Глава 53

Я постучала в тяжёлую дубовую дверь кабинета и, услышав приглашение, вошла внутрь. Бьёрн сидел за своим простым письменным столом, заваленным стопками бумаг. Он поднял глаза, и на его усталом лице появилась тёплая, искренняя улыбка.

– Графиня! Добро пожаловать. Проходите, присаживайтесь.

Я опустилась в кресло напротив него, стараясь скрыть внутреннее напряжение.

– Добрый день, пастор. Как прошла ваша поездка в консисторию? Надеюсь, благополучно.

Он отложил перо и вздохнул, но взгляд его оставался доброжелательным.

– Как всегда. Отчёты о пожертвованиях, расходах на содержание приюта, внесение новых членов в приходскую общину. Учёт крещений, венчаний и похорон… – Он немного помолчал, глядя на меня. – И мне пришлось рассказать о вашем участии епископу. О вашей благотворительности, помощи в ремонте класса и личном вкладе в обучении сирот. А также… – он сделал небольшую паузу, – о вашем желании построить в поселении школу для всех детей.

Я насторожилась, чувствуя, как учащается сердцебиение.

– И что же сказал епископ?

– Он одобрил ваши начинания и попросил меня всячески поощрять такие добрые дела, – пастор улыбнулся шире. – Его слова были примерно таковы: «Участие графини свидетельствует о щедрости и сострадании, что полностью соответствует христианским ценностям помощи нуждающимся. А помощь в образовании детям из бедных семей высоко ценится Церковью, ибо образование есть важный инструмент для развития не только ума, но и души, и духа».

Его рассказ вызвал во мне смешанные чувства. С одной стороны, облегчение и радость от официального одобрения. С другой – лёгкая тревога. Я прекрасно понимала, опираясь на знания из своего прошлого, что любые реформы, особенно в образовании, всегда встречают сопротивление. А уж если за это взялась аристократка, жена человека, приближённого ко двору… Это могло вызвать и зависть, и пристальное внимание. Нужно было быть готовой ко всему: к проверкам, вопросам и интригам.

– Он также упомянул, – добавил пастор, – что, возможно, к нам направится небольшая проверка – чиновники из консистории. Чтобы лично удостовериться, что поселению действительно необходима школа и что средства будут использованы разумно.

«Вот оно, началось», – пронеслось у меня в голове.

– Я искренне благодарна епископу за его одобрение, – сказала я вежливо, хотя внутри всё сжималось от тревоги. Я понимала, что его «бесхитростный» рассказ о моей благотворительности может в будущем больно аукнуться. Но отступать было некуда. Сказав «А», приходится говорить и «Б». Значит, школе – быть! Тем более после сегодняшнего урока, после того восхищения, что я видела в глазах женщин, новость разнесётся по всему Рёнсвальгену со скоростью лесного пожара.

И, кажется, сам пастор был очень воодушевлён. Его глаза сияли, и я решила, что сейчас самый подходящий момент перейти к другому, не менее важному вопросу.

– Пастор, я хочу вернуться к своей просьбе, – начала я, нервно сплетая пальцы. – Мы замечательно провели выходные с Катриной. Все в нашем доме в восторге от общения с ней, и, кажется, ей тоже очень понравилось у нас. Скажите, могли бы мы забирать её к себе каждый день и привозить в приют только на уроки?

Лицо Бьёрна стало серьёзным, он нахмурился.

– Я, конечно, не против. И прекрасно вижу, что ваше участие в судьбе девочки идёт ей на пользу. Она просто расцвела за эти дни. Но… – он взглянул на меня прямо, – я также слышал, что в поселение приехал ваш супруг. И мне бы хотелось услышать от него лично, что он согласен на постоянное присутствие Катрины в вашем доме.

Я почувствовала, как внутри всё сжимается. Он снова был прав. Я не могла забрать девочку из приюта без согласия мужа, хозяина дома. Это было бы неправильно. Одно дело – пригласить ребёнка на выходные, проявив милосердие, другое – пребывание Катрины на постоянной основе.

Немного помолчав, я с покорностью кивнула.

– Что же… Вы правы. Я поговорю с мужем в ближайшее время. Арвид сейчас отсутствует, но я думаю, вскоре он навестит приход и лично побеседует с вами.

– Пастор, скажите, – я сделала глубокий вдох, переходя к следующему пункту. – Когда я смогу, наконец, посмотреть документы Катрины? Мне бы очень хотелось выяснить, есть ли у неё родственники, и, возможно, начать их поиски.

Преподобный тяжело вздохнул, и на его лице появилось выражение лёгкой беспомощности.

– Давайте пока отложим это, графиня. У меня, как видите, – он обвёл рукой заваленный бумагами стол, – накопились дела, которые нельзя оставить без внимания. Регулярные службы, исповеди, посещение больных… Всё это занимает значительную часть моего времени. Все документы хранятся здесь в церкви, в небольшой кладовой при библиотеке. Туда складываются все приходские книги, метрики… Но помещение это настолько тесное и запущенное, что я боюсь, сейчас там ничего не найти. Нужно выделить день, а то и несколько, чтобы навести там порядок. Планирую заняться этим в ближайшее время, и тогда я обязательно попрошу помощи у вас.

Я снова кивнула, на этот раз с пониманием. Я представляла, сколько забот лежало на его плечах: не только службы и проповеди, но и бесконечная забота о пастве – о бедных, больных, стариках. Плюс содержание самой церкви, приюта, закупки, поездки в столицу и на собрания духовенства. Его день был расписан по минутам.

– Простите за назойливость, я буду с нетерпением ждать, когда у вас появится время. Мы с большим удовольствием поможем вам разобрать все эти бумаги и привести церковный архив в порядок.

– Вот и прекрасно, – он улыбнулся, явно довольный такой перспективой. – Сегодня, я думаю, Катрине лучше остаться здесь. До тех пор, пока ваш муж не согласится, не стоит давать девочке надежду. Ей будет потом слишком тяжело, если что-то пойдёт не так. Но это не отменяет того, что вы можете забирать её на выходные. И я надеюсь, что вы, как умная и добрая женщина, сумеете объяснить ребёнку, что сейчас ей нужно проявить терпение и смирение, чтобы достойно принять любое решение о её дальнейшей судьбе…

На этом мы и попрощались. Я вышла из кабинета с тяжёлым сердцем. Его слова были мудры и справедливы, но от этого не становилось легче. Мне предстоял непростой разговор с Арвидом и не более трудный – с Катриной.

Время подходило к обеду, и нам нужно было возвращаться домой. Пока я шла по коридору, всё моё внутреннее существо прислушивалось к каждому звуку, ожидая, что вот-вот распахнётся дверь и кто-нибудь ворвётся с криками: «Жена бургомистра пропала!». Но тишина в церкви оставалась нерушимой. Тревога за Сигрид, притаившуюся на маяке, и горечь от необходимости оставить Катрину в приюте сплелись внутри в один тугой, болезненный узел.