Глава 73

Ну, началось. Я посмотрела на Асту и едва заметно кивнула. Она тут же поднялась и, пробормотав что-то о том, что ребёнку пора готовиться ко сну, быстро увела Катрину. Краем глаза я заметила, как за ними, словно по заранее условленному сигналу, бесшумно выскользнули Ингер и Марта, которые притаились у дверей.

Я медленно сложила руки на груди, готовясь принять удар, и откинулась на спинку стула. Ингрид прищурила глаза и начала свою речь, обращаясь в пространство перед собой, будто произносила монолог для невидимой аудитории.

– Сын мой, – начала она, её лицо побагровело, а голос дрожал от сдерживаемой ярости. – Приехав сюда, я не ожидала, что мне придётся столкнуться с таким откровенным неуважением и… неудобствами. Я живу как последняя простолюдинка! Слуг постоянно не дозовёшься, а те, что есть, позволяют себе просто игнорировать меня! Твоя выжившая из ума нянька возомнила себя хозяйкой дома и раздаёт распоряжения с таким видом, будто я – бедная, назойливая родственница! А теперь вот… – её взгляд наконец-то скользнул по мне, как по неодушевлённому предмету, – твоя жена откровенно оскорбляет меня и нашу дорогую гостью, а ты сидишь и улыбаешься, будто лишился разума! Если бы твой отец мог видеть это… Его нет с нами, но я знаю, он переворачивается в могиле от стыда!

Она сделала драматическую паузу, чтобы перевести дух, а затем обрушила новый шквал претензий.

– И ко всему прочему, мне хотелось бы узнать, что здесь делает эта приютская девочка? Вы что, решили, не спросив меня, взять её на воспитание? В этот дом? Брать безродного ребёнка с неизвестной, подозрительной наследственностью – это ли не верх беспечности и безрассудства! Что скажут люди? Я бы на вашем месте подумала о собственных детях, которые, я надеюсь, когда-нибудь появятся. Зачем им рядом такое… общество!

Слушая эту ядовитую тираду, я обхватила себя за плечи и прикрыла глаза. Всё оказалось намного хуже и примитивнее, чем я могла предполагать. Родительница моего мужа была не просто высокомерна – она была беспросветной, законсервированной в своём сословном снобизме ханжой. И это, похоже, уже не исправить. Вся моя надежда теперь висела на тонкой, невидимой нити – на реакции Арвида.

Он сидел с невозмутимым лицом, положив руки перед собой. Хельга и Магнус уставились в свои тарелки, их спины были напряжены. Я видела, как у нянюшки сузились глаза от гнева, но она с невероятным усилием сдерживалась, стиснув зубы. Видимо, она слишком хорошо знала своего «мальчика» и предпочла дать ему самому разобраться.

Выслушав мать до конца, Арвид медленно поднял на неё глаза. Он молчал. Это молчание длилось довольно долго и мне даже показалось, что время замедлилось. Тишина в комнате давила на уши, и сейчас я даже не могла предположить, что произойдёт дальше. Эта пауза не предвещала ничего хорошего. Для Ингрид.

Муж начал говорить. Спокойно, ровно, без повышения тона, но каждое его слово падало, как отточенная стальная гильотина.

– Вы ошибаетесь, матушка, с самого начала. В этом доме – мы все гости. Потому что он не принадлежит ни мне, ни тем более вам. Этот дом, по завещанию моего отца, графа Арнольда Корсмо, является законной собственностью его названой сестры, моей крёстной и няни – Хельги Линго. Мы живём здесь по её милости и гостеприимству. А потому не вам указывать мне, или его владелице, что делать в этом доме и кого в него приводить.

Ингрид замерла, её рот приоткрылся от шока. Это была новость и для неё, и для меня. Я едва сдержала вздох изумления. Так вот, в чём была непоколебимая уверенность Хельги!

Арвид продолжил, его голос приобрёл лёгкую, ледяную насмешку.

– Вернёмся к вашим жалобам на «неудобства». Придётся потерпеть. Да, здесь нет той показной роскоши, к которой вы привыкли в Бергенхольме, которую, кстати, я обеспечиваю вам в полной мере и за свои средства. И в связи с этим спешу напомнить: вы находитесь полностью на моём иждивении.

Он сделал паузу, давая этим словам впитаться, а затем его взгляд стал твёрже.

– Что же касается Линды… Приехав сюда, я увидел своими глазами, как её уважают и ценят местные жители, как она ведёт хозяйство и заботится о будущем этой земли. Теперь я полностью уверен, что она прекрасно и достойно справляется с ролью моей жены и графини этих владений. Лучше, чем я мог надеяться.

Это было прямым, сокрушительным ударом. Ингрид схватилась за грудь, будто у неё закололо сердце. Она начала шумно, прерывисто дышать, лицо её из багрового стало смертельно бледным. Она встала, пошатнувшись, оперлась о стол.

– Я… я больше не могу… – прошипела она, но уже без прежней силы. Она протянула дрожащую руку в сторону Элины. – Дорогая… нам больше нечего делать в этом доме. Собирайся. Мы уезжаем. Я ни минуты не могу здесь больше оставаться!

Затем она повернулась к Арвиду, и в её голосе прозвучала последняя, жалкая попытка манипуляции, облечённая в трагические тона:

– Надеюсь, ты соизволишь переселить меня в гостиницу… если, конечно, она есть в этом забытом Благословенным месте!

Арвид кивнул с ледяной учтивостью.

– Конечно, матушка. Постоялый двор «Три якоря» – в пяти минутах ходьбы. Нет нужды запрягать экипаж. Я сейчас отдам распоряжение, и вас проводят. Собирайтесь. Много вещей брать не нужно – служанки моей жены всё соберут завтра утром, и вы сразу же отправитесь в Нордхейм. Кстати, сегодня как раз прибыло торговое судно. Я попрошу капитана выделить вам свою каюту. Что касается вашего экипажа… он остаётся здесь и больше не понадобится.

Он посмотрел на неё прямо, и в его взгляде не было ни капли сомнения.

– Чтобы вам снова не пришло в голову вернуться сюда без моего приглашения. Надеюсь, это больше не «взбредёт» в ваши мысли. Завтра же я отправлю телефонограмму, чтобы вас отправили назад в Бергенхольм прямым рейсом после отдыха у подруги. Мой помощник встретит и доставит домой. Об этом я тоже позабочусь.

Ингрид стояла, бессильно поджав побелевшие губы. Все её козыри были биты, всё оружие обратилось против неё. Она не нашла ни единого слова в ответ. Лишь с обиженным фырканьем резко развернулась и, не глядя ни на кого, выплыла из столовой. Элина, бледная и растерянная, подхватила юбки и, бросив на Арвида последний, полный немой мольбы взгляд, поспешила за ней.

Дверь закрылась. Мы сидели за столом, и каждый думал о своём. Хельга молча смотрела на Арвида, и в её глазах стояли слёзы – не от слов унижения, брошенных в сердцах из уст Ингрид, а от гордости за своего «сына» и давней, наконец-то разрешённой боли. Магнус тяжело вздохнул и налил себе вина, отпив большой глоток. Я же смотрела на Арвида. Муж сидел, уставившись в пустоту перед собой, его лицо выглядело уставшим, будто сейчас ему пришлось пройти через серьёзное испытание. Он только что сжёг последний мост с матерью, защитив этот дом, его обитателей и… меня. Скала не обрушилась. Она выстояла. И впервые за всё время после его прибытия я почувствовала не страх или раздражение, а уважение к нему. И странную, новую близость, рождённую в этой тишине. После боя.