Глава 88

Он и правда выдался особенным. Впервые за долгое время мы все вместе собрались за обеденным столом по-настоящему радостному поводу. Свечи горели ярко, отражаясь в окнах, на столе дымилось жаркое, приготовленное Ханной, а аромат свежей выпечки наполнял комнату уютом.

Даже Улаф пришёл! Он появился в сопровождении Хельги, опираясь на руку брата. Старик всё ещё выглядел бледным после ранения и двигался осторожно, но его настроение было приподнятым. Он даже умудрялся поцыкивать на жену, когда та слишком назойливо предлагала ему подушку под спину или порывалась отправить его отдыхать после каждой ложки студня.

– Хельга, женщина, дай мне поесть спокойно! – ворчал он, но в его глазах проскальзывали лукавые искорки. – Я не умираю, а всего лишь дырку в голове латаю.

Я сидела рядом с мужем, чувствуя его плечо совсем близко. Арвид был удивительно молчалив. Он то и дело поглядывал на меня, и в его глазах плясали загадочные огоньки. На губах играла та самая едва заметная улыбка, которую я уже начинала узнавать. Казалось, он знает что-то невероятно хорошее, какой-то секрет, предназначенный только для нас двоих, и это предвкушение заставляло моё сердце биться чуть быстрее, хотя между нами всё ещё стояла стена недосказанности.

Когда все расселись и гул голосов немного стих, со своего места степенно поднялся Юхан Майер. Он не был военным, как можно было бы подумать по его решительности, но в осанке и манере держаться чувствовалась уверенность человека, привыкшего управлять делами и людьми. Как владелец крупной сети столичных аптек, он знал цену слову и репутации.

– Друзья, – начал он, и его голос дрогнул от волнения. – Я человек дела и не привык к пустым речам, но сегодня молчать не могу. Фру Линда, граф Арвид… – он учтиво поклонился нам. – Капитан Магнус. Вы все, кто находятся здесь, не просто спасли мою дочь, а вернули мне веру в человечность. Не каждый решится пойти против власти, рискнуть своим положением и безопасностью ради чужой беды. Вы совершили поступок, достойный высшей чести. Моя благодарность безгранична, и я клянусь, что до конца своих дней род Майеров будет вашим должником.

В комнате повисла торжественная тишина. Сигрид, сидевшая рядом с отцом, опустила глаза, пряча навернувшиеся слёзы, но на её губах была улыбка облегчения.

Майер сделал вдох и перешёл к делу, рассказывая о визите в ратушу.

– Судья, – продолжил он уже твёрже, – в присутствии графа, констебля и доктора Андреса, беспрекословно принял наше прошение. Аргументы были железными: само прошение, честное медицинское свидетельство доктора и моё заявление. Я подтвердил, что беру на себя полное содержание дочери и гарантирую: её проживание отдельно от мужа не нарушит общественный порядок.

Он сделал паузу, отпив воды.

– Он подписал разрешение о раздельном проживании на время, пока не состоится суд. Учитывая нынешние, мягко говоря, сложности бургомистра с властью, господин судья дал мне добрый совет: не встречаться с Петерсеном лично, а копию прошения передать, этому… человеку через судебного курьера. Нам же с Сигрид лучше уехать в Бергенхольм как можно скорее.

Я нахмурилась, пытаясь сопоставить услышанное с тем, что знала о законах этого времени.

– И это всё? Как быстро Сигрид разведут с мужем?

На этот вопрос ответил Арвид. Он чуть повернулся ко мне, его рука случайно коснулась моей, и от этого прикосновения по коже пробежала искра.

– Не всё так быстро происходит, как хотелось бы, Линда, – произнёс он, глядя мне в глаза. – Судья, конечно, открыл дело по бракоразводному процессу, и об этом говорит его подпись в разрешении на раздельное проживание. С бургомистра будут взяты объяснения, но свидетельства точно не в его пользу. Вероятнее всего, дело передадут в амтман, и уже там, в столице, будет приниматься окончательное решение. Поэтому сначала – раздельная жизнь, на которую устанавливается срок, а затем уже развод.

Я кивнула, вспоминая то, что когда-то читала в учебниках. В скандинавских странах того времени процедура развода была бюрократическим адом, особенно для женщин. Но то, что они добились хотя бы раздельного проживания так быстро – это уже была огромная победа.

Майер снова поднял бокал:

– Я хотел самолично отвезти копию этому мерзавцу, но граф и констебль меня отговорили. Признаюсь, сдержаться было бы трудно, и я с превеликим удовольствием вытряс бы из него душу прямо на пороге дома, но скандалы сейчас нам ни к чему. Сержант Ларсен вызвался сделать это сам, и я ему благодарен. Завтра мы уезжаем. Граф любезно выделил нам своё судно и команду для охраны вплоть до дверей моего особняка. А там я уже приложу все усилия и связи, чтобы амтманат рассмотрел наше прошение в самые короткие сроки.

Все дружно загалдели, поднимая бокалы. Я посмотрела на Сигрид. Она ответила мне счастливым, лучистым взглядом. В нём было столько благодарности, что все наши ночные страхи и риск показались сущей мелочью по сравнению с этим моментом свободы.

Ужин затянулся допоздна. Разговоры текли рекой, вино согревало, а чувство единения делало этот вечер незабываемым. Но усталость последних дней брала своё. Гости начали расходиться по отведённым им комнатам. Майер, поцеловав дочь в лоб, удалился первым. Муж переглянулся с капитаном, они кивнули друг другу, поблагодарили за ужин и ушли в кабинет. За ними, зевая, потянулись остальные. Аста, бросив на меня быстрый взгляд, прошептала, что пойдет проверит девочку, и тоже выскользнула из гостиной.

Служанки с Ханной достаточно быстро убрали со стола, перемыли посуду и разошлись. Я осталась одна.

Тишина медленно заполняла комнату, нарушаемая лишь треском догорающих поленьев в камине. Мне нужно было идти наверх, но ноги не слушались от усталости. Подойдя к камину, я протянула руки к угасающему теплу и смотрела на тлеющие угли, погруженная в свои мысли.

Внезапно я почувствовала чьё-то присутствие. Даже не услышала, а ощутила спиной тот самый знакомый холодок и притяжение одновременно.

– Не спится? – тихий голос Арвида прозвучал совсем рядом, заставив меня вздрогнуть.

Я обернулась. Он стоял в паре шагов от меня, уже без сюртука, в белой рубашке с расстёгнутым воротом. В полумраке гостиной его лицо казалось более открытым, лишённым привычной маски иронии.

– Слишком много событий, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Трудно успокоиться сразу.

Арвид сделал шаг ко мне. Теперь нас разделяло всего ничего. Я почувствовала легкий запах вина и тот неуловимый аромат свежести, который всегда сопровождал его.

– Ты была такая собранная сегодня, – произнёс он неожиданно серьёзно. – И вчера. И все эти дни. Я… я не ожидал, что в тебе столько силы, Линда.

Его взгляд скользил по моему лицу, задерживаясь на губах. Внутри меня всё натянулось, как струна. Я видела, как расширились его зрачки и изменилось дыхание. Нас тянуло друг к другу с непреодолимой силой, словно два магнита, которые слишком долго удерживали на расстоянии. Доверия между нами ещё не было, но эта химия была настоящей, и немного пугающей.

– Арвид… – выдохнула я, сама не зная, хочу ли я его остановить или, наоборот, призвать ближе.

Он не дал договорить. Его рука легла мне на талию, резко притянув к себе. Я ахнула, уперевшись ладонями в его грудь, ощущая под тонкой тканью рубашки гулкие удары его сердца.

– Я схожу с ума рядом с тобой, – прошептал он хрипло и накрыл мои губы своими.

Поцелуй был внезапным, жадным, почти грубым. В нём не чувствовалось нежности супругов, лишь страсть людей, стоящих на краю проопасти. Я замерла всего на мгновение, а потом ответила, поддавшись навстречу, позволяя безумию охватить нас. Голова закружилась.

Грохот упавшей кочерги прозвучал как пушечный выстрел, а затем послышался скрип половиц в коридоре.

В проёме показалась Хельга. Нянюшка несла стопку свежих полотенец, и её лицо выражало крайнюю степень невозмутимости, хотя я могла поклясться, что заметила быстрый, оценивающий взгляд, брошенный на наши раскрасневшиеся лица.

– Вы здесь? – проскрипела она своим обычным ворчливым тоном, ничуть не смутившись. – Я думала, все спят уже. Проверяла, закрыты ли ставни. Ветер поднимается.

– Мы… мы уже уходим, Хельга, – хрипло ответил Арвид.

Она кивнула и, шаркая, побрела дальше по коридору, что-то бурча себе под нос про сквозняки и молодёжь.

Момент был упущен, разбит вдребезги бытом и реальностью. Мы переглянулись. В глазах Арвида ещё тлел огонь, но он лишь криво усмехнулся, проведя рукой по волосам.

– Спокойной ночи, Линда, – сказал он, и в его голосе прозвучало сожаление.

– Спокойной ночи, Арвид, – эхом отозвалась я.

Я развернулась и почти побежала вверх по лестнице, в комнату к Асте, чувствуя, как горят губы. А он остался стоять внизу, в тёмной гостиной, прислушиваясь к завыванию ветра за окном.