Глава 89

После нашего поцелуя в гостиной я долго лежала без сна, глядя в тёмный потолок, по которому скользили тени от голых ветвей деревьев. Прикосновения Арвида ещё горели на моей коже, а в животе всё переворачивалось и выделывало немыслимые кульбиты. Да уж, признаться честно, таких ярких, почти болезненных эмоций в отношении мужчины я не испытывала никогда в своей прошлой жизни. Там всё было… понятнее, проще, а здесь – каждый взгляд ощущался как укол иглой.

Самое странное и пугающее заключалось в том, что я, как современная, взрослая женщина, прекрасно знала, что нас ждёт дальше. Когда отношения перейдут в ту фазу, которая в этом веке называется «супружеским долгом», это не будет для меня тайной. И это знание одновременно и пугало, и невероятно возбуждало. Я вдруг отчётливо поняла, что в глубине души злюсь на ту помеху в коридоре. Сожалею, что он не сделал шаг вперёд, не закончил начатое… Ведь, по сути, имеет на это полное право.

«Докатилась, Эля, – мысленно усмехнулась я, кутаясь в одеяло. – Лежишь и мечтаешь о близости с мужчиной, которого знаешь от силы несколько дней». И всё же я не могла проявить инициативу. Это выглядело бы слишком странно для него. Если представить, что его жена, эта «бедная овечка», которая раньше хлопалась в обморок от одного взгляда и готова была выскочить в окно, лишь бы избежать прикосновений, вдруг начинает призывно улыбаться и томно поглядывать. Он решит, что я либо лишилась рассудка, либо меня подменили… Что, в общем-то, было правдой.

Как же всё сложно в этой реальности! Но я чувствовала: когда наши эмоции достигнут пика, это будет настоящий фейерверк. Теперь я точно знала, что из этого брака может получиться что-то стоящее. Моя новая жизнь могла бы заиграть потрясающими красками, наполнится счастьем и взаимной любовью. По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.

С этими мыслями я наконец-то провалилась в благодатный сон. Мне показалось, что прошла всего минута, как кто-то принялся настойчиво трясти меня за плечо. Я открыла глаза и с трудом сфокусировалась на встревоженном лице Асты.

– Линда, просыпайся! Мы опаздываем, – она была уже полностью одета, и её взгляд выражал озабоченность.

Я глянула в окно. За стеклом вовсю разгорался день. Аста сообщила, что все уже собрались внизу за завтраком. График обещал быть плотным: проводить Сигрид и господина Майера на причал, а затем сразу ехать в приют и общаться с людьми из комиссии. Занятий сегодня не планировалось – все пребывали в нервном ожидании, и наше присутствие там было необходимо как для поддержки пастора, так и для общего дела.

Спустившись в кухню, я застала уютную картину. Катрина оставалась дома под присмотром Хельги. Улаф, категорически отказался отлёживаться в спальне – ему было слишком скучно. Они с девочкой расположились прямо за широким кухонным столом. Под мерный звук бряцающей посуды и аппетитные запахи обеда, который готовила Ханна, они сосредоточенно мастерили человечка из палочек и верёвок. Улаф что-то тихо рассказывал Катрине, и она слушала его, открыв рот.

Завтрак прошёл быстро. Арвид был собран и серьёзен, лишь один его долгий взгляд, брошенный на меня, когда я вошла в столовую, напомнил о вчерашнем.

На причал мы поехали в одном экипаже. Воздух у воды был пронизывающим, пахнущим солью и водорослями. Сигрид выглядела бледной, она постоянно оглядывалась по сторонам, втягивая голову в плечи. Каждый случайный прохожий или матрос казался ей угрозой, будто Петерсен мог возникнуть из ниоткуда и потребовать её назад.

Когда пришло время прощаться, она порывисто обняла сначала Асту, а потом и меня.

– Спасибо вам… за всё, – прошептала она, и её голос дрогнул. – Я не знаю, что бы со мной было, если бы не ваша доброта. Буду молиться за вас каждый день.

Я крепко сжала её холодные пальцы и многозначительно улыбнулась.

– Не будем прощаться надолго, Сигрид. Я чувствую, что мы очень скоро увидимся. Мир теснее, чем кажется, а справедливость иногда наступает быстрее, чем мы ждём.

Сигрид сжала мои в ответ, а затем повернулась к графу и капитану. Она не нашла слов, просто почтительно поклонилась им обоим. Арвид в ответ кивнул, а Магнус ободряюще улыбнулся.

– До свидания, господин Майер, – сказал мой муж, пожимая руку аптекарю. – Ждём известий. И помните, если понадобится любая помощь – вы знаете, где нас искать.

– Благодарю, граф. Мы этого никогда не забудем, – ответил Юхан, в его глазах читалась решимость.

Он взял дочь под руку и осторожно повёл её по трапу. Она оглянулась в последний раз, будто надеясь найти кого-то среди толпы, и в этот момент стало ясно, что она надеется увидеть не своего нелюбимого мужа, а совершенно другого человека. Не успели они взойти на палубу, как к соседнему пирсу начал причаливать другой корабль.

Это было судно под флагом страны, но оно сразу выделялось среди рыболовецких шхун. У основания мачты был закреплён массивный деревянный крест, а по бортам виднелись элементы религиозной символики, выполненные золотистой краской. Комиссия.

На передней части, заложив руки за спину, стоял мужчина. Его аккуратно подстриженная борода и длинный чёрный сюртук с развевающимися на ветру полами придавали ему сходство с мрачной птицей. Небольшой белый шарф, повязанный особым образом, не оставлял сомнений: перед нами пастор из столицы. Он смотрел на берег так, словно уже выносил приговор всему Рёнсвальгену.

Я проводила взглядом судно, на котором Сигрид отправлялась в родительский дом, пока оно не превратилось в серую точку в туманной дымке залива. Сердце немного щемило, но времени на грусть не осталось. Тяжёлый борт прибывшего корабля ударился о причал, и матросы начали набрасывать канаты на кнехты.*

Мужчина в чёрном сюртуке, которого мы заприметили ещё с причала, сошёл на берег первым. Его движения были скупыми и выверенными, а взгляд – холодным и проницательным. Казалось, он ищет изъяны в самом воздухе этого поселения. За ним следовали несколько мужчин, одетых чуть скромнее, но с таким же выражением строгости на лицах.

Арвид мгновенно преобразился. Его плечи развернулись, подбородок приподнялся. Передо мной снова был граф Корсмо, хозяин этих земель, властный и уверенный. Он сделал несколько шагов навстречу прибывшим, и я невольно залюбовалась тем, как естественно он несёт бремя своей фамилии.

– Приветствую вас на моей земле, господа, – голос Арвида прозвучал твёрдо, перекрывая шум прибоя. – Я граф Арвид Корсмо. Мы ждали вашего прибытия и подготовили всё необходимое.

Пастор из столицы отвесил скупой поклон, едва коснувшись пальцами полей своей шляпы. Его аккуратно подстриженная борода, казалась ещё чернее на фоне бледного лица.

– Преподобный Олафсен, – представился он коротким, сухим тоном. – Мы прибыли по поручению консистории для проверки дел в местном приюте и приходе.

– Я осведомлен о цели вашего визита, – Арвид оставался безупречно вежливым, но в его тоне чувствовалась дистанция. – И сейчас же отдам распоряжение. Вас доставят в церковь. Преподобный Бьорн уже ждёт, подготовлены комнаты и обед, – он мимолётно взглянул на меня, – мы с женой присоединимся к вам чуть позже, как только закончим с неотложными делами.

Арвид жестом подозвал нашего кучера и отдал короткую команду. Экипаж тут же был подан к самому настилу причала. Комиссия начала грузиться, и я кожей чувствовала, их взгляды. Оценивающие, подозрительные, которые скользнули по мне и Асте. Мы для них были лишь частью местного пейзажа, но я знала: в приюте они будут смотреть на нас куда пристальнее.

Когда карета с пастором Олафсеном скрылась за поворотом, я шумно выдохнула. Арвид подошёл ко мне и взял за руку.

– Ну что, Линда, – тихо произнёс он, и в его глазах снова блеснула та лукавая искра, которую я видела за ужином. – Готова показать столичному пастору, что в нашей глуши тоже знают толк в порядке и милосердии?

Я кивнула, чувствуя, как внутри просыпается азарт. Страх перед комиссией отступил, сменившись странным воодушевлением. Мы были командой, и я не собиралась подводить ни его, ни жителей Рёнсвальгена, которые так надеялись на нас.

*** Кнехты – это металлические тумбы, закрепленные на палубе судна. Они используются для крепления швартовых концов (канатов или цепей).