Глава 83

Арвид жестом предложил ему присесть, но пастор остался стоять, словно не в силах найти себе места.

– Я взволнован, граф, – начал он, сбиваясь. – Мне только что передали телефонограмму с почтовой станции. Я бы не посмел потревожить ваш покой, если бы дело не было срочным. Из столицы сообщают, что через два дня в Рёнсвальген прибудут члены комиссии из консистории.

Я почувствовала, как внутри всё похолодело.

– Через два дня? – переспросила я. – Но разве такие дела решаются скоро? Я предполагала, что это произойдёт не раньше следующего месяца.

– Признаться, я и сам не ожидал, что это случится так быстро, – Бьорн сокрушённо покачал головой. – И очень волнуюсь. Ведь когда речь идёт о таком богоугодном деле, как открытие школы для всех сословий, внимание епархии всегда пристально. Даже не знаю, с чего начать приготовления. Граф, и вас, графиня, настоятельно попросят присутствовать на всех инспекциях.

Арвид оставался невозмутимым, словно скала посреди бушующего моря. Он подошёл к столику с напитками, но наливать ничего не стал, лишь обернулся к гостю.

– Не стоит паниковать раньше времени, пастор. Мы готовы. Скажите, кто обычно входит в состав такой комиссии? К чему нам готовиться?

Пастор на секунду задумался, вспоминая текст сообщения.

– Обычно это весьма солидная делегация. Представитель школьной комиссии епархии, безусловно. Старший пастор из крупного столичного прихода, при котором уже успешно действует подобная школа. Инспектор по учебной части, чиновник, отвечающий за казначейство и выделение средств на строительство… А также врач и опытный учитель для оценки планов и условий.

– Внушительный список, – спокойно кивнул Арвид. – Но не беспокойтесь. Мы всё решим: встретим их с должным уважением, разместим, всё покажем и расскажем. К тому же я, как непосредственный владелец земель и попечитель, кровно заинтересован в том, чтобы этот край процветал, а его жители были образованны.

Я стояла чуть поодаль, слушая уверенный голос мужа, и понимала, что легко нам не будет. Мой опыт преподавателя в университете в той, прошлой жизни, сейчас кричал об опасности. Я прекрасно представляла, через какую чудовищную бюрократическую машину нам придётся пройти. Отчёты, сметы, бесконечные вопросы, проверки на благонадёжность…

И как же это всё не вовремя! Мы ждали совсем другую комиссию – следователей по делу Петерсена. А теперь нам придётся улыбаться церковным чиновникам, в то время как где-то рядом разгуливает преступник, напавший на Улафа, а сам бургомистр плетёт интриги из-под домашнего ареста. Голова шла кругом от этого нагромождения проблем.

Преподобный, услышав уверенность в голосе графа, кажется, немного выдохнул.

– Благодарю вас, ваша светлость. Поддержка вашей семьи неоценима. Мне… мне нужно идти, готовить документы прихода.

Он направился к выходу, но у самых дверей замялся. Его рука замерла на ручке. Священнослужитель несколько раз надел и снова снял шляпу, переминаясь с ноги на ногу. Было видно, что главные слова так и не были сказаны, вопрос, который мучил его сердце, был готов сорваться с языка в любую секунду.

Арвид наблюдал за ним молча, скрестив руки на груди, ожидая, когда же он решится. Наконец, муж не выдержал.

– Пастор Бьорн, – произнёс он, приподняв бровь. – Вы ведь пришли сюда не только затем, чтобы сообщить о телефонограмме.

Пастор резко вскинул на него глаза. В них плескалась такая неприкрытая боль, что мне стало не по себе.

– Да… да, вы правы, – выдохнул он. – Я хотел узнать… хоть что-то о фру Сигрид.

Он перевёл взгляд на меня, и в этом взгляде была мольба.

– Прошу вас, графиня, если вы знаете, где она, скажите мне, что она в безопасности. Я очень переживаю за неё… как за добрую прихожанку. И просто как за человека, попавшего в беду.

Арвид смотрел на него не отрываясь, словно сканируя душу священника.

– А ещё вы хотели сказать – как за женщину, которая вам небезразлична, – закончил за него Арвид.

Преподобный побледнел, открыл рот, чтобы возразить, но Арвид поднял ладонь, останавливая его.

– Не нужно отпираться. Я всё знаю. Моя супруга поступила благоразумно и честно, не став скрывать этого от меня.

Я затаила дыхание, боясь вмешаться.

– Как мужчина мужчине, я вам сочувствую, Бьорн, – продолжил Арвид, и голос его звучал неожиданно тепло. – Но вы же понимаете, что должны быть предельно осторожны в своих чувствах. Особенно сейчас. Пока вся эта грязная история не разрешится, любой неосторожный взгляд может быть использован против неё.

Пастор прикрыл глаза, словно от удара. Когда он снова посмотрел на графа, во взгляде мелькнула решимость.

– Я понимаю. Но я не могу оставить всё как есть. Она пострадала из-за меня. Если бы не я…

– Она пострадала не из-за вас, – жёстко оборвал его Арвид. – Она пострадала из-за своего мужа. Человека, который не смог или не захотел дать ей то, что было у вас – уважения и любви. Эта ревность и злоба сжигали его изнутри, а не ваше присутствие в поселении. Не берите на себя чужие грехи, пастор.

Арвид подошёл к нему ближе и положил руку на плечо.

– Раздевайтесь, преподобный. Идёмте в мой кабинет. Нам есть о чём поговорить с вами. Тем более, я жду, что с минуты на минуту вернётся капитан Лангард. Он должен привезти отца фру Петерсен.

Бьорн замер, поражённый этой новостью.

– Её отца?

– Именно. И будет лучше, если вы встретитесь с ним здесь и сейчас. Вам предстоит серьёзный разговор о её дальнейшей судьбе.

Арвид повернулся ко мне. Его взгляд снова стал деловым.

– Распорядись, пожалуйста, чтобы нам в кабинет подали крепкий чай. И как только приедет Магнус – сразу же дайте знать. А сейчас… тебе лучше отдохнуть. Или, если есть силы, подумайте с Астой, как мы будем встречать эту комиссию из епархии. Всё должно быть безупречно.

Я молча кивнула. Мне хотелось остаться и узнать, о чём они будут говорить. А ещё, что скажет отец Сигрид, когда увидит здесь, этого уважаемого человека, которому когда-то отказал в желании осчастливить его дочь. Но я понимала, что Арвид прав. Там будет мужской разговор, тяжёлый и, возможно, жёсткий. С моей стороны сейчас требовалось прикрыть тылы – подготовить поселение и приют к нашествию чиновников.

Я пошла в сторону кухни, чувствуя тяжесть навалившихся забот. Уже у самого поворота коридора я оглянулась. Арвид стоял в дверях своего кабинета. Он крепко жал руку пастору, а затем отступил, пропуская его вперёд. В этом жесте было столько достоинства и скрытой поддержки, что я невольно улыбнулась. С таким мужем, подумала я, мы, пожалуй, точно справимся даже с консисторией.

Зайдя на кухню, я попросила отнести Арвиду чай. Ханна тут же засуетилась, словно только и ждала распоряжений: зашуршали жестяные коробки, она поставила чайник на огонь и принялась отмерять заварку, приговаривая что-то себе под нос. Хельга, стоявшая у стола, тут же сказала, что сама всё отнесёт хозяину, в её глазах светилась живая заинтересованность.

– А где Аста? – спросила я, оглядываясь.

– С Катриной во двор вышли, – ответила Ханна, не оборачиваясь. – Девочка увидела, как парни лошадей из конюшни вывели, так и загорелась. Попросилась с ними подышать воздухом.

Я кивнула. Значит, у меня есть немного времени.

– Буду наверху, – сказала я. – Немного отдохну.

Поднимаясь по лестнице, я ловила себя на том, что мысли мои вовсе не о сне. Меня тянуло в комнату с почти болезненной настойчивостью. Дневник Аннели. Он лежал там, где я его оставила, и с каждой минутой, казалось, будто он притягивает меня к себе, не давая покоя. Я понимала, что поступаю не совсем честно. Записи принадлежали роду Корсмо, а значит – Арвиду. Мы только что договорились не иметь друг от друга секретов. Эта мысль неприятно царапала совесть. Но отдать дневник, не прочитав его до конца, я не могла. Чувствовала, что впереди – ответы, которые нельзя упустить.

Войдя в комнату, я прикрыла дверь и подошла к сундуку. Достав тетрадь, я села на край кровати, повернувшись спиной к двери, будто прячась, и открыла записи на той странице, где остановилась. Мне нужно было понять, что было дальше. На мгновение закрыв глаза, я собралась с духом и медленно перевернула лист.