Глава 57

Тишина в кабинете стала густой и тягучей, как смола. Арвид, стоял у своего массивного стола, и глядя нас, громко произнёс, чеканя каждое слово:

– Я слушаю. И начните с самого главного. Что это за документы, которые нельзя было оставлять, Хельга?

Она, обычно такая бойкая, на мгновение замялась, но затем, выпрямив спину, молча протянула ему сложенные листы. Мы знали, что там написано. Я видела, как дрожали её пальцы. Арвид взял бумаги, его взгляд скользнул по тексту, и я наблюдала, как меняется его лицо. Сначала – привычная настороженность и скепсис, затем – лёгкое недоумение, и, наконец, ледяная ярость, от которой кровь стыла в жилах. Его глаза расширились, зрачки стали чёрными, почти бездонными. Он дочитал до конца, до той самой строчки, где доктор Андрес собственноручно написал: «Все следы на теле свидетельствуют о постоянном и жестоком избиении».

Не говоря ни слова, он поднял взгляд на Магнуса и коротким кивком подозвал его. Капитан, до этого наблюдавший за происходящим с каменным лицом, подошёл, взял протянутые листы. Я видела, как его глаза бегут по строчкам, как скулы напряглись, а губы сложились в тонкую, злую нитку. Он шумно втянул воздух и чуть не сорвался на крепкое слово, но сдержался, бросив на нас с Астой быстрый взгляд.

Арвид перевёл взгляд на нашу компанию. Мы стояли, затаив дыхание, как преступники, ожидающие приговора. А я в тот момент ждала не приговора, а… оправдания. Его реакция сейчас определяла всё. Мне отчаянно хотелось верить, что он не тиран, не бездушный аристократ, а человек, способный на сострадание и справедливость. Что все наши стычки лишь следствие непонимания, борьба двух сильных характеров, столкнувшихся в чуждом им браке.

Он медленно обошёл стол, сел в кресло и задумчиво отвернулся к окну. Пауза затягивалась, становясь невыносимой. Первой не выдержала Хельга.

– Бедная девочка, – её голос дрогнул. – Всё, что с ней случилось… это ужасно. Ты должен помочь ей, Арвид.

Он медленно повернулся. Его лицо было непроницаемым, но в глазах бушевали самые настоящие штормовые волны.

– Где сейчас находится Сигрид Петерсен? – спросил он глухо, глядя в пространство поверх наших голов.

Я поняла, что нужно брать ответственность, защитить Хельгу и Улафа. Сделав шаг вперёд и преодолевая внутреннюю дрожь, я пристально посмотрела в его глаза.

– Мы спрятали жену бургомистра, – сказала я чётко. – Это была моя идея, и я ни о чём не жалею.

Но старики не позволили мне взять вину на себя. Хельга и Улаф тут же подскочили ближе, наперебой начав возражать.

– Не слушай Линду! Это мы спрятали фру Сигрид!

– Мы отвезли её на маяк, к Йохану!

– Нельзя бросать людей в беде! Ты не знаешь, как здесь живут…

– Она годами скрывала, как страдает от этого негодяя!

Арвид резко хлопнул ладонью по столу. Грохот заставил всех вздрогнуть и замолчать.

– Вы понимаете, чем это может для вас обернуться? – его голос снова зазвенел сталью. – Почему вы ничего не сказали мне? Зачем нужно было заниматься самоуправством? Будь я в курсе с самого начала, я бы пригрозил Петерсену судом и газетными разоблачениями! Ему бы ничего не оставалось, как тихо отпустить жену! А теперь, если начнутся разбирательства и выяснится, что вы её укрываете… это уже можно перевернуть в его пользу и представить как похищение! Он может потребовать вашего наказания! Вплоть до суда!

Улаф, обычно такой смирный, вышел вперёд и отодвинул супругу за спину. Глаза старика горели решимостью.

– Пусть судят меня! – прохрипел он. – Но отдавать женщину назад этому извергу – нельзя!

И тут заговорила Аста. До этого она стояла в тени, тихая и испуганная. Но теперь она подошла к столу и посмотрела прямо на Арвида, а потом на Магнуса. Её голос срывался.

– Пожалуйста, помогите фру Петерсен. Ведь бургомистр не только бьёт свою жену. Он и к другим женщинам относится как… к вещам. Он приставал к внучке доктора. Если оставить всё как есть, пострадают и другие. Не только она… Пожалуйста…

Она заплакала. Тихо, без рыданий, просто слёзы покатились по её бледным щекам. Девушка пыталась их сдержать, но они предательски продолжали литься, заставляя её всхлипывать. В наступившей тишине это было невыносимо оглушительно. Я видела, как содрогнулся Магнус, как он сглотнул и провёл рукой по лицу, и мне показалось, что всё его существо рвётся к ней, чтобы утешить, защитить. Я сама подошла и обняла Асту, прижимая её к себе. И бросила взгляд на мужа.

Он не сводил с меня глаз. И в выражении его лица я, наконец, увидела не гнев, а ту самую решимость, на которую так надеялась. Он глубоко вздохнул и перевёл внимание на Лангарда.

– Что предлагаешь?

Капитан на секунду задумался, собираясь с мыслями.

– Пусть фру Сигрид пока остаётся на маяке и не показывается. Завтра бургомистр вернётся, и всё закрутится. Ему придётся объясняться с тобой по поводу финансов. Это выбьет его из колеи, он начнёт делать ошибки.

Арвид кивнул.

– Верно. Нам нужно собрать доказательства, запросить отчёты о расходовании налогов, вызвать сюда комиссию из столицы для расследования – ревизоров, адвокатов. Они опросят жителей. После этого я обращусь напрямую к монарху и в правительство, указав на ущерб, нанесённый и населению, и моим интересам. Его вина будет доказана. Он будет лишён всего: должности, имущества, привилегий. Его ждёт ответственность за злоупотребление властью и хищения.

Затем он повернулся к нам, и его взгляд снова стал жёстким.

– А вам я запрещаю лезть в это дело. Вы меня поняли? Теперь я сам займусь этим и приставлю тайную охрану к маяку. Пусть Сигрид остаётся там. Как только у Петерсена начнутся серьёзные проблемы, она сможет подать прошение на развод. Я поговорю с ней в ближайшее время. И нужно известить её отца. Уверен, узнав, как обращались с его дочерью, он сделает всё для её защиты.

Мы закивали, чувствуя, как гигантская тяжесть спадает с плеч. И тут Хельга, сияя от облегчения, вдруг сказала:

– Знаешь, а ведь пастор Бьёрн…

Моё сердце упало. Мне показалось, она хочет выложить всё о давних чувствах между пастором и Сигрид, что сейчас было совершенно ни к чему. Широко раскрыв глаза в предостерегающем взгляде, я резко перебила её.

– Арвид, я хотела тебя попросить… Мы все хотим. Разреши Катрине, той девочке, что ты видел, пожить здесь, у нас. Малышка недавно потеряла мать, ей тяжело в казённых стенах, она домашняя, добрая. Я хочу помочь ей. Нужно изучить бумаги, которые были при ней, возможно, получится найти родных. Ей не место в приюте.

Муж повернулся и внимательно посмотрел на меня. Аста и Хельга замерли. Даже Улаф смотрел на Арвида с немой надеждой.

– Что же, – медленно произнёс он. – Я не против, раз вы все этого хотите. Привозите девочку.

Я выдохнула с облегчением, не веря своему счастью.

– Спасибо. Но преподобный Бьёрн просил тебя лично посетить приход и сообщить ему об этом.

Арвид немного помолчал.

– Хорошо. Думаю, завтра у меня будет возможность заехать в церковь. Поговорю с пастором и посмотрю на этот ваш класс для сирот.

Затем он снова сделал паузу и добавил, в его голосе впервые прозвучала лёгкая, почти неуловимая теплота:

– Надеюсь, забота об этой девочке пробудит в тебе материнские чувства, и ты задумаешься о собственных детях.

Я почувствовала, как по щекам разливается горячий румянец. Магнус сдержанно хмыкнул. Хельга и Улаф расплылись в улыбках. Аста опустила глаза, но я заметила, как приподнялись уголки её губ.

И в этот самый момент, словно злой рок, прервавший мирную сцену, снаружи донёсся топот ног, отчаянный стук в дверь и взволнованный голос одного из братьев:

– Господин Корсмо, ваша светлость! Идите быстрее! Там графиня приехали! Фру Ингрид! Ваша мать!

«Твою ж мать», – подумала я. Этого только не хватало. Та радость, тот проблеск надежды на мир, что мы только что обрели, померкли в одно мгновение. И в моей голове, словно отголосок из другого мира, всплыла фраза дяди Мити из кинофильма «Любовь и голуби»:

«Страшную весть принёс я в твой дом, Надежда! Зови детей!»