Глава 62

Мне показалось, что я проснулась раньше всех. В доме стояла та особенная, хрустальная тишина, что бывает лишь на рассвете, когда мир ещё спит. Но стоило прислушаться, как сквозь эту тишину начали просачиваться звуки: приглушённый лязг посуды из кухни, скрип половиц где-то внизу, сдержанные шаги. Слуги уже встали. С появлением гостей, особенно таких, лишней минуты в кровати не полежишь. Я вздохнула, поднялась и начала одеваться.

Из умывальной комнатки доносились звуки. Вскоре вышла Аста, вытирая лицо полотенцем.

– Проснулась? – спросила она тихо.

– Да, уже не спится. Надо ехать в приют. У меня дурное предчувствие, Аста. Бургомистр вернулся, и он, конечно, уже знает, что жена сбежала. Неизвестно, что нам ждать от этого дня.

Аста слегка нахмурилась, лицо стало серьёзным.

– Оставь это мужчинам, Линда. Я даже рада, что мы вчера всё рассказали твоему мужу и капитану Лангарду. Женщинам и старикам трудно тягаться с властью. Давай будем заниматься тем, что наметили. – Её взгляд прояснился, и на губах появилась лёгкая улыбка. – Неужели мы заберём сегодня Катрину домой? Я так рада!

Я обернулась к ней, но улыбнуться в ответ не смогла. Мои брови невольно сошлись на переносице.

– Как бы наши гостьи не обидели девочку, – проговорила я вслух свою тревогу. – Я даже подумала, может, оставить её в приюте, пока они не уедут. Не хотелось бы, чтобы Катрина чувствовала себя неуютно от вопросов и взглядов моей свекрови. Это может ранить её.

– Нет, Линда, – она вскинула на меня умоляющий взгляд. – Пожалуйста, давай заберём её сегодня. Мне не нравится сама мысль, что она останется там ещё на несколько дней. Я обещаю, что буду оберегать её от ненужного общения. Если что, можно поставить ещё одну кровать в её комнате, и я смогу быть с ней постоянно.

– Посмотрим, – мягко сказала я. – Но давай договоримся: сегодня, когда приедем в приют, не говори Катрине сразу, что его светлость дал согласие. Мало ли что может случиться в последний момент. Скажем ей только тогда, когда Арвид поговорит с преподобным. Но попроси, однако, фру Эстер подготовить её вещи.

Аста быстро закивала, её лицо просветлело.

Мы быстро оделись, выбрав простые, практичные платья, и спустились вниз. Дом уже жил своей жизнью. В столовой было пусто – свекровь и её спутница ещё не появились. Зато из кухни доносился аппетитный запах свежего хлеба и звонкий лязг посуды.

Едва мы переступили порог столовой, как навстречу нам из кухни выскочили Тор и его брат. Парни жевали на ходу, в руках у них были недоеденные куски хлеба, а вид – испуганный, словно их застали за кражей.

Тор, увидев нас, чуть не поперхнулся, но тут же вздохнул с огромным облегчением, судорожно проглатывая кусок.

– Ох, это вы, фру Линда! – выдохнул он, утирая рот рукавом. – А мы уж, грешным делом, подумали, что это мать господина идёт. А нам… ну, неловко с ней встречаться. Страшно даже.

Они попытались бочком протиснуться к выходу, но я решительно поймала их, развернула и подтолкнула обратно к кухне.

– А ну-ка, стоять! – скомандовала я тоном, не терпящим возражений.

В дверном проёме показалась Ханна. Она упёрла руки в бока и смотрела на парней неодобрительно, но с материнской строгостью.

– Быстро вернулись на место и доели весь свой завтрак! – громко сказала я, глядя на них в упор. – У вас, помимо работы, есть ещё учёба. А на это нужны силы не меньше, чем лошадей чистить или дрова колоть. Голодный работник – плохой работник, а голодный ученик – ещё хуже.

Ханна тут же подхватила, кивая головой так, что её чепец чуть съехал набок:

– Вот и я им говорю то же самое, фру Линда! А они, как только услышали шаги, тут же стреканули, как два перепуганных зайца. И куски похватали, тьфу!

Я покачала головой, глядя на смущённые лица мальчишек.

– Послушайте меня, – сказала я твёрдо. – У нас в этом доме свой уклад. Я ваша хозяйка. И не хочу больше видеть, что вы бросаете еду и убегаете, словно воришки, только потому, что кто-то спускается по лестнице или идёт по коридору. Достаточно просто почтительного отношения, поклона, если встретитесь с графиней. Но жить мы будем по тому расписанию, которое у нас сложилось. И менять его кому-то в угоду, я не собираюсь. Понятно объяснила?

Ребята закивали, смущённо, но благодарно улыбаясь.

– Понятно, фру Линда, – пробормотал Тор.

– Вот и славно. Марш за стол!

Они вернулись на свои места, где их ждали тарелки с дымящейся кашей, ломти свежего хлеба и нарезанный сыр. Мы с Астой прошли в столовую.

Марта уже расставляла приборы на длинном столе, стараясь делать это бесшумно. Я огляделась.

– А где Ингер? – спросила я.

Девушка бросила быстрый, нервный взгляд в сторону коридора, ведущего к гостевым комнатам, и закатила глаза.

– Помогает нашим гостьям с туалетом, – прошептала она, подойдя ближе. – Они капризничать изволят. То вода недостаточно горячая, то полотенца жёсткие, то зеркало кривое.

Девушка тяжело вздохнула, поправляя салфетку.

– Как же хорошо мы здесь жили, пока они не приехали… – вырвалось у неё. Она тут же спохватилась, залилась краской и прижала руку ко рту. – Ой, простите, фру Линда! Я глупости говорю, не слушайте меня. Я не должна…

Усмехнувшись, я приложила палец к губам. В глубине души я была с ней полностью согласна. И, думаю, не только я, но и все в этом доме.

В этот момент послышался шелест дорогих тканей и размеренные шаги. Мы все обернулись, выпрямив спины. В столовую вошла Ингрид. Выглядела она безупречно, даже в этой глуши умудряясь сохранять вид светской дамы, хотя тени под глазами выдавали усталость. За ней ступала Элина в красивом, явно слишком нарядном для утра платье нежного лавандового цвета.

– Доброе утро, – произнесла свекровь сухо, чуть кивнув мне.

– Доброе утро, – отозвалась я, стараясь быть любезной. – Как вам спалось?

Ингрид поморщилась, усаживаясь на то же место, что и вчера.

– Спала плохо, – пожаловалась она, и Элина тут же сочувственно закивала. – Этот постоянный скрип… Дом словно живой, всё стонет и охает. А отсутствие элементарных удобств просто ужасно. С утра голова раскалывается.

Она окинула стол критическим взглядом и требовательно спросила:

– А где мой сын?

В этот самый момент входная дверь распахнулась, впуская в душноватую атмосферу дома поток свежего, утреннего воздуха. С улицы вошла Хельга. Её щеки разрумянились от ветра, в руках она держала корзину с бельём. Услышав вопрос графини, она остановилась, и особо не церемонясь ответила:

– Хозяин в своём кабинете. Завтракать будет там, вместе с капитаном. Просили не беспокоить по пустякам.

Сказав это, она прошла в кухню, и я услышала, как она что-то говорит Ханне. Через несколько минут она вернулась с подносом и направилась по коридору в сторону кабинета Арвида.

Я проводила её взглядом. Хотелось пойти следом и перекинуться с мужем хотя бы парой слов. Мне нужно было подтверждение нашей вчерашней договорённости, нужно было увидеть его глаза и понять, что он не передумал. Я надеялась, что он сдержит слово и приедет сегодня в приют, чтобы решить судьбу Катрины. Но я сдержалась. Сейчас не время навязываться. Если они заперлись с Магнусом, значит, дело серьёзное. Возможно, они обсуждают ситуацию с бургомистром.

Ханна с Мартой начали вносить наш завтрак, расставляя блюда на столе. Аромат овсяной каши с ягодами и свежесваренного кофе немного разрядил обстановку. Мы сидели вчетвером в молчании, нарушаемом лишь звуком приборов. Я поняла, что Хельга с Улафом к нам не присоединятся. Это меня немного расстроило – с нянькой я чувствовала себя куда спокойнее и увереннее.

Сегодня свекровь не стала «водить носом» над тарелкой, а сразу приступила к еде. Утреннюю молитву она проигнорировала, а я не стала настаивать. Хозяина и старшего мужчины за столом не было, и брать на себя эту роль мне совсем не хотелось.

Несмотря на жалобы и головную боль, аппетит у матушки был отменным. Она с удовольствием поглощала молочную кашу, щедро сдобренную маслом, и делала это с таким усердием, что ложка скребла по фарфору. Элина бросала на меня быстрые, изучающие взгляды, которые я старательно игнорировала, обсуждая с Астой вполголоса планы на день. Покончив с кашей, свекровь отодвинула тарелку и взяла чашку с кофе.

– Я вижу, вы куда-то собрались, Линда? – спросила она, наконец подняв на меня глаза. – Арвид вчера обмолвился, что ты обучаешь сирот в приюте. Что ж, это, безусловно, благородно. Но позволь спросить, не кажется ли тебе, что это увлечение… несколько странное для женщины твоего положения? Не слишком ли вольно ты себя ведёшь? Хозяйке дома следовало бы позаботиться о своей репутации. И, прежде всего, о муже и продолжении рода, а не о чужих сиротках.

Я внимательно посмотрела на неё. Мой взгляд был спокойным, почти бесстрастным.

– Забота, фру Ингрид, – это прямая обязанность любой хозяйки. Особенно в этом поселении – на земле моего мужа, – сказала я чётко. – Здоровые, обученные дети – это будущие ремесленники, моряки, матери семейств. Заброшенные же дети становятся обузой или, что хуже, бедой для всех. Я лишь исполняю свой долг так, как его понимаю.

В этот момент в столовую снова вошла Хельга, как будто почуяв, что нужна поддержка. Она пристально посмотрела на мою свекровь и произнесла:

– Какие точные и правильные слова. Тут и добавить нечего, не правда ли, фру Ингрид?

Я не стала дожидаться ответа. Встала и кивнула Асте, глазами показывая на выход. Но успела заметить, как свекровь прикусила губу, а её пальцы судорожно сжали край стола. Элина же потупила взгляд, но уголок её рта дрогнул в лёгкой, едва уловимой усмешке.