Глава 97

Пробуждение было мягким, вызванным едва уловимым ощущением тепла на коже. Я медленно открыла глаза и увидела Арвида. Он сидел на краю кровати и просто рассматривал меня. Видимо, вернулся уже давно, но я пропустила этот момент, крепко уснув. Его могучий торс был обнажён, светлые волосы влажно блестели в свете огня и немного завивались у шеи. На предплечье виднелась свежая повязка, но и она уже успела пропитаться алыми каплями крови. Он держал в руках простую глиняную кружку.

Отхлебнув из неё, Арвид протянул её мне.

– Пить хочешь? – его голос был тихим, немного хриплым.

Я встретилась с пронзительным взглядом его чёрных глаз и взяла кружку в руки. Она была тёплой. Сладкий аромат малины и терпкая нотка смородины ударили в нос. Сделав большой глоток, я закашлялась от неожиданной крепости напитка. Это было домашнее креплёное вино, густое и пряное.

– Арвид, это же вино… – прошептала я, чувствуя, как щёки немедленно заливает жар, а по телу, начиная от живота, покатилась приятная тёплая волна.

Муж тихо засмеялся, забирая у меня кружку и делая ещё один глоток.

– Конечно, вино, дорогая. Доктор Андрес прописал мне его для восполнения крови. А ещё – постельный режим.

Арвид смотрел мне прямо в глаза, не отрываясь, и я почувствовала, как под этим взглядом внутри поднимается волна смутного, острого возбуждения. Муж поставил кружку на прикроватный столик и наклонился. Он чувственно и нежно поцеловал меня. Я ощутила на губах сладкий вкус ягод и терпкость вина.

– Не бойся, моя маленькая жена, – прошептал он. – Я буду нежен.

Я сглотнула, потому что прекрасно знала, что меня ожидает. Боль? Мысль о ней промелькнула и тут же растворилась, незначительная, как укол иглой. Моя душа взрослой женщины, знала эту близость и жаждала её. А это молодое, нетронутое тело отвечало ей инстинктивным трепетом, напрягаясь в предчувствии чего-то неведомого и прекрасного. Я понимала, что как только мы переступим черту, наша жизнь заиграет всеми красками, которые могут быть только между мужчиной и женщиной, предназначенными друг другу.

Его ладонь легла мне на щеку, большой палец нежно погладил скулу. Взгляд чёрных глаз обволакивал, проникал, казалось, в самую душу, и я тонула в этой бездонной темноте, чувствуя, как сладко замирает сердце.

– Бояться меня не нужно, – голос стал ниже, бархатнее, как шёпот ветра в сосновом бору. – Никогда.

Он медленно опустился на постель рядом со мной, и я почувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань. Прохладные пальцы скользнули по шее, к ключице, очерчивая линию, и от этого лёгкого, едва ощутимого прикосновения по коже побежали мурашки. Я затаила дыхание.

Арвид наклонился и коснулся губами моего плеча. Поцелуй был почти невесомым, но всё внутри меня сжалось в тугой, горячий комок. Он не торопился, словно давая мне привыкнуть, распробовать каждое ощущение. Губы двинулись выше, к шее, оставляя влажную, горячую дорожку. Я запрокинула голову, открываясь ему навстречу, и выдохнула тихий стон, когда он нашёл чувствительную точку.

Рука, всё это время лежавшая на моей талии, медленно поползла вверх, под сорочку. Ладонь была горячей и немного шершавой, и этот контраст с прохладой воздуха и нежностью кожи заставил меня вздрогнуть. Он замер на мгновение, давая мне возможность остановить его, но я лишь подалась ближе, прижимаясь к нему всем телом.

– Ты такая… – прошептал он, его дыхание опалило кожу, – такая…

Он целовал меня снова и снова, теперь уже смелее, настойчивее, но всё также нежно. Вкус вина и ягод смешивался с его собственным вкусом, пьяня и дурманя разум. Я отвечала ему так, как умела, отчаянно, копируя его движения, вкладывая в поцелуй всё то томление и нежность, что накопились в душе. Его пальцы добрались до ленты, стягивающей вырез, и мгновение спустя ткань свободно соскользнула с плеч, открывая грудь прохладе и его жадному взгляду.

– Красивая… – выдохнул он, и в его голосе было столько восхищения, что я снова покраснела, но уже не от смущения, а от разгорающегося внутри пламени.

Он накрыл мою грудь ладонью, и я ахнула от этого властного, но бережного жеста. Муж изучал меня, исследовал, запоминал – взглядом, губами, руками. И в этом медленном, чувственном познании не было ни капли пошлости, лишь глубокая, почти благоговейная нежность. Я поняла, что эта близость – не просто исполнение супружеского долга. Это было начало чего-то большего. Таинство, в котором две души наконец-то становились единым целым. Его нога легла поверх моей, тело накрыло сверху, и я, обняв его за шею, полностью доверилась ему, готовая принять и боль, и наслаждение, которые он мне обещал.

Первые лучи рассветного солнца едва пробивались сквозь шторы, окрашивая комнату в мягкие, золотисто-розовые тона. Мы лежали в кровати, и тишина комнаты казалась благословенной после грохота и криков прошедшей ночи. Я устроилась у него на груди, слушая ровный, сильный ритм сердца. Наши пальцы были переплетены – его сильная, мозолистая и моя, казавшаяся сейчас совсем хрупкой. Он поднял её, удерживая против света, и заворожённо наблюдал, как солнце просвечивает сквозь кожу. Большой палец медленно поглаживал ладонь, и от этого простого жеста по телу разливалась сладкая истома.

Говорить совсем не хотелось. Слова казались лишними, способными спугнуть это хрупкое чувство безопасности. Но вопросы, копившиеся всю ночь, жгли изнутри, требуя ответов.

– Арвид… – тихо позвала я, нарушая тишину. – Я…

Он едва заметно кивнул, не переводя взгляда от окна, где небо становилось всё ярче.

– Я знаю, о чём ты хочешь спросить, родная. Всё кончено. С Нильсом Петерсеном всё кончено.

Я приподнялась на локте, и локон волос упал на лицо. Высвободив руку, я поправила его и внимательно посмотрела мужу в глаза. В них ещё отражалась усталость этой страшной ночи, но было и что-то новое – облегчение.

– Расскажи мне. Прошу. Я должна знать, что именно произошло там.

Арвид замолчал, подбирая слова. Он вздохнул, и я почувствовала, как расширилась его грудная клетка.

– Я обещал тебе, что между нами больше не будет тайн. Но то, что я узнал, довольно неприятно для женских ушей. Это грязь, Линда.

Я невольно хмыкнула.

– Мои уши как-нибудь переживут, поверь.

Он слабо улыбнулся, оценив мою решимость, и заговорил:

– Тот мужчина, что напал на тебя в библиотеке… Его имя Йозеф Краузе. Он незаконнорождённый брат Нильса по отцу. Оказывается, старый Петерсен не был таким уж праведником. Мать этого человека была… – Арвид на секунду замялся, подбирая приличное слово в рамках своего воспитания.

– Женщина с низкой ответственностью, – подсказала я, и эти слова из «будущего» вылетели сами собой.

Арвид удивлённо замер, глядя на меня так, будто я вдруг заговорила на древнем наречии или открыла тайну мироздания.

– Линда… Ты постоянно удивляешь меня. Я никогда не слышал такого выражения, но оно… на редкость точное. Надо будет его запомнить.

Я едва сдержала улыбку, прикусив язык. «Знал бы ты, чему я могу тебя ещё научить», – промелькнуло в голове. Воспоминание о том, что произошло между нами совсем недавно, отозвалось новой волной тепла в животе.

– Продолжай, пожалуйста, – мягко попросила я.

– Йозеф родился в нищете, в самых гнилых портовых кварталах Бергенхольма. Его матерью была германка по фамилии Краузе. Она рано умерла, и парню пришлось взрослеть в подворотнях. Он связался с бандитскими группировками, которые контролировали чёрный рынок: контрабанда, нелегальный алкоголь, притоны… Весь тот мусор, который оседает на дне больших городов. Уж не знаю, как ему удалось выйти на отца, но он получил его поддержку. А когда Нильс пришёл к власти, Рёнсвальген стал для них «золотым дном».

Арвид сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки.

– Через государственные поставки и субсидии они годами отмывали деньги. Краузе не стал запираться, когда адвокат Томассен прижал его фактами и обрисовал перспективу виселицы. За обещание заменить казнь каторгой он сдал брата с потрохами. Рассказал, где Нильс отсиживается.

– И где же он был? – я затаила дыхание.

– На рыбацкой шхуне одного моряка, который промышлял нечестным заработком. Мы пробрались туда ночью. Начиналась гроза, небо то и дело расчерчивали молнии. Когда мы ворвались на борт, моряк сразу бросил оружие, но Нильс… Начал отстреливаться из укрытия. Когда у него кончились патроны, он выскочил на палубу, пытаясь прорваться к борту. Я приказал «не стрелять», хотел взять его живым для суда, но один из молодых полицейских… то ли с перепугу, то ли палец сорвался из-за дождя… Нажал на курок.

Муж на мгновение закрыл глаза.

– Пуля попала в грудь, и Петерсена отбросило за борт. Шторм был сильный. Когда его тело удалось подцепить баграми и поднять на палубу… он уже был мёртв.

Я невольно прижала руку к губам, представляя эту жуткую картину в сполохах молний. Человек, который держал в страхе поселение и едва не разрушил нашу жизнь, исчез в пучине так просто и страшно.

– А что будет с остальными? С теми, кто помогал им? – спросила я, прижимаясь к нему ещё крепче.

– Их ждёт суд, – отрезал Арвид, и в его голосе снова зазвучал металл хозяина этих земель. – А нам… нам стоит жить дальше. Нужно восстанавливать приют, строить школу, наводить порядок. Бургомистр выжал все соки из этой земли, моей земли. Больше я этого не допущу.

Я обняла его, чувствуя, как постепенно уходит напряжение из его плеч. Зло ушло, оставив после себя пепелище, но на нём мы обязательно построим нечто новое. Он замолчал, и я, ещё крепче прижавшись к нему, прошептала:

– Ты справишься со всем, Арвид. Потому что в твоих жилах течёт кровь великого ярла. Ты – граф, и твоя сила безгранична.

– Это не так, Линда. – Муж криво усмехнулся, и в этой улыбке было столько горечи, что у меня сжалось сердце. – Все эти легенды про древних воинов – лишь красивая сказка, придуманная, чтобы оправдать наше положение. Посмотри в мои глаза. Они чёрные, как сама ночь. Разве у истинных скандинавов бывают такие глаза? Моя прапрабабка согрешила с простым индусом, возможно, матросом с торгового судна. А легендарный Арне Корсмо просто проявил милосердие – взял её в жены, когда она бежала из плена с ребёнком на руках. Я могу гордиться титулом, который мой дед получил от короля за заслуги, но всё остальное… всё наследие Корсмо – лишь иллюзия, Линда.

Слова Арвида отозвались во мне почти физическим протестом. Я подскочила на кровати как ошпаренная.

– Нет! Ты катастрофически ошибаешься, и сейчас я тебе это докажу!

Я лихорадочно начала шарить ногами по полу, ища туфли, то и дело спотыкаясь в полумраке. Накинув на плечи шаль, я рванула к дверям, но на пороге обернулась. Арвид смотрел на меня с недоумением, приподнявшись на локтях.

– Ты – потомок великого человека. Пусть не того ярла из легенд, но того, о ком ты даже помыслить не смеешь. И поверь, тебе стоит гордиться этим родством. То, что я сейчас покажу, похоже на сказку, но это чистая правда. И… Арвид, тебе может показаться, что я что-то скрывала, но это не так. У меня просто не было возможности всё объяснить. Жди меня!

Не раздумывая ни секунды, выбежала из комнаты, слыша вслед его удивлённый возглас: «Куда ты в таком виде?!». Но меня уже было не остановить. Я неслась вверх по лестнице, буквально теряя тапки на ходу. На повороте я едва не сбила Хельгу. Она замерла как вкопанная, глядя на мой расхристанный вид и горящие глаза. В следующее мгновение её взгляд вспыхнул весёлыми искорками – она явно всё поняла. На ходу чмокнув её в щёку, я помчалась дальше.

В комнате первым делом бросилась к сундуку. Тетради не было. Меня накрыл ледяной ужас: неужели пропала? Но тут же память услужливо подсказала: я читала её перед сном. Кинувшись к кровати, я выудила дневник из-под подушки. Прижав его к груди, я попыталась выровнять дыхание и вернулась в спальню к мужу.

Я подошла к кровати и дрожащей рукой протянула ему старую тетрадь.

– Прочти это, мой Повелитель. Здесь ответы на все вопросы. Я сама получила их отсюда. Прости, что не отдала раньше, но… если бы я не прочитала эти строки, возможно, я никогда не стала бы твоей женой по-настоящему. Теперь ты – самый родной человек для меня в этом мире. Сейчас, и на все времена. Читай до конца. Я вернусь, когда ты будешь готов поговорить.

Арвид молча взял дневник, и его пальцы коснулись пожелтевших страниц. Не оборачиваясь, я вышла из комнаты. Сейчас ему нужно было остаться одному, чтобы принять правду, которая перевернёт его мир. И наконец-то узнать, кем он является на самом деле.