Глава 55

Извозчик оказался разговорчивым мужчиной лет пятидесяти, с густыми рыжеватыми усами и простым, но внимательным взглядом. Арвид откинулся на спинку сиденья и смотрел на проплывающие мимо фасады домов Рёнсвальгена. Воздух был плотным от невысказанных мыслей. Магнус сидел рядом, молча глядя в сторону, давая другу время собраться с мыслями перед неизбежным разговором.

Вдруг Арвид наклонился вперёд, к перегородке, отделяющей их от козел.

– Эй, друг, – окликнул он извозчика. – Как дела в поселении? Люди не жалуются?

Мужчина обернулся, и на его обветренном лице появилась живая, словоохотливая улыбка.

– Как же, господин, без жалоб? Жизнь-то она… она не сахар. Народ, конечно, ропщет. На налоги жалуется, на цены. А управление наше, с позволения сказать, главу поселения, господина Петерсена, крепко недолюбливают.

Он умолк, оглянувшись по сторонам, будто опасаясь, что его слова услышат не те уши, потом всё же решился продолжить, понизив голос:

– Но все надеются, раз уж вы, господин граф, пожаловали, так всё наладится. Справедливость восторжествует. Да и графиня ваша, храни её Благословенный, очень добрая женщина. Не побрезговала, вон, за сирот взялась. Многие наши жёны только и говорят об этом. Слышно, даже школу для ребятни строить хочет.

Арвид почувствовал, как внутри что-то сжалось. Снова она.

– Школу? – переспросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Да, настоящую школу! У нас в поселении! – оживился извозчик. – Только уж больно опасаются люди, что бургомистр палки в колёса ставить будет. Очень уж он не любит, когда кто решения принимает без его разрешения. А уж если это женщина… – Он многозначительно хмыкнул и почесал затылок. – Извините за прямоту, господин.

Арвид кивнул и погрузился в свои размышления, больше не слушая нескончаемые новости, которые так и продолжали литься из уст мужчины как из рога изобилия. Слова извозчика, простые и бесхитростные, проникали в его сознание, словно капли, размывающие каменную стену. Всё, что он говорил, полностью совпадало с утверждениями Магнуса и его собственными догадками о Петерсене. Однако в этой общей картине его жена представала не как неуравновешенная особа, а как благодетельница. Это вызывало у него не облегчение, а странное гнетущее чувство. Он совершенно не знал эту женщину, с которой был обвенчан.

Экипаж, наконец, остановился у массивного, но не отличавшегося изяществом здания ратуши. Арвид вышел, велев извозчику ждать. Магнус последовал за ним.

В просторном, но почти пустом холле за конторкой сидел тощий мужчина в очках. Он сосредоточенно что-то записывал в толстую книгу. Увидев вошедших, он поднял глаза, и Арвид буквально физически ощутил, как по спине чиновника пробежала волна страха. Тот вскочил так резко, что чуть не опрокинул стул.

– Г-граф Корсмо! – пролепетал он бледнея. – Какая честь! Чем могу служить?

– Я здесь, чтобы видеть бургомистра Петерсена, – холодно произнёс Арвид, окидывая взглядом пустующие залы. – Немедленно доложите обо мне.

Клерк опустил глаза, его пальцы нервно перебирали канцелярские предметы.

– Господин бургомистр… он… его нет. И… и членов поселенческого совета тоже.

– Где они? – голос Арвида звучал холодно и резко.

– Не знаю, честное слово, не знаю! – чиновник чуть не плакал. – Уехали. Три дня назад. Все вместе. Сказали, по неотложным делам. Куда – мне, мелкой сошке, не докладывают.

Арвид почувствовал, как горячая волна раздражения подступает к вискам. «По неотложным делам» – звучало крайне подозрительно. Неужели Петерсен, узнав о его приезде, намеренно избегал встречи?

«Трусливый хамелеон», – мелькнуло у него в голове.

Не говоря больше ни слова, он резко развернулся и вышел из ратуши. Магнус, бросивший на перепуганного клерка полный сочувствия взгляд, последовал за ним.

– Домой, – отрывисто бросил Арвид извозчику, вскакивая в экипаж.

Они ехали молча. Раздражение клокотало в нём, не находя выхода. Петерсен скрылся. Его совет – тоже. В Рёнсвальгене царило запустение, которое он, граф, допустил по своей глупости и невнимательности.

Когда экипаж остановился у его собственного дома, Арвид почти выпрыгнул из него. Он расплатился с извозчиком, пересёк двор и тяжёлыми шагами вошёл в прихожую. Тишина в доме была гнетущей. Пахло сдобным хлебом и воском для мебели, но не было слышно привычных голосов.

Из кухни высунулось круглое лицо кухарки Ханны. Увидев хозяина, она всплеснула руками.

– Господин граф! Вернулись!

– Где все? – спросил Арвид, снимая плащ и перекидывая его через спинку стула.

Ханна, женщина простосердечная и непосредственная, развела руками.

– Да дома-то никого и нет, опять! Кроме меня, да камеристки с горничной фру Линды. Очень уж они все заняты теперь. Всё время в делах и хлопотах.

– В каких хлопотах? – в голосе Арвида прозвучало нетерпение.

– А кто их знает, господин, – пожала плечами Ханна. – Ваша супруга, фру Линда, она ведь непростая. Вчера вот, вечером, куда-то уезжала с Улафом да с Хельгой. Вернулись уж за полночь. А сегодня ни свет ни заря – опять все разъехались, словно по тревоге. Хельга с Улафом тоже. Сказали, не знают, когда будут. Но обед-то у меня готов. Вот и жду.

Она, видя мрачнеющее лицо хозяина, поспешила ретироваться обратно на кухню.

Арвид медленно повернулся к Магнусу, стоявшему в дверях прихожей. На его лице было написано полнейшее недоумение, смешанное с нарастающим беспокойством.

– Магнус, – проговорил он, и в его голосе зазвучала не ярость, а растерянность. – Что, чёрт возьми, вообще происходит? Петерсен куда-то уехал, оставив ратушу пустой, а моя жена исчезает по ночам с мужем моей няньки и самой Хельгой и «очень занята». Занята чем? Строительством школы для сирот? Или чем-то ещё?

Он прошёлся по столовой, сжимая и разжимая кулаки.

– Я чувствую себя чужаком в своём же доме и на своей земле. Я не понимаю, какие здесь плетутся сети. И самое ужасное, – он остановился и посмотрел на друга, – что я начинаю подозревать, будто единственный человек, который пытается что-то делать, это та самая «девчонка», которую я совсем не знаю.

Магнус молчал, давая другу выговориться. В его глазах читалось понимание. Наконец, он подошёл к столу, налил два кубка эля из стоявшего там графина и протянул один Арвиду.

– Выпей. И успокойся. А потом подумай. Петерсен не просто так уехал. Он что-то замышляет или чего-то боится. Возможно, опасность исходит не только от тебя. А что до Линды и Хельги с Улафом… Может, пора перестать строить догадки и просто дождаться их возвращения? И послушать, что они скажут…

Арвид взял кубок, поднёс его к губам и залпом осушил. Горьковатый вкус эля немного прояснил голову. Он смотрел в окно, на пустынную улицу, где ветер гонял опавшие листья. Впервые он не знал, что ему делать. Просто ждать? Это было самое трудное.

Томительное ожидание тянулось уже больше часа. Арвид нервно прохаживался по гостиной, тогда как Магнус, заняв кресло у камина, с философским спокойствием наблюдал за его метаниями. В доме царила неестественная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев и мерным тиканьем напольных часов.

Внезапно со стороны двора донёсся скрип колёс и ржание лошадей. Арвид резко подошёл к окну. Сначала во двор въехала знакомая повозка Улафа, запряжённая неторопливой лошадкой. А следом за ней, плавно и почти бесшумно, подкатил лёгкий экипаж Линды. Грумы помогли женщинам спустится и побежали к конюшне вслед за отъезжающим кучером.

Они стояли вместе: Линда – прямая, собранная, в простом неброском плаще. Улаф – с неожиданно бодрым лицом. Хельга – оживлённо говоря и активно жестикулируя. Аста, компаньонка Линды, стояла скромной тенью рядом со своей подругой, держа в руках корзину. Все они собрались в тесный круг на утрамбованной земле двора и погрузились в обсуждение. Арвид, стоя у окна, чувствовал себя чужим, шпионящим за их слаженным миром, в котором ему не было места.

Наконец, кивнув друг другу, они направились к дому. Арвид отошёл от окна и, скрестив руки на груди, занял позицию в проёме, рядом с ним встал Магнус, стараясь придать своему лицу выражение холодного, ожидающего спокойствия. Дверь в прихожую распахнулась, и в дом ввалилась небольшая, но шумная компания. Воздух сразу наполнился запахом дорожной пыли, свежего ветра и какой-то особой энергии, которая всегда возникает после удачно завершённого дела.

– …бумаги у меня, – говорила в этот момент Хельга, снимая платок и хлопая себя им по юбке, поднимая облачко пыли. – Я не стала их там оставлять, сразу сунула в сумку, мало ли что…

Она замолчала на полуслове, её взгляд упал на Арвида и Магнуса. За ней замолчали остальные. Линда застыла на месте, Аста, стоявшая чуть позади, инстинктивно прижала руки к груди. Громкая, живая речь оборвалась, словно её отрезали ножом. В наступившей тишине было слышно, как на кухне звякнула посуда.

Все замерли на пороге, словно ожившая картина, внезапно нарушенная появлением хозяина дома.

Арвид медленно оттолкнулся от проёма и подошёл ближе. Его тень легла на замершую группу. В этой гробовой тишине голос Арвида Корсмо прозвучал громоподобно, обжигающе холодно.

– Какие бумаги? – произнёс он, внимательно всматриваясь в каждого. – И чем это вы все, позвольте спросить, занимаетесь за моей спиной?

Он обвёл их тяжёлым, испытующим взглядом, выдерживая паузу, чтобы дать давлению этой тишины возрасти до предела.

– Немедленно все в мой кабинет, – отчеканил он, поворачиваясь к двери. – Жду объяснений. И чтобы без утайки.

Не дав им опомниться или возразить, он развернулся и уверенными шагами направился по коридору в свои покои. Он прошёл в кабинет и встал у массивного стола, положив на него ладони, ожидая. Через мгновение в дверях появилась бледная Линда, за ней – опустив глаза Аста. Растерянный Улаф, который сейчас казался ещё старше, поддерживал супругу под локоть. Хельга шла с высоко поднятой головой, её лицо выражало оскорблённое достоинство и обиду. Магнус, замыкающий эту процессию, закрыл дверь и встал позади всех, готовый быть свидетелем или защитником.

Арвид медленно перевёл взгляд с одного на другого.

– Ну? – одно это слово прозвучало как удар хлыста. – Я слушаю. И начните с самого главного. Что это за документы, которые нельзя было оставлять, Хельга?