы такую громаду – немца побили, ту часть Европы, которая была на стороне немцев, побили.
Протоиерей Димитрий Василенков:
– Как-то меня пригласили в Институт внутренних войск, где происходила встреча с ветеранами. Я еду и думаю: «Там же будут ветераны Второй мировой, ветераны НКВД, что я им скажу? Освищут меня, пинков надают». Захожу в институт, и ко мне подходит один из ветеранов. А он такой, знаете, квадратный, будто из камня вырубленный. Он смотрит на меня внимательно, потом вдруг складывает руки для благословения, говорит: «Благослови, отец, православного полковника». Я так и сел. Потом услышал еще удивительный диалог между ветеранами, участниками Московской битвы. Один говорит: «Опять там попа пригласили». А ему отвечают: «Но ты подумай. Ты ж там был, сам же видел, что творилось вокруг. Каким образом мы из той мясорубки вылезли, вообще непонятно!» Он подумал, кивнул: «Да. Ладно, пусть будет».
Понимаете, да? Великая Отечественная война была выиграна благословением и чудом Божьим. И кто участвовал в той войне, прекрасно это понимает.
Мне как-то попались в руки воспоминания офицера-контрразведчика, который закончил войну начальником внешней охраны Потсдамской конференции, а начинал простым особистом. И вот он пишет: «В станице Политотдельская случился налет авиации, с утра до вечера шел. И я сижу в полном коматозе в избе, от которой только один угол остался. Оборачиваюсь назад и вижу, что сижу ровно под иконами». И дальше пишет: «Я, конечно, в Бога не верю, но Боженька меня спас». И так оно везде. Можно и не верить, но когда припрет, Бога вспоминают все.
Павел Астахов:
– Что сегодня больше всего необходимо солдату на фронте, нашему солдату?
Протоиерей Димитрий Василенков:
– Вера. Вера необходима солдату на фронте. Вера в Бога, вера в то дело, которое он делает. Что это дело правое. А иначе откуда силы черпать? Силы человеческие небезграничны. А война выматывает человека, ломает его. Очень легко на войне стать зверем. Озвереть от всего того, что происходит, и перейти черту, которая отличает человека от зверя. Я таких встречал, и участь их, на самом деле, весьма печальна. Как правило, они потом не могут социализироваться, потому что тот бес, в которого они стали превращаться, в конце концов начинает их жрать. Наступает мирная жизнь, и для них все заканчивается страшными вещами, самая «легкая» из которых – развал семьи.
Нельзя на войне быть человеком без веры. Иначе кто даст силы, чтобы преодолеть все ужасные вещи, с которыми приходится сталкиваться? На войне иногда приходится совершать страшный выбор: не между плохим и хорошим, а между плохим и очень плохим, а потом жить с последствиями своих решений. И нести этот крест бывает очень тяжело. Поэтому как тут без веры? Никак. Вера – это ведь не просто голое знание о том, что Бог есть. Это прежде всего жизнь и стремление быть с Богом. Она открывает человеку канал общения с Богом, и человек получает силы. Силы оставаться человеком, поступать правильно, оставаться живым. Конечно, бывает, что и верующие люди на войне жизни свои отдают. Но, как мы всегда говорим, они не погибают – их Бог забирает к Себе. Так что вот такой ответ мой вам будет.
Павел Астахов:
– Во время войны каждый понимает, что, может быть, сейчас для него начался последний смертельный бой, но, как в песне, мечтает все-таки дожить и надеется на некое чудо, что оно может произойти. Поэтому на фронте так востребованы истории о чудесных спасениях, которые передаются из уст в уста, – что-то действительно имеет под собой реальную основу, что-то додумывается. Но как не потерять веру в чудо, понимая, что оно может произойти только по воле Божией? Чтобы, как говорил Достоевский, не вера от чуда рождалась, а чудо от веры.
Протоиерей Димитрий Василенков:
– Вообще, так-то мы живем в области чудес Божиих. Может быть, на Страшном Суде Господь нам откроет, сколько раз Он вытаскивал нас из ситуаций, когда мы должны были погибнуть: машина мимо проехала, камень упал не на голову, а рядом… Мы просто об этом не знаем. А то, что мы живы, уже чудо Божие. Хранит Господь нас, нянчится с нами, пытается нас воспитывать, как маленьких детей. А мы настолько привыкли к этому, что уже и не ценим. И только когда случается какое-то экстраординарное событие, говорим: о, чудо Божие произошло. Хотя на самом деле то, что мы здесь с вами сидим, – это чудо Божие. Поэтому надо благодарить Бога. Как говорил старец Николай Гурьянов, благодарное сердце ни в чем не нуждается. Спать ложишься: «Господи, благодарю Тебя за то, что жив остался, что со мной ничего не произошло».
Ведь стоит только оглянуться вокруг… В хоспис съезди, посмотри, как там люди умирают: сейчас ведь очень много женщин молодых сгорает от рака, да и мужчин. Съезди в больницу, в детский хоспис. Посмотри, как обстоят дела на самом деле. Большинство людей в этом мире страдают. А мы живем в своей самости, как черепаха в броне, и не задумываемся ни о чем. Пока гром не грянет. Поэтому нужно Бога благодарить за Его милости. А будешь благодарить – и Господь начнет тебе открывать многие-многие смыслы. Благодарное сердце действительно не нуждается ни в чем. Но для этого нужно совершить душевный труд.
У меня есть знакомая, Тамара Ивановна, у нее муж и три сына умерли. И она мне рассказывала, что в абсолютном раздрае поехала к старцу, знаменитому отцу Василию Ермакову в Санкт-Петербург. Как, спрашивает его, это все пережить? А он ей отвечает: «Благодари Бога за все, что произошло». Она в недоумении: «Как?!!» Он говорит: «А просто. Каждый вечер вставай перед иконочкой и благодари Бога». И она послушалась его. Рассказывает мне потом: «Я не знала, как благодарить-то, сердце же мертвое, сказать ничего не могу… выжимала из себя. А потом мне многое открылось…»
Видите, в деле благодарности тоже труд нужен. И чтобы многое понять, нужно и многое пережить, и многое продумать. Тогда начнут тебе открываться смыслы жизненные, когда будешь достоин понимания этих смыслов. Но далеко не сразу это происходит. Поэтому надо терпеть, Богу молиться, благодарить Его. Только тогда многое начнешь понимать – и в жизни своей, и вообще в том, что в мире происходит.
Павел Астахов:
– Вы сами кавалер боевых орденов, были ранены. А помните, как это с вами происходило? Что вы ощутили, когда это все произошло и вы оказались живы?
Протоиерей Димитрий Василенков:
– Случилось это еще в Чеченскую, когда в засаду попали. И вот опять же чудо Божие. Меня в том месте, где я сидел, снайпер отработал с двенадцати метров. Пуля пробила машину на уровне виска, но почему-то не полетела дальше, а упала. Расследование было даже специальное. Многие говорят: как это, не может такого быть. Такая пуля насквозь пробивает. Но все по милости Божией происходит, по любви Его к нам. И вот это самое главное чудо, когда тебя настигает любовь Божия. И даже ты иногда там ведь можешь и такие правильные вещи говорить и все красиво рассказывать. А все не ты творишь, а Господь творит через тебя, делая тебя соучастником этого чуда. Господь Сам все сделает. Мы только Ему мешать не должны.
Я чудес в своей жизни видел достаточно. Меня трудно чем-то удивить. Главное – когда ты видишь, как душа человеческая возрождается. Вот это на самом деле главное чудо. И здесь также встречаешь очень много таких ребят, которые обретают Бога. У меня по 400–500 человек причащались. На позициях, часто – под огнем противника. Я по передку ходил, ночевал там же, в окопах, в блиндажах. Я скажу, что ребятам было очень тяжело. Командир полка, помню, мне там: «Батюшка, сделай что-нибудь». И вот мы причащали бойцов, работали – и они выстояли. Потом командир полка тряс руку, говорил: «Батюшка, приезжайте». Настолько были все благодарны, потому что все в этом чудо Божье увидели.
Павел Астахов:
– Батюшка, какое самое главное чудо на фронте происходит?
Протоиерей Димитрий Василенков:
– Самое главное чудо на войне – это чудо преображения души человека. Вот был мертв, стал жив. Это самое важное и самое расчудесное. А все остальное, даже какие-то зримые чудеса, которые Господь нам являет, они направлены к тому, чтобы произошло это чудо воскрешения и преображения.
Павел Астахов:
– То есть парадокс получается: в любой момент человек жив – и стал мертв, а на самом деле, через духовное преображение, он мертв – и стал жив.
Протоиерей Димитрий Василенков:
– Конечно. И все это происходит незримо для нас. Определенным образом Господь все знает. Бывает, встречаешься с человеком, а он непробиваемый. Говоришь ему, говоришь о Боге, а он отвечает: да я сам сильный, не надо мне тут сказки рассказывать. А потом через два года встречаешь его опять, спрашиваешь: ну как дела? А он: слава Богу. Ты удивляешься: как это «слава Богу»? Тебе же Бог был не нужен. Он говорит: дурак был, молодой. И что за это время произошло, мы не знаем. Конечно, очень интересно было бы узнать, что произошло, но вот этого Господь нам не открывает. Произошло – и это главное.
Павел Астахов:
– Наверное, на войне самое главное чудо – видеть, как человек меняется, как он преображается и как под влиянием страшных событий, которые происходят вокруг, его внутренний мир перестраивается таким образом.
Протоиерей Димитрий Василенков:
– Тут невозможно сделать какие-то обобщенные выводы, все индивидуально. Господь каждого ведет своим путем к спасению. Но важно то, что Господь стучится в сердце, что-то вот неизвестное для нас происходит – и дверь открывается. И здесь главное конечно же, что, несмотря на всю грязь и войну, она (война) способствует тому, чтобы эта дверь открылась. Тут хотелось бы к месту вспомнить слова одного святого подвижника, что тот камень, который на душе лежит, разбивается молотом. И война – как раз тот самый молот, который разбивает этот камень.
Часто наблюдаешь, что, чем ближе к вечности, чем ближе к окопам, к линии боевого соприкосновения, тем быстрее происходит вразумление, быстрее люди начинают задумываться о Боге, о смысле жизни. Все-таки желание выжить способствует выздоровлению человека. Страх смерти воздействует на душу человеческую, вразумляет. Верно и обратное: чем дальше от линии фронта, тем больше человек начинает опять впадать в эту спячку духовную. Душа каменеет. А снова ближе к передовой, глядишь, и трещины пошли по камешку.
И если чудеса случаются, то они случаются не для нас, верующих, а как раз для наших сограждан, которые забыли и о Боге, и о вечности, – происходит это для их вразумления и укрепления. И для их спасения прежде всего.
Павел Астахов:
– Мне недавно задали интересный вопрос, и я не знал, как на него ответить. Есть правило, если не ошибаюсь, Василия Великого, что воина какое-то время после возвращения с боевых действий нельзя причащать, что его надо как бы отлучить от причастия, пока он не «очистится». Но сегодня столько священников находится в зоне проведения специальной военной операции… Мы сами там были, видели, что перед атакой и молебен служат, и службу проводят, и причащают бойцов, не оставляют их без этой духовной помощи. Как объяснить это?
Протоиерей Димитрий Василенков:
– Это не правило, а совет. Святитель Василий Великий так сам и говорит, что это именно совет. Но уже даже в те далекие времена этот совет был неисполним. Просто, как пишут толкователи, он был связан с горячим желанием святителя Василия Великого, чтобы люди все-таки очищались от всякой скверны. А война же воздействует на душу человека, и после войны ему требуется проходить определенное духовное очищение. Соответственно, Василий Великий предлагает такую норму очищения, но она, к сожалению, в нашем столь греховном мире неисполнима, особенно сейчас, в данный момент.
И все-таки человек на войне требует духовного врачевания, потому что война – это вещь страшная, тяжелая и жестокая. Мы уже с вами говорили об этом, но повторюсь. Человек погружается в мир агрессивности, где он испытывает агрессию от других по отношению к себе и должен быть агрессивен по отношению к другим, он погружается в мир жестокости, в мир ненависти, в мир злобы. И как тут ему остаться человеком? Легко ведь на самом деле превратиться в зверя. Перейдешь черту – и всё, дальше уже трудно остановиться. Ты будешь все дальше катиться вниз и постепенно превращаться в демона.
Зверем быть легко, человеком быть больно. Мы, священники, не просто подвигаем воина остаться человеком, мы призываем его быть христианином, а это в тысячу раз больнее. Особенно в нечеловеческих условиях войны, когда вся обстановка способствует твоему озверению, когда вдобавок ты сталкиваешься с противником, который это озверение считает нормой и постоянно тебя на него провоцирует.
Как же без помощи Божьей, без силы Божьей остаться на этой войне даже не христианином, а просто человеком? Вы мне объясните, как? Поэтому мы, конечно же, приходим и причащаем бойцов. У нас нет другого лекарства, кроме Тела и Крови Христовых, и мы Их предлагаем нашим воинам, чтобы в этих нечеловеческих условиях они остались людьми, а более всего – христианами.
Павел Астахов:
– Вы говорили, что каждый на войне испытывает неосознанное чувство религиозности. И вы абсолютно правы, потому что когда мы снимали фильм «Чудо на войне», в котором вы принимали участие, то там несколько ребят были некрещеными, но на войне надели кресты, а потом уже и по-настоящему крестились. Значит, есть такая тяга у каждого человека. Как говорил один из учителей Церкви, Тертуллиан, «душа человеческая по природе христианка». Как это можно объяснить? И как вот это неосознанное сделать осознанным? Наверное, в этом и состоит основная задача священника сегодня, как вы считаете?
Протоиерей Димитрий Василенков:
– Да, приходят все. Из-за своего стремления выжить человек начинает цепляться за любые возможности сделать это. И вот тут как раз такая возможность – вроде Бог есть и даже где-то помогает, так почему бы за Него не уцепиться? Человек наблюдает ситуации в своей жизни, смотрит на то, что происходит с товарищами, видит, что действительно Господь помогает, и начинает молиться. Бывают даже атеисты, которым потом стыдно признаться в том, что они к Богу обращались. Словно слабость некую выказали в тяжелое время, в момент, когда пред смертью предстоишь, а потом им неловко признаваться в этом. Но тут уже дальше дело наше, священническое, чтобы неосознанная религиозность превратилась в осознанную жизнь с Богом.
Павел Астахов:
– Вы как-то очень верно сказали, что вся наша история, да и не только России, но и всего человечества, связана с войнами, они практически никогда не прекращаются. Когда я размышлял о том, можно или нельзя причащать солдат, то вспомнил: Александр Васильевич Суворов написал в свое время, мол, солдат не разбойник, ему причастие необходимо. Это, как мне кажется, очень мудрые слова Александра Васильевича, которого, как мы надеемся, вскоре тоже причислят к лику святых. Человека, который жил праведной жизнью и понимал нужды солдата, что ему это необходимо. Он же говорил: «Бей врага, коли, руби, но сдался – не трогай». Это тоже такое христианское милосердие, когда враг перестал быть тебе врагом – все, он пленный.
Протоиерей Димитрий Василенков:
– У нас есть все возможности для того, чтобы на войне человеку контролировать себя, свои чувства, не впадать в состоянии ярости, безумия. И задача священников здесь – научить этому наших воинов, то есть как раз нашим православным воинским традициям. И мы учим их, как побеждать, как оставаться людьми, и видим, как это все работает. Война закончится. А что потом делать будем? Человек, ушедший на войну и хлебнувший войны, совершенно другим уже придет. И как раз важно, чтобы он пришел человеком. Поэтому военные священники сейчас активно трудятся. И как раз по заветам Евангелия и заветам нашего великого полководца Александра Васильевича Суворова, который в своей жизни воинской Евангелие стремился воплощать максимально, мы и учим наших воинов. Учим правилам духовной безопасности.
Павел Астахов:
– Вы правильно сказали: «правила духовной безопасности». Но вот мы же знаем, что в армии, и уж тем более в военное время, крепкое словцо иногда заменяет несколько команд, которые офицер может отдавать до бесконечности. Как здесь объяснить ребятам, что мат – это смертельно опасное выражение мысли?
Протоиерей Димитрий Василенков:
– Мат ведет к смерти, а молитва ведет к жизни. А боец уже выбирает: вот тебе путь, путь жизни или путь смерти. Надо научить их молиться. Показать иной путь, который дарует человеку жизнь. И мы работаем, трудимся в этом направлении. Что-то получается, вразумляются наши бойцы. Хрюкать-то легче, чем жить по совести. Только вот на войне этот «хрюк» ведет к смерти.
Павел Астахов:
– Есть отдельная категория бойцов, которые сегодня приходят в зону специальной военной операции. Это те, кто был осужден и отбыл достаточно большой срок. Вы рассказывали мне про бойца, который был весь в наколках, отсидел чуть ли не тридцать лет, но пришел сюда ради того, чтобы дочка гордилась им.
Протоиерей Димитрий Василенков:
– Да, мы работали с такими подразделениями и встретили там одного из воинов – в наколках, весь синий, – и интересно стало. Спросили: а чего ты оказался в зоне войны, ведь сиделось-то тебе явно неплохо? Говорит: «Да, сиделось мне хорошо, но вот случайно совершенно узнал, что дочка, оказывается, у меня есть. Эпизод из былой разгульной жизни. И я хочу, чтобы она была дочкой героя, а не дочкой вора. Я знаю, что отсюда не вернусь. Но вот четко себе задачу такую поставил».
Был бы сейчас жив Достоевский, наверное, описал бы в своих книгах такие случаи. Когда с ними встречаешься, они потрясают. И это тоже наш народ. Видите, Господь может и такими путями стучаться в сердце человеческое, и сердце открывается. Очень много, на самом деле, ребят, кто вот эту черту переступил в жизни своей, и идут на СВО именно с целью искупить, начать новую жизнь. А это достаточно непросто, потому что те подразделения, в которых они воюют, это штурмовые подразделения, там ведь тоже, знаете, как выжить нужно.
Я не скажу, что все у них благостно, не будем все светлыми красками рисовать, все-таки народ там достаточно сложный, но в большинстве своем ребята понимают, куда они идут и за что они идут. И в таких подразделениях религиозность очень отличается от обычных подразделений. Исповедуются и причащаются там практически девяносто девять процентов людей. Когда перед вечностью стоишь, все остальное отходит на второй план.
И с ними ты работаешь прямо на линии боевого соприкосновения – с теми бойцами, которые отправляются на штурм. Буквально сегодня утром ты с ними, а вечером они уже идут на штурм. Такова реальность встречи с вечностью. Она потрясает людей, и они действительно становятся другими на это время.
Павел Астахов:
– Интересно послушать конкретные истории о чудесах, потому что часто Господь именно на войне дает возможность увидеть человеку это чудо.
Протоиерей Димитрий Василенков:
– То, что он жив, – уже чудо Божие. Я иногда советую тем, кто немножко начинает подунывать: «На кладбище сходи, погуляй, посмотри, сколько твоих ровесников там лежит, а ты жив до сих пор. Разве это не чудо Божие? Господь тебя хранит до сих пор, не призвал еще к ответу». Но вообще, конечно, чудесных случаев много: там что-то рядом взорвалось, но обошлось; там осколки мимо пролетели… Здесь это обыденность, но нельзя забывать, что это чудо Божие.
Мамы погибших воинов рассказывали, что их дети ночью приходили к ним во сне или в видении и говорили: «Мам, мы вот живые, у Бога в воинстве Его теперь, со всякой нечистью ради вас бьемся». Для них, конечно, это утешение великое. Более того, возникает понимание, что та война, которая сейчас происходит, ведь на самом деле в себе глубокие смыслы несет. Это действительно борьба с тем антихристовым порядком, который сейчас насильно утверждается во всем мире. Большинство воинов даже не понимают той великой миссии, которую они сейчас выполняют, но Господь их не забывает!
Бывало и такое: приезжаешь к военным, а там бой идет, но ничего не получается, все на нервах, и командир вдруг говорит: «Может, помолимся?» И вот встаешь во время боя где-то рядышком и начинаешь служить молебен. Просто служишь, молишься прямо в штабе. Только чтобы не мешать. Смотришь, кто-то, мимо пройдя, лоб перекрестил, кто-то рядом встал… Часа через два, когда уже уехал, своими делами дальше занимаешься, спрашиваешь: «Ну как там, чего?» А, говорят, ушел противник, оставил позиции. Представляете, вот так просто, раз – и все закончилось. И наши вернулись обратно невредимые. И таких чудес много, они уже даже становятся обычными.
Павел Астахов:
– Да, я сразу вспоминаю конкретное чудо, в котором и вы участвовали. Когда мы вместе с Борисом Корчевниковым, Андреем Афанасьевым и отцом Игорем Фоминым с иконами и святыми мощами Александра Невского, Георгия Победоносца проехали крестным ходом по всей линии боевого соприкосновения перед штурмом Авдеевки. Помолились тогда, а с иконы Георгия Победоносца миро истекало – и Авдеевку взяли. Тоже такой знак Божий.
Протоиерей Димитрий Василенков:
– Это правда, у войны есть религиозная составляющая, здесь нам Господь дарует Свои знаки. Я воинам иногда рассказываю историю, когда в госпитале имени Вишневского в Красногорске на стеклах появилось изображение Богородицы. Потрясающе же! Ребята, говорю, посмотрите, нам Господь знаки дает, что это не простая война, что Господь с нами.
Я недавно разговаривал с одним очень известным священником-протоиереем Иоанном Мироновым, которого почитают как старца. Ему уже девяносто восемь лет, и он участвовал в Великой Отечественной войне, был артиллеристом. Так он мне сказал: «Если бы мне Господь дал, я бы сейчас с нашими воинами пошел бы». И я его понимаю. Потому что война сейчас, я не побоюсь этого сказать, действительно за правду Божию. Потому Господь нам много знаков таких и дарует. И здесь постоянно живешь в мире чуда Божьего.
Например, работали мы как-то на переднем крае, и тут пять дронов вокруг нас закружили, снаряды сбросили, но в нас ничего не попало! А наши бойцы постоянно там находятся, и все время что-то прилетает. Но Господь милует и их, и нас.
Хотя я считаю, что на фронте чудо Божие состоит не в том, что Господь нас, священников, от чего-то избавляет, а в том, что нам удается приехать к воинам, удается пробиться туда, куда прорваться вообще невозможно. Мы приезжаем, работаем, причащаем бойцов и поддерживаем их дух. Вот это для меня более важное чудо – что удается миссию свою выполнять. Это бывает очень трудно, но Господь открывает такие возможности! А то, что Он на фронте бережет, помогает… ну что сказать – да, мы живем в мире чуда Божьего.
Павел Астахов:
– Мы часто говорим о том, что война дана нам не случайно. Кто-то из святых сказал, что войны даются для покаяния народов, и я задумался об этом. Действительно, получается, Россия немного «увлеклась» насаждаемыми Западом ценностями, и сейчас время пришло покаяться. Как вы считаете?
Протоиерей Димитрий Василенков:
– Это неоспоримо, что война есть попущение Божие для вразумления нас, грешных. Хотя, конечно, мы обычно войны сами себе устраиваем по бесовскому наущению. С другой стороны, Господь нас милует, дает возможность нам очнуться, проснуться от этого безумия, в котором мы оказались. Отказаться от этой жизни под лозунгом «делай деньги любой ценой». Вот мы друг на друге деньги и делали успешно. А сейчас это горькое лекарство приходится пить, но и результат мы видим. Начинает народ просыпаться, общество начинает просыпаться. Слава Богу! С одной стороны, да, война – это беда, а с другой – горькое лекарство.
Во многом все серьезно меняется. Мне приходилось встречать подразделения, состоящие в основном из верующих людей. И результаты их военной деятельности совершенно другие. Все больше и больше воинов, которые воюют не просто за «не пойми что», а именно за веру православную. И их не сломить, они идут до конца. Вот такими воины наши и должны быть – верующими, осознающими, за что они воюют, во всех смыслах. И в религиозном смысле, и в гражданском. Такой боец непобедим. С другой стороны, он и своей силой, внутренней, для других является светом. Даже для противника – он это видит, и для него это удивление. И в том, что у нас таких бойцов, какими в свое время были Александр Пересвет и Андрей Ослябя, все больше и больше, я считаю, и состоит главная заслуга нашего военного духовенства. На них, на этих воинах Россия и держится.
Павел Астахов:
– Не случайно, наверное, что так много подразделений берут имена святых. Сейчас уже около двадцати таких подразделений или даже больше. Мы с вами как раз недавно были в батальонах имени Архангела Михаила, Дмитрия Донского, Александра Невского, Сорока Севастийских мучеников. Когда военное подразделение берет себе имя святого, что это дает?
Протоиерей Димитрий Василенков:
– Я считаю, это дело хорошее, правильное. Это уже выбор тех воинов, которые воюют в данном подразделении. Знамя поднимают, на котором изображен такой-то конкретный святой, и под этим знаменем идут в бой. Главное, чтобы это не ограничивалось просто внешними формами. Если ты такой флаг подымаешь, то должен соответствовать высокому званию. Это же такая ответственность! Если я в таком батальоне служу, должен и вести себя соответствующим образом. Ведь люди судят о нас по нашим делам. Так и здесь, если ты в таком батальоне служишь, а ведешь себя по-свински, то порочишь имя святого.
А еще батальон святых – это вызов противнику, тем силам зла, которые ополчились против нас. Ведь наша брань не против плоти и крови, а против духов злобы поднебесной. Мы понимаем, что те люди, кто борется сейчас против нас на той стороне, этими силами зла одержимы. И вот ты бросаешь вызов прежде всего внутреннему злу, а потом и внешнему, в том числе тому, которое взяло этих людей в плен. Однако как бороться с этим злом, если сам живешь по-свински? Поэтому такое звание ставит человека в очень серьезные рамки. Получается, это уже гвардия Небесного воинства. Решил быть гвардейцем – нужно соответствовать. И спрос с тебя уже другой – и в этой жизни, и в следующей.
Под чьим же знаменем идти тогда? Каждый решает сам. То, что бойцы называются в честь какого-то святого, говорит о том, что они получают помощь от этого святого. Они ощущают эту помощь. Соответственно, действительно вступают в Божью семью. У нас же семья целая – Господь нам Отец, Матушка Богородица нам как мама, а святые – наши старшие братья. То есть верующий человек живет в семье. Вы становитесь членами Божьей семьи. Церковь – это наша семья. И в этой семье мы ощущаем, как свои своим помогают. Даже если ребята какие-то душу отдают за Отечество наше, то свои к своим уходят. Господь их призывает к Себе. Никто никуда не пропадает, никуда не девается.
Павел Астахов:
– И это тоже очень сильно укрепляет наших воинов.
Отец Димитрий, у нас традиционный вопрос, который мы задаем всем, кто приходит на программу «Простые чудеса»: что для вас чудо?
Протоиерей Димитрий Василенков:
– Хотелось бы, конечно, как-нибудь раскрасиво, по-богословски вывернуться. Но я скажу так: для меня чудо Божие – это то, что Господь по милости Своей великой дарует нам всем быть не просто сопричастниками чудес Божьих, а сотворцами. Он через нас творит чудеса, и мы становимся великими свидетелями этих чудес в наше непростое время.
Та же бабушка, которая где-то там капусту сажает с горошком, ходит еле-еле. А встанет возле иконочки, скажет: «Господи, спаси солдатиков наших» – и солдатиков Господь спасает. И вот она – соучастница чуда Божьего. Даже, может, сама она и не понимает, где и кого Господь по ее молитве спас. Но Бог нам дарует такие вот великие возможности.
Поэтому обращаюсь к нашим мамам и бабушкам. Молитесь за наших бойцов, потому что молитва – это самое великое, что мы можем сделать. Молитесь – и по вашим молитвам Господь будет наших ребят охранять.
Много интересного мне рассказал отец Димитрий. Но закончить я хочу тем, что присоединюсь к его словам. Молитесь! Сейчас молитва нужна нам, как никогда. И да поможет нам Бог.