Глава 67

Мы с Арвидом вошли в святая святых местного прихода – кабинет пастора Бьорна. Стоило двери закрыться за нашими спинами, как шум детских голосов и суета оказались отсечены, уступив место благоговейной тишине. Это было царство мысли и духа. Стены от пола до потолка были уставлены массивными дубовыми шкафами, полки которых ломились от церковных книг и богословских сочинений. Здесь были и теологические трактаты в потёртых кожаных переплётах, и научные труды, и философские эссе. Интерьер говорил сам за себя: хозяин этого кабинета был человеком не просто начитанным, но глубоко образованным, с высокими моральными устоями и широким кругозором, что для нашей глуши было редкостью. В воздухе витал приятный аромат старой бумаги, пчелиного воска и едва уловимый запах ладана.

Пастор Бьорн сидел за своим письменным столом, склонившись над какими-то бумагами. Услышав шаги, он поднял голову, и на его лице, расцвела тёплая, понимающая улыбка.

– Ваша светлость, фру Линда, – он поднялся нам навстречу, жестом приглашая пройти вглубь комнаты. – Какая честь. Прошу вас, присаживайтесь.

Мы опустились в глубокие кресла, обитые тёмным бархатом, стоящие у камина. Арвид, сохраняя присущее ему достоинство, огляделся, и я заметила, как его взгляд смягчился.

– Рад видеть вас, пастор, – начал он своим глубоким баритоном. – Пока мы шли сюда, я успел заметить, в каком порядке содержится приют. Дети, оказавшиеся без попечения, действительно окружены здесь заботой. Это делает вам честь.

Бьорн наклонил голову, сложив руки на столе.

– Это всего лишь мой долг, ваша светлость. Но теперь, благодаря постоянной помощи вашей супруги, наши подопечные получают нечто большее, чем просто кров и еду. Они получают возможность для образования, а значит – могут надеяться в будущем на другую жизнь. Я уже говорил фру Корсмо, что епископ всецело одобряет её желание построить школу в нашем поселении. Смею надеяться, что и вы, граф, поддержите это богоугодное дело.

Арвид кивнул, бросив на меня короткий, одобрительный взгляд.

– Так и есть, пастор. Жители Рёнсвальгена должны чувствовать, что власть не только требует налогов, но и заботится о них. Образование – фундамент процветания.

Он сделал небольшую паузу, постукивая пальцами по подлокотнику кресла, и его тон стал серьёзнее.

– Кстати, я надеюсь, вы в курсе происходящего?

Пастор слегка нахмурился, внимательно слушая. Арвид, не вдаваясь в лишние детали, но достаточно откровенно, рассказал о начатом расследовании злоупотреблений Нильса Петерсена. Он упомянул, что в поселение уже направляется специальная комиссия из столицы.

– Вы, пастор Бьорн, – продолжил муж, глядя священнику прямо в глаза, – человек, пользующийся безусловным доверием местной общины. Люди идут к вам со своими бедами. Если вам известно о притеснениях прихожан, о несправедливости или угрозах, я прошу вас сообщить мне об этом. Сейчас самое время.

Преподобный задумчиво потёр переносицу. В его глазах не было удивления, скорее – усталое принятие неизбежного.

– Я не удивлён, граф. Это когда-то должно было случиться, – тихо произнёс он. – Нарыв зрел слишком долго. Конечно, народ ропщет. Люди запуганы, многие потеряли веру в справедливость. Я благодарю Благословенного, что наконец-то дело сдвинулось с мёртвой точки. Если нужна моя помощь… Я готов собрать общину здесь, под сводами церкви. Когда приедет комиссия, они смогут поговорить сразу со всеми прихожанами, выслушать каждого и составить своё мнение. А я… я буду молиться за всех страждущих и за то, чтобы правда восторжествовала.

В комнате повисла тишина, полная взаимопонимания. Мужчины, казалось, нашли общий язык. Но время шло, а главный вопрос, ради которого я притащила сюда мужа, так и не был озвучен. Я деликатно, но настойчиво кашлянула и многозначительно посмотрела на Арвида, слегка приподняв бровь. Ну же, дорогой, не забывай о цели визита.

Арвид спохватился, едва заметно улыбнувшись уголком губ.

– Ах да, – он чуть подался вперёд. – Есть ещё одно дело, пастор. Моя жена просит о попечении над одной из ваших воспитанниц, маленькой Катриной. Линда убедила меня приехать и обсудить это лично.

Бьёрн перевёл взгляд с меня на Арвида, в его глазах зажглись искорки радости.

– Так вот, – продолжил Арвид официальным тоном, за которым, впрочем, чувствовалась теплота, – я не против пребывания ребёнка в моём доме. И искренне надеюсь, что это поможет ей в последующей жизни. Более того, я готов участвовать в её судьбе, и, если потребуется, помочь в поисках родни.

Лицо пастора просветлело.

– Это… это чудесные новости! – воскликнул он, прижав руку к груди. – Я очень рад слышать это, ваша светлость. Катрина – замечательная девочка, с добрым сердцем. Я немедленно распоряжусь, чтобы её подготовили к отъезду. Тем более, так как уроки проходят здесь, в приюте, я совершенно не переживаю. Мы все будем часто видеться, и она не потеряет связи с друзьями.

Я с облегчением выдохнула. Всё складывалось даже лучше, чем я смела надеяться. Но стоило мне расслабиться, как идиллию разорвал шум и грохот.

Снаружи, в коридоре, послышались торопливые шаги и гневные голоса, от которых у меня похолодело внутри. Не успели мы с Арвидом переглянуться, как дверь кабинета с оглушительным ударом распахнулась, ударившись о стену.

На пороге стоял Нильс Петерсен. Его лицо было багровым, искажённым от бешенства, грудь ходила ходуном, словно он бежал всю дорогу. За его спиной маячили два помощника, явно не поспевавшие за своим разъярённым начальником.

Бургомистр ворвался в комнату, словно ураган, не замечая никого, кроме хозяина кабинета. Арвид и я, сидевшие в глубине комнаты, в тени книжных шкафов, остались для него невидимыми в первые секунды.

– Где она?! – взревел Петерсен, брызгая слюной. Он бросился к столу, опрокинув по пути стул. – Где ты её спрятал, лицемер в рясе?! Выдай мою жену сейчас же!

Пастор Бьорн, ошеломлённый этим внезапным вторжением, медленно поднялся, инстинктивно делая шаг назад.

– Вашу супругу? – переспросил он, и в его голосе звучало искреннее недоумение. – Нильс, о чём вы? Я не видел фру Сигрид несколько недель!

– Не ври мне! – заорал Петерсен, его глаза налились кровью. – Я всё знаю! Вы всё ещё любите друг друга! Она сбежала, и ты ей помог! Это ты вложил ей в голову эту дурь и соблазнил её!

Он сделал резкий выпад, схватил пастора за грудки его рясы и с силой встряхнул. Бьорн, человек мирный, даже не пытался сопротивляться, лишь смотрел на него с ужасом и непониманием. Я вжалась в кресло, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Это было безумие. Петерсен потерял всякий контроль.

– Петерсен! – прозвучал голос Арвида – ледяной, властный, не терпящий возражений. – Немедленно отпустите пастора!

Граф вышел из тени, его фигура казалась сейчас огромной и грозной.

– Вы в доме Благословенного и на моих глазах угрожаете преподобному! – рявкнул Арвид, делая шаг к бургомистру. – Надеюсь, вы понимаете, что подобные выходки могут иметь серьёзные последствия?