«Война – страшное дело для тех, которые предпринимают ее без нужды, без правды, с жаждою корысти или преобладания, превратившейся в жажду крови. На них лежит тяжкая ответственность за кровь и бедствия своих и чужих. Но война – священное дело для тех, которые принимают ее по необходимости – в защиту правды, веры, Отечества», – писал еще в XIX веке святитель Филарет Московский.
В последнее время в связи с началом специальной военной операции стали особенно востребованы фронтовые священники. Кто еще поддержит наших солдат в самых горячих точках, кто еще сможет объяснить им важности их миссии с духовной точки зрения и кто еще даст утешение в минуту боли и слабости?
Не так давно меня пригласили в Духовную академию при Сретенском монастыре провести курс «Священник на войне». Ведь служители Бога сейчас идут вслед за бойцами прямо на передовую, они так же подвергаются обстрелам и так же, как обычные люди, могут испытывать чувство страха или растерянности. Но у них есть главное – вера в Господа, на Которого они опираются в самые сложные моменты. А я рассказываю им об истории священнического служения на фронте и основных моментах военно-защитной подготовки, которая им так или иначе понадобится в случае присутствия на линии боевых действий.
Первые упоминания о присутствии священнослужителей в воинских формированиях встречаются в жизнеописаниях княгини Ольги и чуть позже – князя Бориса во время его похода на половцев. Также в Ипатьевской летописи есть слова о том, что благоверный князь Владимир Мономах «повелел попам, едучи перед войском, петь тропари и кондаки в честь Креста честного и канон святой Богородицы». Помним мы и о монахах-воинах Александре Пересвете и Андрее Ослябе – героях битвы на поле Куликовом.
Таким образом, батюшки находились рядом с воинами всегда. Ведь на войне, как нигде, нужно духовно поддерживать людей и, к сожалению, нередко отпевать. Но официальной датой рождения православного военного духовенства считают 30 марта 1716 года, когда Петр I утвердил Воинский устав, по которому при каждом полку должен был состоять священник. Чуть позже, в 1719 году, высочайшим указом было повелено на каждом корабле Военно-морского флота иметь по одному иеромонаху.
Далеко не всякий пастырь мог стать войсковым священником. Прежде всего он должен был быть физически здоровым, развитым интеллектуально и бодрым духом. Ему предписывалось постоянно вникать в жизнь полка и разумно откликаться на духовные нужды и запросы личного состава.
Есть множество примеров мужества и духовной стойкости священнослужителей, окормлявших русских воинов.
Так, например, отец Трофим (Куцынский) большую часть жизни провел в боях. Прошел в том числе и Русско-турецкую войну 1787–1791 годов. За участие в штурме Измаила его наградили бриллиантовым крестом на Георгиевской ленте. При взятии этой крепости войсками Суворова командир Полоцкого полка был убит. Бойцы растерялись и стали отступать. Тогда отец Трофим поднял крест. «Стойте! – крикнул он дрогнувшим солдатам, указывая на Христа. – Вот ваш Командир!» И, подбадривая воинов, первым стал карабкаться по лестнице на стену крепости. Крест был пробит двумя пулями, а сам отец Трофим получил ранение в левую ногу и контузию. Измаил пал.
Много свидетельств об отважных священниках, неукоснительно исполнявших свой долг, принесла Отечественная война 1812 года. Не страшась опасности, не обращая внимания на сильнейший неприятельский картечный и ружейный огонь, даже получая ранения и контузии, они шли впереди полков, осеняя их святым крестом, чем вызывали у воинов особенное мужество.
Одним из самых ярких представителей военного духовенства тех лет был отец Василий (Василевский). Он стал первым в истории православным священником, награжденным орденом Святого Георгия за отвагу. В егерский полк, который прошел Бородино, отец Василий попал за два года до наступления Наполеона. О священнике отзывались как о порядочном, рассудительном и образованном человеке: он прекрасно знал математику, географию, историю, владел латынью, греческим, немецким, французским языками. Всю Отечественную войну батюшка провел на передовой, воодушевляя солдат. В сражении под Витебском поддерживал идущих в атаку, исповедовал тяжело раненных. Когда рядом упало пушечное ядро, ему ранило левую щеку. Но он не отступил, пока его не контузило: при этом пулевой выстрел пришелся прямо в нагрудный крест. О награждении батюшки-героя перед Александром I ходатайствовал сам Кутузов.
Георгиевским крестом был награжден и отец Дамиан (Борщ), священник Азовского пехотного полка. Батюшка прошел Крымскую войну середины XIX века, участвовал в обороне Севастополя. Во время осады отец Дамиан под пулями неприятеля вытаскивал с поля боя раненых. Но бинты быстро закончились, тогда священник принялся рвать свою рубаху, рясу, лишь бы не дать воинам истечь кровью. В боях отец Дамиан был дважды ранен и контужен, однако, по милости Божией, дожил до глубокой старости.
А отец Стефан (Щербаковский), священник 11-го Восточно-Сибирского стрелкового полка, отличился в Русско-японской войне. В первом крупном сражении на суше, под Тюренченом, он с пением «Христос воскресе» повел в атаку роту, потерявшую командира. В этом бою отец Стефан был дважды ранен. Георгиевский крест двадцатидевятилетний священник получил из рук командующего русской армией генерала Алексея Куропаткина. До конца войны Щербаковского награждали еще трижды. А во времена Первой мировой его дважды представили к орденам.
Дала место подвигам и Первая мировая война. Отец Виктор (Малаховский) часто говорил, что войны боится. По ночам он почти не спал: вздрагивал от каждого выстрела. Но едва начинался бой, батюшка бросался на передовую и под свист пуль и рев снарядов перевязывал, причащал, закрывал глаза убитым. «Если б все тру́сы походили на отца Виктора, то в нашей армии никогда бы не было ни вызванных паникой отступлений, ни брошенных обозов, – писал о батюшке офицер лейб-гвардии Конно-гренадерского полка Николай Воронович. – Он боялся только до тех пор, пока не было настоящей опасности, а когда таковая наступала, он убивал свой страх». Своей способностью презреть смерть отец Виктор заражал остальных. И, несмотря на страх, сам просился на передовую: говорил, что не может отсиживаться в обозе, когда его солдаты в опасности.
Невероятный подвиг совершил священник 58-го пехотного Прагского полка отец Порфирий (Холодный). Он следовал по полям брани с полковой церковью – палаткой со складным иконостасом. Чтобы ее поставить или убрать, нужно немало времени, поэтому однажды, когда полк тронулся, батюшка и еще три человека задержались. Вдруг отряд австрийцев окружил походную церковь, на священника и других отставших направили оружие. Однако отец Порфирий не растерялся: он поднял над головой икону «Спас Нерукотворный» и произнес такую пламенную проповедь (на языке неприятеля), что два десятка солдат и два офицера сложили оружие и сдались священнику в плен!
Немало примеров невероятно стойкого поведения священников было и в годы Второй мировой войны. Удивительно, тогда уже повсюду властвовали идеи атеизма и безбожия, закрывались церкви и репрессировались их служители, но батюшки по-прежнему готовы были защищать родную страну и ее народ. Так настоятель церкви белорусского села Мало-Плотницкое отец Александр (Романушко), который не был полковым священником, однажды все-таки стал героем. Ему приказали отпеть убитого полицая, однако храбрый батюшка не только отказался, но еще и предал изменника Родины анафеме. А затем выдал настолько яркую речь, что половина полицаев прямо с похорон товарища ушла с отцом Александром в партизанский отряд.
Вот и теперь священники, презрев опасность, идут на фронт наравне с простыми солдатами. И к несчастью, многие погибают при исполнении своего долга. Мы постараемся никогда не забывать батюшек, отдавших жизнь на фронте уже в наши дни, и их наставлений. «Не забывайте: жизнь – Отечеству, вера – Богу, честь – никому. И нет ничего страшнее, чем потерять свою честь», – говорил протоиерей Михаил (Васильев), посмертно удостоенный звания Героя России.
Я беседовал с некоторыми священниками, прямо сейчас находящимися в расположении боевых частей или просто служащих в храмах, оказавшихся в зоне СВО. Историями, которые они мне поведали, я хотел бы поделиться и с вами.
В шестидесяти километрах от Луганска находится село Трехизбенка. Еще полтора года назад через него проходила первая, самая сложная линия фронта – изгиб Донца, укрепрайоны. Бои за поселок продолжались около месяца. После освобождения села протоиерей Александр (Беспалов) сразу приехал туда с гуманитарной помощью. По приезде он зашел к отцу Василию, настоятелю местного храма, который рассказал ему про произошедшее с ним чудо.
Все обстрелы, которые там проходили, отец Василий пережидал на улице, между административным зданием и храмом. Он не спускался в подвал – уповал на Бога. А прилеты там были страшные – не осталось ни одного целого дома. И вот как-то батюшка стоял, как обычно, возле храма, и вдруг, как гром среди ясного неба, прилетел снаряд. Взрывной волной батюшку отнесло в сторону. Весь храм был в осколках, получил осколочное ранение и отец Василий. Но в подвале этого храма прятался от обстрела медик, который тут же оказал ему первую помощь. То есть прямо на месте из батюшки извлекли этот злосчастный осколок. И отец Василий остался цел!
Сейчас отец Александр служит в храме Всех святых города Луганска. Когда я впервые увидел этот приход, то поразился. Вокруг война, а здесь будто маленький райский уголок – златокупольная кирпичная церковь, рядом цветы, березки, грецкий орех…
– Жизнь продолжается, – сказал мне батюшка Александр, когда я восхищенно обвел рукой всю эту красоту. – Вне зависимости от того, что проходит вокруг нас. Это тихое место, да, но мы уже привыкли к тому, что за мгновение все может поменяться. Тут красиво, потому что человеку свойственно постоянно что-то созидать. Иначе мы остановимся в своем развитии. Так что и ракеты летают, и взрывы случаются, и каждый день приходят люди со скорбными лицами, потерявшие своих близких в этой войне, но тем не менее мы продолжаем жить. У нас рождаются дети. Мы верим в то, что Господь участвует в нашей жизни. Иначе, видимо, и нельзя сейчас, в такое время.
– Единственное, что напоминает здесь о военных реалиях, это полевая кухня. Для чего она? – спросил я.
– А это наши друзья, казаки. Они регулярно кормят людей. Мы организовываем сбор продуктов, а они во славу Божию бесплатно трудятся и кормят народ Луганской епархии. Приезжают в каждый храм на все праздники и престольные дни с этой старенькой солдатской кухней.
Чудеса Господа и Богородицы, конечно, неисчерпаемы. И особенно это заметно, когда идут военные действия, когда горит земля. Именно тогда происходят необычные спасения, исцеления, откровения. Очень много чудес местные священники и прихожане церквей связывают с иконой Божией Матери Луганской (ее историю я изложил в другой главе этой книги).
По словам отца Александра, порой все происходит внезапно. Он с помощниками время от времени приезжает вывозить людей с опасных территорий. И бывало так, что приезжали за одним человеком, но в силу обстоятельств забирали в итоге совершенно другого. И вот для этих людей, которые уже отчаялись и не ждали ни от кого помощи, приезд священника с добровольцами был настоящим чудом. Как-то по прибытии они обнаружили в доме тяжелобольного – его вынесли на руках, положили в машину и срочно госпитализировали. Этот человек потом сказал им: «Я молился. И как только сердцем своим обратился к Божьей Матери – тут вы ко мне приходите, открываются двери подвала, проникает свет…»
– Наверное, Господь так и действует – руками человека, – улыбнулся отец Александр, рассказывая об этом случае. – И знаете, чудо – оно для каждого свое. Оно может произойти внутри, незаметно для окружающих, быть тонкими духовными переживаниями, а может, наоборот, быть масштабным, как крестное знамение на небе. Для каждого человека чудо свое.
Не всегда можно сразу объяснить себе, что именно задумал Господь, но Он точно не оставит в страдании. Я поговорил с отцом Андреем (Павленко), который прошел через восьмимесячный украинский плен, издевательства, пытки и даже имитацию расстрела, и он немного рассказал мне о том, как это все было.
В СИЗО (бывшей Екатерининской тюрьме), через две камеры от той, где его держали, был устроен храм Святителя Николая Чудотворца, он появился там еще до всех боевых действий. Тамошнего священника ввиду войны украинцы перестали пускать к заключенным, но в храме оставалось много молитвословов, которые отец Андрей раздал по всем камерам. Люди начали молиться, и жизнь стала нормализовываться.
Один из оперов, который надзирал за заключенными, потом признался батюшке: «У нас была установка убивать вас». То есть пленные не должны были вернуться оттуда живыми, в крайнем случае – полными инвалидами. Но сила молитв и благодать Духа Святого свершили великие чудеса – многие, в том числе и отец Андрей, остались живы.
Через восемь месяцев пыток, унижений и избиений украинцы согласились обменять батюшку на высокопоставленного американского военного, захваченного русскими подразделениями. Чудо, говорит отец Андрей, было еще и в том, что удалось выжить, пока они ехали к месту обмена.
Обмен происходил в Бахмуте, где как раз вовсю шли боестолкновения. Батюшку запихнули в броневичок, в котором ехали офицеры украинского Управления разведки. Один из них сказал: «Если будет мина или обстрел, то сидим спокойно, не двигаемся. Одно резкое движение – и у меня приказ стрелять на поражение». Всю дорогу отец Андрей тихо читал молитву «Да воскреснет Бог», а в это время рядом с машиной постоянно что-то падало, бахало и взрывалось. Как признался мне батюшка, офицеры сами были очень удивлены, что доехали до точки обмена живыми и невредимыми.
А дальше двадцать-тридцать минут обоюдной тишины на время обмена военнопленными – и снова бой.
– Для чего это испытание и это чудо произошли в вашей жизни, как вы думаете? – спросил я отца Андрея в конце нашей беседы.
– Я понял, что Господь сохранил мне жизнь, чтобы я был свидетелем всех этих ужасов, всех этих преступлений, которые совершались над гражданскими людьми да и над всем государством. Мы свидетельствуем о них вот сейчас, на земле, в обычном интервью. Но, может быть, засвидетельствуем и перед Богом, когда переселимся в Царство Небесное.
Интересно, что свидетелями в христианской традиции называют мучеников. Греческое слово «мартис» переводится именно как «свидетель». Христианские мученики почитались как святые именно потому, что были готовы исповедовать Христа даже перед лицом смерти. Такими свидетелями все чаще становятся священники, волею судьбы оказавшиеся на фронте.
Протоиерей Алексей (Воронюк), полковой священник 234-го полка 76-й дивизии ВДВ, с которым мне посчастливилось поговорить в ходе моей поездки к линии фронта, поведал еще об одном чуде. Произошло оно не с ним самим, а с военным, с которым он познакомился в Первомайском госпитале.
– Ко мне подошел один из бойцов, который лежал в палате, он из Великого Новгорода, и говорит: «Батюшка, я бы хотел вам рассказать случай очень необычный, который со мной произошел лично. Вот я всегда ношу при себе Евангелие. Однажды был обстрел, и пуля (или, может, это был осколок) ударила меня очень сильно – меня аж отбросило, и я упал. Потом на месте удара была гематома. Но попала пуля прямо в Евангелие! Причем на нем осталась только маленькая вмятина, я же вообще остался живой. Удар был очень сильный, я точно бы не выжил. Хочу отдать его вам как свидетельство о чуде».
Отец Алексей протянул мне книгу:
– Вот оно, это Евангелие. А вот здесь, в верхнем левом углу, небольшая вмятина – это как раз удар пули или осколка. Оно долгое время находилось у меня, я ждал момента, когда смогу передать его в дар телеканалу «СПАС». На этом томике на одной странице есть надпись… В 1919 году, апреля седьмого дня, кто-то расписался хорошим, красивым почерком, возможно, какой-то гимназист, и неизвестный мальчишка получил это Евангелие в дар. А дальше какими-то неведомыми нам путями оно оказалось в руках у бойца спустя более ста лет и спасло ему жизнь. Сейчас такое время, что, конечно, вы, телеканал «СПАС», наверняка будете собирать фонды свидетельств о тех чудесах, которые происходят здесь, на войне. Так вот пусть это Евангелие увидят многие люди.
И батюшка Алексей действительно передал чудесное Евангелие нам.
Бойцы говорят, что сила молитвы в бою увеличивается в тысячу раз, даже если эта молитва наивная, в чем-то неправильная – главное, что идет она от сердца.
Протоиерей Алексей помнит еще один случай, рассказанный ему подопечными воинами.
Однажды при выполнении задания двое солдат находились на открытом пространстве, и по ним выпустили пакет «Градов». Они только и успели, что упасть на землю и закрыть руками голову. Говорят, лежали и молились: «Святитель отче Николай, моли Бога о нас». Это была единственная молитва, которую они знали. И вот обстрел закончился, они встают – земля везде полностью перепахана осколками, но около них ровный круг абсолютно нетронутого пространства. У них вообще ни одного попадания и ранения!
Недавно стараниями одного из прихожан храма в Ельце, где служит отец Алексей, батюшке передали боевую машину для его полка, купленную на пожертвования неравнодушных людей.
– Низкий поклон вам всем, ребята, – сказал протоиерей, когда увидел подарок, – за то, что вы в 234-й полк такого боевого коня передали. Большое спасибо!
Протоиерея Николая Чекунова из Коломенской епархии распределили на службу в военное подразделение имени Дмитрия Донского. При этом промыслительным образом Коломна, где родился отец Николай, тоже находится под покровительством святого благоверного князя Донского.
– Я приехал на ту землю, где сейчас боль и страдания. Хотел месяц пожить с теми людьми, которые через все это проходят сейчас здесь. Наверное, это долг каждого русского человека, тем более священника. Потому что через страдания мы начинаем многое понимать и переосмысливать в этой жизни, – сказал протоиерей в нашей с ним беседе. – Попав в подразделение, я увидел простоту отношений, чистоту, открытость. Когда я спросил солдат, почему у них так, мне ответили: потому что здесь смерть ближе, чем жизнь. Но, знаете, я смотрю на бойцов – у них как будто нет страха. Они правильно ко всему относятся, без суеты и без паники. Нет, конечно, страх есть у всех, но панических настроений нет абсолютно. Почему я здесь, с ними, спокойный и мирный? Потому что мы знаем, что без воли Божьей и волосок с нас не упадет. Ребята могут даже не понимать этого, но данный принцип работает. И я как священник это ощущаю. Сила духа тут чувствуется просто необыкновенная.
– А какой здесь дух? – спросил я у отца Николая.
– Прежде всего это дух ответственности. Ребятам трудно, они устали, им хочется вернуться в свои семьи, подержать детишек на руках. Но они продолжают делать свое дело. Как-то один мне говорит: «У меня двойня родилась, а я не видел малышей до сих пор». Я отвечаю: «Брат, прими это как волю Божью. Примирись с тем, что Господь тебе дал такое послушание. Не говори Богу: “Я должен быть там”. Он тебя послал сюда. Если ты смиришься и скажешь: “Да, Господи, на все воля Твоя, сколько надо, столько здесь и буду”, так тебе тут же повесточку домой отправят. А если станешь кричать Богу: “Я не хочу, мне надо быть дома”, то так и останешься здесь и будешь роптать всегда. Уйди от ропота, прими все происходящее как волю Божью и успокоишься». Трудно, конечно, понять и принять волю Божью иногда. Но ведь каждый рождается в том месте, в той семье и с тем потенциалом, которые ему Господь назначил. Мы этого не выбираем. Это воля и Промысл Божий. И каждому Господь определяет свое служение. Но при этом все мы должны стать детьми Божьими. И вот здесь и сейчас ребята переживают свое внутреннее преображение. Это чудо. Хотя они порой этого не понимают даже.
– Какая у вас задача здесь? В церкви, которая рядом с окопами.
– Мы все дети Божии. Но у ребят здесь еще нет глубокого понимания веры и церковной жизни. Лично моя задача – чтобы они полюбили храм Божий. Раньше для них священник был неким пугалом, но когда мы приезжаем сюда и вживую общаемся с ними, они видят, что мы вовсе не такие, какими они нас представляли. Мое желание сердечное, чтобы эти ребятки потом вошли все в храм. Не просто свечки ставить и через записки какие-то договоры с Богом заключать, а чтобы их сердце там осталось. Бог говорит: «Вы должны стать чадами Божьими и чадами Церкви Христовой». Вот это самое важное. Я часто им говорю: «Мои хорошие, в душе у вас очень непросто сейчас. Но есть Господь и великая Церковь наша Православная, которая дает всем нам возможность залечивать все душевные раны и становиться сильней и крепче. Это может сделать Дух Святый. А я как пастырь Церкви Христовой приехал сюда, чтобы помочь вам и укрепить вас. Я – ваш. Можете задавать мне любые вопросы, главное, чтобы вы были просты и искренни. Помню, когда сам первую исповедь проходил, я будто не священнику исповедовался, а напрямую с Богом говорил. У меня слезы текли. Священник лишь стоял рядом как свидетель слов, которые я говорил Господу. Поймите, что батюшка – просто посредник между Богом и вами. Доверьтесь Богу. Если у вас будет полное доверие Господу, тогда все будет просто. Вы сейчас все в ладошке Божией. В этом месте страданий и испытаний вы находитесь так близко к Богу, как никогда и нигде больше».
– А как это – быть на ладони у Бога?
– Это когда человек принимает то, что он делает, а Господь имеет о нем такую великую заботу, что человек внутренне ее чувствует. Если он выпрыгивает из ладошки, то начинает испытывать тревогу и страх. Но когда он под покровом великого Бога… Представьте, что рядом с вами идет некто сильный, крепкий, и вы точно знаете, что пройдете с ним везде, любую толпу, любое испытание, что он вас непременно защитит. То же самое чувство испытывает человек, который доверяет Богу, – он живет в ладошке Его. Здесь, на передовой, Бог всех ребят в ладошку взял к Себе, Он охраняет и ведет их. Я говорю им: «Ребята, мы бессмертны. Мы не можем умереть. Нас невозможно убить. Душа, как птица райская, выйдет из тела и пойдет в Небеса. И поэтому что нам это все? Мы бессмертны. Для нас жизнь – Христос, а смерть – приобретение[2]. Вы должны приобрести живого Христа, и тогда все вопросы будут по-другому решаться. Вся иерархия ценностей будет выстраиваться совершенно по-другому в вашей жизни. Тем более вы столько пережили. Ваше сердце открыто». Вот, кстати, почему с бойцами тут говорить легко. Потому что их сердце открыто – ведь они очень много страдают. Иногда начинаешь с ними говорить, а у них глаза начинают светиться просто. И это наше родство душ удивительно. А покров Божий, под которым мы все находимся, – это любовь. Она делает отношения настолько открытыми и по-детски искренними. Но устоять в таких отношениях, в христианской жизни можно, только если у тебя есть желание послужить. А служение – это жертва и любовь.
Святитель Николай Сербский писал так: «Одни на войне погубили тело, а иные – душу. Первые потеряли меньше. А некоторые душу свою обрели, и они истинные победители. Были и такие, кто ушли на войну как волки, а вернулись как агнцы. Я знаю много таких. Это те, кто… благодаря какому-то чудесному случаю ощутил, что невидимый Господь ступает рядом с ними»[3].
Для этого-то и встают плечом к плечу рядом с воинами служители Бога.
Пусть хранит их Господь и позволит им помогать людям совершать дело спасения души. Даже – и особенно! – на войне.