Глава 56

Когда закончились уроки и дети начали шумно собирать тетради, я почувствовала нарастающее в груди беспокойство. Мысли о разговоре с пастором никак не отпускали. Аста уже знала, что забрать девочку мы сможем только после разрешения Арвида. Она старательно держалась, но по глазам было видно – расстроена так же как и я.

Мы вышли во двор приюта. Мальчишки уже стояли там вместе с Катриной, она внимательно слушала Тора и улыбалась, прижимая к груди свою книжку. Но стоило нам подойти, как улыбка сошла с её лица, будто растворилась в холодном воздухе.

Она сразу почувствовала настроение взрослых. Впрочем, это было очевидно.

– Не разрешил… – тихо сказала она, и глаза её тут же посерьёзнели. – Значит, я остаюсь?

– Не совсем так, милая, пастор как раз разрешил, – поспешила я её успокоить. – Надо ещё спросить разрешение у графа. Но на выходные ты точно приедешь к нам в гости.

Она на удивление восприняла это спокойно. Слегка улыбнувшись, она даже хмыкнула, и в её глазах мелькнула искорка какой-то взрослой, недетской мудрости.

– Его светлость не такой уж и злой, – заявила она вдруг. – Не волнуйтесь, я подожду. И не буду плакать, я же обещала. Вы завтра опять приедете?

Мы с Астой с облегчением вздохнули и закивали.

– Конечно, приедем! Ты не успеешь соскучиться!

Парни по очереди обняли её, а Тор отвёл Катрину в сторону и что-то зашептал ей на ухо. Похоже, он по-своему, объяснял ей, что в жизни всякое бывает и надо надеяться на хорошее. Мы попрощались, и она медленно пошла в сторону калитки, где её уже ждала Герда. Аста, глядя им вслед, сказала, что уже поговорила с этой ответственной девочкой, и та обещала присматривать за Катриной и следить, чтобы старшие дети не обижали малышку.

Можно сказать, что уехали мы с лёгким сердцем, но на душе всё равно оставался осадок. Проезжая мимо лавки мясника, я заметила знакомую повозку. На облучке сидел Улаф, погруженный в размышления. Я попросила Йенса остановиться, и мы с подругой быстро направились к старику, нам не терпелось узнать все последние новости.

– Жду Хельгу, – пояснил он, кивая на лавку. – Решила заехать к Элин, та обещала ей какой-то жир, что помогает от болей в коленях. Заодно и купить что-то вкусное к столу.

Время было послеобеденное, народу на улице было немного, и мы решили её дождаться, наперебой задавая Улафу вопросы. В этот момент из лавки вышла Хельга с небольшой корзиной. Увидев нас, она заспешила, быстрыми шагами подошла к повозке, сунула корзину внутрь, а затем приблизилась к нам и, оглядываясь по сторонам, зашептала:

– Всё прошло как по маслу. Андрес сразу поверил мне и согласился поехать с нами. И знаете почему?

– Почему? – прошептали мы с Астой в два голоса, невольно поддаваясь её конспиративному настрою.

– А потому что этот мерзавец и доктору успел насолить! – глаза Хельги горели праведным гневом. – Много лет его лечебница стоит на одном месте, люди к нему идут. Сами понимаете, лечиться в столицу не наездишься, а Эвен Андрес – добрый человек. Цены на лекарства держал небольшие, и никому не отказывал в помощи. Хоть ночью приди, соберётся и поедет. Так вот, внучка есть у доктора, молоденькая совсем, весной шестнадцать исполнилось. Вроде ребёнком только была, а тут расцвела незаметно. И многие парни уже поглядывают на неё. Только на её беду и проклятый Петерсен заметил этот распустившийся бутончик, и стал он в аптеку заезжать.

Мария дедушке всегда рада помочь, часто за прилавком стоит. А тут заметил старый Андрес что внучка тяготится в аптеку идти. А потом и сам увидел, как этот… Даже не знаю, как сказать… Перегнулся через прилавок, держит крепко её за руку и что-то шепчет девочке на ухо, и улыбается так похабно. А та стоит и слова сказать не может, побледнела вся. У доктора аж сердце заколотилось, вышел он из подсобки и отчитал его. Так, мол, и так, вы взрослый мужчина, жену имеете, зачем вы руки протягиваете к девушке? – Продолжала Хельга дрожащим от злости голосом. – Тот только рассмеялся ему в лицо и говорит: «Ты, старик, на пути у меня не стой, а то хуже будет».

И началось… Налоги взвинтил, бумаги на все лекарства требовать стал, проверками замучил. В поставках заморских лекарств отказал, сославшись на новые пошлины. Боится Эвен за внучку, просто замирает от страха. Защитить её некому. Сперва он испугался, когда мы всё рассказали, но потом в нём что-то переломилось.

– И он согласился быть свидетелем? – спросила я.

Хельга утвердительно покачала головой.

– Согласился. Но с условием: позовём его, только когда дело получит огласку. А уж когда он Сигрид увидел и осмотрел… В глазах у него такая решимость вспыхнула! Сказал: «Всё опишу и буду в первых свидетелях!» Вот так вот. А пока молчать будет, не беспокойтесь. Клятву какую-то давал, не имеет права ничего о пациентах разглашать. Только если в суде. Мы его уже назад отвезли, к лечебнице подвозить не стали, высадили на окраине. Сказал, сам доберётся, да и к одной вдове ему нужно, сына её проведать, тот рыбачил и с лодки свалился, сильно простудился.

Я слушала этот рассказ, и внутри разливалась леденящая волна отвращения. Теперь я понимала, что моё первое впечатление о бургомистре было не просто минутной антипатией. Этот человек был гнилым изнутри. Он не просто неприятный тип – он отвратительный негодяй, возомнивший себя владельцем не только поселения, но и всех его жительниц. Если он позволил себе такие вольности с шестнадцатилетней девочкой, то что же приходилось терпеть его бедной жене? Меня буквально затрясло от омерзения.

Мы ещё немного постояли, и я сказала, чтобы Улаф с Хельгой ехали потихоньку домой. Я приеду следом, быстро куплю муки, и ещё по мелочи, что просила Ханна, это недолго. Когда мы заехали во двор, то ещё раз обсудили, что согласие доктора – это большая удача. Нужно дождаться завтрашнего дня и посмотреть, как будут развиваться события. Те подобия блюстителей порядка, что сидели с Петерсеном в одной ратуше, наверняка получали от него мзду. Надо было очень обстоятельно подумать, как вести себя дальше.

С этими мыслями мы вошли в дом. И тут я увидела их. Арвида и капитана. Они стояли в гостиной, и по лицу моего мужа можно было безошибочно понять – он слышал последние слова Хельги. Его взгляд, тот самый, холодный и оценивающий, что я запомнила с первого дня в этом мире, не обещал ничего хорошего. Он был зол. Очень зол.

Стало ясно, что он услышал о бумагах, и его тон стал жёстким, приказным.

– Немедленно все в мой кабинет. Жду объяснений.

Не сказав больше ни слова, он развернулся и ушёл. У меня слегка подкосились ноги. Ну почему я так на него реагирую? Тушуюсь, будто провинившаяся школьница перед строгим преподавателем! Я кинула взгляд на Асту – она была бледна, как полотно. Улаф покачал головой, кашлянул в кулак и пробурчал себе под нос:

– А я говорил, что надо было дождаться Арвида и с ним решать…

Хельга вздёрнула подбородок, в её глазах читался вызов.

– Ну, что, уже. Пошли.

Капитан Лангард, стоявший чуть поодаль, лишь слегка моргнул мне, и в его взгляде я прочитала совет: «Сейчас не стоит упрямиться». Пропустив нас вперёд, он пошёл за нами, замыкая нашу странную процессию, направляющуюся будто на суд.