Глава 82

Муж нехотя разомкнул объятия. Его глаза сфокусировались, вернув привычную строгость. Он ловко поднялся с кровати, одним движением скользнув на ноги, и подал мне руку, помогая встать.

– Пройди в кабинет, – его голос прозвучал чуть холоднее, в нём проскользнула властная нотка. – Жди меня там. Мне нужно привести себя в порядок. Иди.

Я послушно кивнула и поспешила в небольшой кабинет, расположенный рядом со спальней. Пока я ждала, обдумывала, как лучше начать разговор, и подать эти тревожные известия. Мысли метались: Петерсен, «брат», теперь ещё и это новое напряжение с Арвидом…

Через несколько минут дверь открылась, и вошёл Арвид. Он умылся, сменил рубашку на свежую, волосы были влажными, а в воздухе запахло его парфюмом, что всегда вызывало у меня приятные ощущения. При виде его так тщательно собранного, я вдруг осознала, насколько сильно он сейчас пытается взять себя в руки после нашей незапланированной встречи.

– Итак? – он сел за стол, его взгляд был прямым и требовательным. – Я слушаю.

Я глубоко вздохнула и начала рассказывать, не упуская ни одной детали. О том, как испуганная Фрида появилась на пороге, и её словах про «бешенство» бургомистра. О выданном расчёте слугам и главной, поразившей меня фразе, произнесённой неизвестным человеком: «Не беспокойся, брат, я всё улажу. Они ещё пожалеют, что встали у нас на пути».

Муж внимательно слушал не перебивая. Когда я закончила, он, нахмурившись, произнёс:

– Позови эту служанку.

Я вышла и попросила Марту, проходившую мимо, привести бедную женщину. Вскорости она вернулась со старушкой, которая, увидев графа, чуть не упала в поклоне, но он жестом остановил её и попросил повторить рассказ. Она сделала это, запинаясь, путаясь в словах, но суть передала верно. Арвид задал несколько уточняющих вопросов – о голосе незнакомца, о том, сколько времени прошло между разговором и её изгнанием. Ответы, видимо, его удовлетворили, он взглянул на меня, его брови были сведены.

– Можете идти, Фрида. Спасибо вам, – тихо сказал он ей.

Она поклонилась и торопливо ушла, будто боялась задержаться лишнюю секунду. Через минуту дверь снова открылась, и в кабинет, тяжело дыша и раздражённо ворча, вошла Хельга.

– В этом доме ни минуты покоя! – воскликнула она, опираясь на дверной косяк. – Старая я уже женщина для таких переживаний. Только вроде утихло всё, а тут опять!

Арвид поднялся, подошёл и обнял её.

– Что стряслось, родная? Что тебя так взволновало?

– Пастор Бьорн приехал, – ответила Хельга, обнимая его в ответ и успокаиваясь. – Стоит на крыльце и просит аудиенции у графа.

Мы с Арвидом обменялись взглядами.

– Хорошо, нянюшка, – произнёс он задумчиво. – Прими его в гостиной, мы сейчас придём.

Хельга кивнула и, бросив на нас ещё один укоризненный взгляд, удалилась. Мы двинулись было к двери, но Арвид вдруг резко развернулся и преградил мне путь. Он не касался меня, но его взгляд пригвоздил к месту. Муж смотрел на меня сверху вниз, и в его чёрных глазах не было гнева или раздражения, лишь холодная сосредоточенность человека, который знает, что от него что-то скрывают.

– По-моему, у тебя есть что мне сказать, прежде чем мы выйдем к пастору, Линда, – произнёс он тихо.

Я попыталась изобразить непонимание, но, видимо, вышло неубедительно.

– О чём ты, Арвид? Преподобный ждёт, неудобно заставлять его…

– Оставь этикет, – он отрезал путь к отступлению, чуть склонив голову набок. – Я ведь не слепой и видел, как вы переглядывались с ним. И слышал, что кричал Петерсен в кабинете, когда ворвался туда. Он обвинял священника не просто в укрывательстве, а обличал его в растлении своей жены.

Арвид сделал шаг ко мне, заставляя поднять голову выше.

– Рассказывай. Ты знаешь что-то об этом? Сейчас от твоих слов зависит слишком многое. Я готов защищать невинную женщину от тирана. Но если пастор Бьорн и Сигрид Петерсен действительно позволили себе лишнее… Если они любовники, то это совершенно меняет дело.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он поднял руку, останавливая меня.

– Послушай меня внимательно. Закон жесток и однозначен. Если факт измены подтвердится, бургомистр окажется в своём праве. Он сможет уничтожить их обоих совершенно законно. Развод по причине прелюбодеяния – это клеймо для неё, и лишение сана для него. И если я, как представитель власти, буду покрывать блуд, это ударит по мне, тебе, и по нашим будущим детям.

Я смотрела в его серьёзное лицо и понимала, что больше молчать нельзя. Страх за Сигрид боролся во мне с необходимостью быть честной с мужем. Я ведь сама хотела, чтобы мы были союзниками, а союзники не врут друг другу.

– Хорошо, – выдохнула я, чувствуя, как плечи опускаются под тяжестью этой тайны. – Ты прав. Но всё не так, как думает Петерсен. Совсем не так.

Я подошла к окну, вглядываясь в серость двора. За стеклом шумел ветер, тот самый, что пригнал к нам испуганную Фриду.

– Они любили друг друга, Арвид. Это было давно. До того, как Сигрид стала госпожой Петерсен, а Бьорн надел сутану.

Я обернулась. Муж стоял неподвижно, внимательно слушая.

– Они были молоды, полны надежд и, кажется, безумно влюблены. Но им не суждено было быть вместе. Бьорн был никем – молодым человеком, который только мечтал поступить в университет. А Петерсен… он уже тогда был перспективным чиновником. С деньгами, связями и амбициями, которые простирались далеко за пределы Бергенхольма.

Я перевела дух, вспоминая сбивчивый, полный боли рассказ преподобного.

– Он предложил ей замужество и был настойчив. Родители Сигрид… они не злые люди, Арвид. Просто хотели для дочери лучшей доли, и сами того не зная, совершили самую страшную ошибку в своей жизни, отдав её за него. Возможно, они думали, что выдают дочь замуж за уважаемого человека, а отдали в рабство чудовищу.

Арвид молчал, но я видела, как дрогнул мускул на его щеке. Он смотрел в пространство перед собой, и мне на мгновение показалось, что он проводит параллель между нашими отношениями. Нашим договорным браком по расчёту.

– А Бьорн? – коротко спросил он.

– Он принял удар смиренно, не пытаясь разрушить её жизнь скандалом. Позволил ей уехать с мужем сюда, в это поселение. Выучился, получил сан. Ему прочили блестящее будущее в Бергенхольме. Но он отказался.

– Почему? – Арвид подошёл ближе, его голос стал мягче.

– Консистория предложила ему на выбор три распределения. Он выбрал Рёнсвальген и приехал в маленький приход на краю света. Только ради одного. Чтобы дышать с ней одним воздухом, и иногда, во время службы, видеть её лицо в толпе прихожан.

У меня защипало в глазах. Я представила себе эту картину: годы молчания, молитв, взгляды украдкой, полные невыразимой тоски.

– Сигрид рассказала мне всё, и я ей верю, Арвид, – я посмотрела ему прямо в глаза, вкладывая в этот взгляд всю свою убеждённость. – Между ними никогда не было близких отношений ни до, ни после её замужества. Ни разу. Они не нарушили ни одной заповеди, кроме, может быть, заповеди «не пожелай». У них есть только любовь, которую они не смогли вытравить из сердца. Чистая, болезненная любовь. Сигрид умоляла нас ничего не говорить ему и не вмешивать его в её побег. Она боится за него больше, чем за себя.

Я замолчала. Арвид отошёл к столу, провёл рукой по лакированной поверхности, словно стирая невидимую пыль. Он обдумывал услышанное. Я видела, как в его голове складывается пазл: странное поведение пастора, его готовность рисковать собой ради прихожанки, ярость бургомистра, которая теперь обретала вполне понятный мотив ревности.

Наконец, он поднял голову и глубоко, тяжело вздохнул.

– Значит, это действительно любовь… – пробормотал он, и в его голосе не было насмешки, скорее – тень уважения. – Отказаться от карьеры ради того, чтобы просто быть рядом, не требуя ничего взамен.

Он снова подошёл ко мне, на этот раз вплотную. Взял мои руки в свои большие тёплые ладони.

– Хорошо, Линда. Я услышал тебя и верю. Это меняет дело в лучшую сторону – у нас нет греха на совести, но ситуация становится опаснее из-за личной ненависти Петерсена.

Он сжал мои пальцы чуть крепче.

– Давай договоримся на будущее. Это очень важно для меня. У тебя больше не будет никаких секретов. Даже если ты думаешь, что делаешь это из лучших побуждений. Недосказанность – хуже всего. Я не смогу защитить нас, если буду действовать вслепую, и не смогу доверять тебе, если буду знать, что ты ведёшь свою игру за моей спиной.

Его взгляд был серьёзным и просящим одновременно. Я чувствовала, как внутри разливается тепло. Он не отчитал меня, не разозлился, а предложил партнёрство. Но тут я вспомнила про тетрадь, что лежит у меня в сундуке. Это был ещё один мой маленький секрет, и я не хотела с ним расставаться. По крайней мере, пока не получу ответы на все свои вопросы. Ведь никто не пострадает, если он тихонечко полежит там ещё какое-то время.

– Хорошо, – ответила я твёрдо. – Я обещаю. Больше никаких тайн.

Я сделала паузу и, набравшись смелости, добавила:

– Тогда и ты… пожалуйста, Арвид. Не скрывай от меня ничего. Не береги меня от плохих новостей, не решай за меня, что мне нужно знать, а что – нет. Чтобы я недодумывала себе страхи, сидя у окна, а знала обо всём, что происходит. Мы ведь теперь… одна команда?

Уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке.

– Одна команда, – эхом повторил он. – Договорились.

Он поднёс мою руку к губам и коротко поцеловал пальцы, закрепив наш договор.

– А теперь пойдём. Негоже заставлять пастора ждать.

Мы вышли из кабинета и прошли в гостиную. Пастор Бьёрн стоял у камина, нервно теребя край своей шляпы. Он выглядел осунувшимся, под глазами залегли тени, но спину держал прямо. Увидев нас, он сделал шаг навстречу.

– Ваша светлость, фру Корсмо, – его голос слегка дрожал, но звучал решительно. – Простите за неожиданный визит.