Глава 59

Я предложила гостям пройти в приготовленные комнаты, чтобы освежиться с дороги. Йенс с грумами уже занесли их плетёные сундуки и саквояжи в покои на первом этаже. Голоса в гостиной затихли, осталась только тяжёлая тишина, словно дом, привыкший к шуму простых людей, на миг замер, не зная, как реагировать на внезапное вторжение аристократической крови. Я попросила Ингер с Мартой помочь гостьям – благо служанки хорошо знали, что именно требуется для того, чтобы любая дама почувствовала себя в безопасности и комфорте. Хельга только буркнула что-то себе под нос, но тут же ушла.

Пока Ингрид и Элина пребывали в своих комнатах, я прошла в столовую и уточнила у Ханны, всё ли готово к обеду. Ханна, с видом человека, сделавшего невозможное, вытерла руки о фартук и уверила меня, что всё в порядке – и что слуги уже пообедали. Это было важно: мне претила сама мысль, что мои люди, будут бегать голодными, пока не выполнят все указания, как это было принято в доме Корсмо в Бергенхольме. Здесь – мой дом и всё будет по-другому.

Через какое-то время двери столовой распахнулись. Свекровь вошла первой – будто именно ей принадлежали все права распоряжаться пространством. Ингрид не просто шла, а плыла. Не колеблясь ни секунды, она направилась к тому концу стола, который традиционно считался почётным – к месту главы семьи. Элина двигалась тенью позади, но выбрала место сразу же – справа от моей свекрови.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок вызова, но не подала виду. Спокойно, без малейшей суеты, я прошла к противоположному концу длинного стола и села на своё место. Оно было скромнее, но именно отсюда хозяйка руководила подачей блюд и беседой.

Арвид, войдя следом, замер на мгновение, его взгляд скользнул по матери, усевшейся во главе. Что-то промелькнуло в его глазах – не гнев, скорее оценка и… понимание? Он молча обошёл стол и сел рядом со мной. Маленькое действие. Но в тот момент оно значило куда больше, чем слова. Хельга, войдя с подносом, одобрительно кашлянула, она поставила его на стол и расположилась рядом с Улафом. Поближе к нам. Магнус занял место напротив Асты.

– А вот и наш обед, – сказала я ровным голосом, когда Ханна начала расставлять супницы.

Ингрид с некоторой церемониальностью приподняла крышку. Её тонкий, холеный нос едва заметно сморщился.

– Благословенный… тушёная треска и корнеплоды, – произнесла она с лёгкой, но отчётливой ноткой брезгливости. – Простите, но я забыла, как… самобытно питаются в этих краях.

– Еда здесь простая, но здоровая и сытная, – ответила я с вежливой улыбкой, не поднимая глаз от своей тарелки. – Однако, если вы желаете более изысканных, столичных блюд, я могу распорядиться. Улаф мог бы привезти нужные продукты. Правда, это займёт время.

В этот момент Хельга, ставя перед Арвидом небольшую корзинку с хлебом, проворчала себе под нос, но так, чтобы слышали все:

– Обычно в этих краях незваные гости благодарят за пищу и кров, а не суют свой нос в кастрюли, пока хозяин дома не прочтёт молитву.

Магнус, поднося ко рту стакан воды, резко кашлянул, подавившись. Арвид опустил голову, прикрыв глаза рукой, но я успела заметить, как уголок его рта дрогнул. Фру Ингрид же застыла, будто проглотила острую ледяную иглу. Цвет её лица из бледного стал почти фарфорово-белым. В наступившей неловкой тишине Арвид поднял голову. Его лицо было совершенно спокойным. Он сложил руки и, глядя прямо перед собой, негромко, но чётко произнёс:

– Благословенный, благодарим тебя за эту пищу, которую мы сейчас примем, и руки, что её приготовили. Дай нам мудрости в наших речах и милосердия в наших сердцах. Аминь.

Короткая, простая молитва, прозвучала как финальный аккорд, ставящий точку в обмене колкостями и напоминающий всем об истинном порядке вещей за этим столом.

– Сын мой, – заговорила Ингрид ледяным тоном, глядя в сторону. – Мне кажется, твоя… домоправительница… позволяет себе излишнюю дерзость.

Я затаила дыхание. Арвид медленно поднял на неё взгляд.

– Хельга знает своё дело, – прозвучал его ровный, негромкий голос. – Она не просто домоправительница, и вам это прекрасно известно, матушка. За многие годы верной службы моя няня заслужила право на уважение и… на собственную прямоту.

Ингрид повернула к нему голову. На секунду в её холодных глазах мелькнуло нечто, похожее на настоящее, неконтролируемое недоумение. Будто она впервые поняла, что её сын, продолжение и опора, может встать на защиту кого-то другого в её присутствии.

Пауза затянулась, становясь невыносимой. Я решила сбить накал, переведя разговор в спокойное русло.

– Надеюсь, ваша дорога прошла без особых происшествий?

– Ах, дорога… – Ингрид театрально вздохнула, откладывая ложку. – Эти ужасные колеи, этот пронизывающий ветер…

Было заметно, что она быстро взяла себя в руки и решила избрать другую тактику в поведении. Она скорбно покачала головой, достала платок, приложила его к сухим глазам и, игнорируя меня, обратилась к сыну.

– Нам пришлось выехать ещё вчера ночью, твой помощник, дорогой, не смог найти ни одной приличной каюты на пароходе до Нордхейма. Это возмутительно! Неужели сообщение на север настолько загружено, что о билетах нужно думать за несколько дней?

Арвид, намазывая масло на хлеб, ответил без особой эмоции:

– Обычно, когда люди едут в столицу, они договариваются об обратном пути заранее. Это то, что касается пассажирских судов. Думаю, мой помощник просто не посмел предложить вам места на грузовом судне. Там, согласитесь, нет никаких удобств для дам.

Я решила продолжить свою дипломатическую разведку.

– Я смотрю, вы путешествуете налегке. Где же ваш багаж и слуги? Надолго ли вы планируете задержаться в Нордхейме?

Мне ужасно хотелось спросить прямо: «И сколько вы собираетесь торчать здесь, у нас?» – но я сдержалась.

Мать Арвида отпила глоток воды, её пальцы плотно сжали хрустальный бокал. Она снова не удостоила вниманием мой вопрос и сказала в никуда.

– Надеюсь, раз уж я здесь, мой сын решит вопрос с нашей отправкой. На пароходе от Рёнсвальгена всего три часа, а если опять трястись в экипаже – это займёт целый день. Я, конечно, надеюсь побыстрее увидеть мою дорогую подругу.

Она произнесла это, но её взгляд, скользнувший с Арвида на меня, был странным – в нём не было нетерпения, а лишь холодная, расчётливая оценка.

– Хотя, признаться, мне не терпелось увидеть именно вас, – добавила она, и в её голосе прозвучала странная, металлическая нота. Я уловила в её тоне досаду. Словно она ожидала увидеть во мне дрожащую девочку, готовую упасть перед ней ниц, а увидела… хозяйку.

Обед продолжался в тягостной тишине. Только ложки, осторожно касающиеся фарфора, да редкие замечания о погоде. Я заметила, как Арвид время от времени бросает на меня внимательные взгляды, будто оценивая мои ответы, манеру держаться, слово за словом.

После того как Ханна унесла пустые тарелки, свекровь изящно вытерла губы салфеткой.

– Линда, я хочу осмотреть дом, – заявила она, обращаясь ко мне. – Он очень изменился, я не была здесь много лет. Покажи мне, как вы здесь все устроились.

Как хозяйка, я должна была встать и проводить её. Но прежде чем я сделала движение, Хельга, уносящая солонки, чуть заметно мотнула головой: «Не нужно». Я поняла. Подчиниться сейчас – означало признать её право распоряжаться здесь.

– Хельга с удовольствием проведёт вас и всё покажет, – сказала я мягко, но не оставляя места для возражений. – Она лучше всех знает этот дом.

Ингрид приподняла тонкую бровь, явно не ожидая отказа. Но промолчала. Она встала, и все, кроме Арвида и меня, поспешили встать вслед. Элина, отходя, на мгновение задержалась. Она повернулась ко мне, и на её прекрасном лице появилась милая улыбка.

– Спасибо за вашу доброту и гостеприимство, графиня, – произнесла она тихим, мелодичным голосом. – Простите, если наше присутствие создаёт для вас неудобства.

Её взгляд скользнул к Арвиду, а затем снова ко мне. И в этом взгляде, быстром и оценивающем, я успела уловить то, что подтвердило мои худшие подозрения. Её молчание за обедом было стратегией. Эта девушка не была простой, застенчивой спутницей. Она выжидала, изучала обстановку, взвешивала силы.

– Ваш визит ничуть не осложняет нашу жизнь, – ответила я с той же вежливой улыбкой, за которой не было ни капли тепла.

Элина ответила полуулыбкой и быстро выскользнула из комнаты вслед за Ингрид.

Когда дверь за ними закрылась, воздух в столовой словно обновился. Я откинулась на спинку стула, глубоко вдохнула и повернулась к Арвиду. Он сидел, сцепив руки, его лицо было задумчивым.

– Мне нужно поговорить с тобой, – сказал он тихо. – Позже. Наедине.

В его голосе была серьёзность, и ещё что-то… что заставило сердце дрогнуть.

– Конечно, – ответила я.

Но прежде чем мы успели разойтись, в дверь постучали. На пороге вновь появился Тур, взъерошенный и взволнованный.

– Господин Корсмо… Там какой-то извозчик просил вам передать. Бургомистр Петерсен вернулся в поселение.

Тишина опустилась на комнату, как снег ночью – без предупреждения.

Мужчины тут же поднялись и ушли в кабинет – совещаться, обсуждать, принимать решения.

Мы остались в столовой. Ханна с Мартой молча собрали посуду. Аста сказала, что будет в классной комнате. Ей нужно подготовиться к завтрашним занятиям и проверить тетради, а там, по крайней мере, тихо. Я кивнула, а сама я вдруг почувствовала ужасную усталость. Хотелось спрятаться хоть на час, уйти в тишину и забыть этот ледяной взгляд Ингрид, неискреннюю улыбку фрёкен Мунк, эти навязанные роли и невысказанные угрозы.

И я решила: пойду в нашу комнату. Закрою дверь. Достану дневник и погружусь в ту историю, другую жизнь. Там тоже хватало боли… но там, по крайней мере, всё было честно. Мне хотелось узнать – как Аннели добралась домой. И что ждало её после стольких лет отсутствия. Признание? Отчуждение? Прошлое, от которого нельзя убежать? Я вдруг осознала, что мне жизненно необходимо на какое-то время перестать быть Линдой Корсмо. Хотелось стать просто читателем, сопереживающим другой женщине, чьи тревоги и надежды сейчас казались такими знакомыми и такими далёкими.