Глава 54

Небольшой корабль, пробиваясь сквозь лёгкую волну, медленно возвращался к Рёнсвальгену. Над водой висел туман, который к середине дня постепенно рассеивался, обнажая скалы и прибрежные домики. Арвид стоял у борта, наблюдая, как под килем лениво крутится зеленоватая вода фьорда. Рядом, чуть в стороне, устроился Магнус – он сидел на ящике, привалившись плечом к мачте, и с задумчивым видом крутил в руках складной нож.

Они возвращались после осмотра дальних участков – тех самых, на которых планировалось расширение верфи. Ветер был слабым, день выдался достаточно спокойным, чтобы идти не спеша. В какой-то момент Арвид нарушил молчание:

– Помощник доставил мне документы, – сказал он, не отрывая взгляда от воды. – Отчёты об аренде земель, которые я передал Петерсену. И, признаться, суммы в них… значительно ниже того, что мы оговаривали.

Он сжал перила так, что побелели пальцы.

– Раз уж я сейчас здесь, в Рёнсвальгене, – продолжил он, – стоит самому убедиться, действительно ли это так. Я разрешил Петерсену сдавать мои участки в аренду: лесные зоны – под вырубку, прибрежные – под доки. Всё для развития поселения. Чтобы люди могли работать. Чтобы сюда шли деньги, корабли, торговля, а казна пополнялась.

Магнус усмехнулся, коротко и сдержанно.

– За всё время, что я здесь нахожусь, – сказал он, – я не заметил никакого развития. Зато услышал много жалоб. Люди, у которых есть своё небольшое дело – хозяева лесопилок, переработчики рыбы… все в один голос говорят, что их душат налогами. Что после выплат у них остаются сущие копейки. На жизнь едва хватает.

Он убрал нож в карман, скрестил руки на груди и добавил:

– Зато растёт состояние бургомистра. И узкого круга его людей.

Арвид обернулся.

– Ты уверен?

– Более чем. И ещё… – Магнус понизил голос. – Поговаривают, что в его семье не всё гладко. Петерсен тратит много денег, когда бывает в столице. Женщины. Азартные игры. Пировать любит, и без меры.

Арвид покачал головой, сдерживая раздражение.

– Надо обязательно разобраться с этим, – произнёс он твёрдо. – Через меня в поселение направляются государственные средства. От моего имени – на поддержку торговли, судостроения, заготовки леса. Но с тех пор, как Петерсен стал главой… Дела, похоже, пошли на спад. Это странно. Рёнсвальген ведь крупное место. Выгодное. Здесь можно было бы делать остановки перед северными рейсами, снабжать корабли, принимать товары… но всё стоит.

Он покрепче запахнул воротник плаща: поднялся ветер, и холод пробирал до плеч.

– Как только прибудем, займусь этим вплотную. Слишком много тишины вокруг. И слухов… Единственное, о чём здесь говорят – это о поведении моей жены.

Магнус нахмурился.

– А вот здесь я думаю, ты зря так настроен, друг.

Арвид резко повернулся.

– И ты туда же?! – бросил он раздражённо. – Мало того, что моя Хельга, чуть не отлупила меня полотенцем, защищая её! Мало Улафа, который теперь смотрит на меня так, будто я неразумный мальчишка, а с ней сидит рядом и держит за руку, словно старый друг! Так, теперь и ты взялся читать мне проповеди! Она что, всех вас зельем каким-то опоила? Нагло влезла в мой дом и настроила моих же людей против меня!

Магнус громко расхохотался. Его раскатистый смех разнёсся над водой, заставив матросов на носу обернуться.

– Арвид, остановись! – сказал он, вытирая глаза. – Ты слышишь себя? Ведь это ты отправил её сюда, в эту Благословенным забытую глушь! Она не «влезала» ни в чей дом! Она живёт в твоём и просто относится ко всем по-человечески – с любовью и заботой. И люди, чувствуя это, платят ей тем же. Иногда мне кажется, что ты сходишь с ума, стоит только заговорить об этой девчонке, твоей жене! Ты сразу вспыхиваешь, как порох. Вместо того чтобы наладить с ней отношения и прислушаться к тому, чего она хочет, ты готов рвать и метать, рыча, как лев. А она, между прочим, чуткий и отзывчивый человек. Прими уже это. Или хотя бы попытайся поговорить с ней без крика.

Арвид метнул на него сердитый взгляд.

– И не смотри на меня так, – усмехнулся Магнус. – Кто, как не я, твой лучший друг, скажет тебе правду? Ты всегда видел людей насквозь. А здесь – слеп, как новорождённый котёнок. Или просто сам себе не веришь.

Гнев Арвида начал утихать, сменяясь тягостным, неприятным осознанием. Он покачал головой, отводя взгляд к воде.

– Не знаю, Магнус. Умом-то я понимаю, что она делает доброе дело. Но тогда, на причале… когда мне сказали, что она постоянно находится с этим пастором и лазает по крышам… У меня в глазах помутнело. Это ведь после того, что произошло в столице! Хоть она и говорила потом, что это была случайность, мол, просто хотела открыть окно…

Он замолчал, сжав кулаки.

– Мне об этом рассказала матушка, а ей сообщили слуги. Кстати, о матушке… Я так и не успел заехать к ней. Помощник передал мне записку. Она пишет, что очень скучает, переживает, что я сразу отправился в Рёнсвальген. И советует присмотреться к жене повнимательнее. Говорит, возможно, самочувствие Линды ухудшилось, раз она позволила себе нагрубить ей перед отъездом.

Капитан Лангард тяжело вздохнул и похлопал Арвида по плечу.

– Друг, ты уж прости, – сказал он, – но я присутствовал при том разговоре. Фру Ингрид вела себя… очень высокомерно. Она явно, с первого слова, пыталась задеть Линду, унизить её. А та лишь дала достойный и, замечу, весьма сдержанный отпор. Так что мой тебе совет – держи матушку подальше от своей жены. Так будет лучше. Для всех.

Арвид невольно улыбнулся, качнув головой.

– Ты постоянно её защищаешь.

– Нет, Арвид, – пожал плечами Магнус. – Я защищаю тебя. И твоё спокойствие.

Он наклонился вперёд, чтобы Корсмо слышал отчётливо:

– Потому что, если ты потеряешь эту женщину… ты пожалеешь об этом сильнее, чем обо всех своих ошибках вместе взятых.

– Хорошо, – тихо, больше для себя, чем для друга, проговорил Арвид. – Я уже склоняюсь к тому, что ты прав. Но сначала Петерсен. Разберусь с ним. А там… там видно будет.

Он выпрямил плечи. Из растерянного и разгневанного мужа он снова превращался в графа, хозяина земель, человека, привыкшего командовать и брать на себя ответственность. Но впервые за долгое время в его решимости появилась трещина сомнения. Не в себе. А в той картине мира, которую он так яростно отстаивал все эти

недели.

Корабль тем временем вошёл в бухту, мелькнули первые дома Рёнсвальгена, а над водой поднялись чайки. Поселение встречало их серым небом и витающим в воздухе ощущением перемен, будто само море готовилось стать свидетелем того, что скоро произойдёт. Арвид стоял, глядя вдаль. Мысли хаотично сменяли друг друга, вызывая слишком много эмоций. И одна из них, которая не давала ему покоя больше всего, носила имя его жены. Именно она острой занозой терзала сердце.

Он глубоко вдохнул этот воздух и улыбнулся. Туман над водой уже не казался таким уж густым – просто он сам слишком долго смотрел не туда.

Когда парусник ткнулся в деревянный настил причала, Арвид первым сошёл на берег. Фьорд тихо покачивал небольшие суда, и в этом привычном, даже уютном шуме волн было нечто успокаивающее. Магнус последовал за ним, бросив матросам короткое распоряжение о доставке инструментов и ящиков, которые они привезли с собой. На берегу уже ожидал заранее нанятый экипаж – скромная повозка с плотным тентом и тощей гнедой лошадью.

– В ратушу, – коротко приказал Арвид, забираясь внутрь.

Магнус устроился рядом, и колёса загрохотали по неровным доскам причала, затем ударились о сухую мостовую, ведущую к центру поселения.