Глава 51

Мы шагнули внутрь маяка, и первое, что я заметила – странное смешение тишины и звона. Каменные стены будто держали в себе отголоски морского ветра, и от этого всё пространство казалось живым. Помещение было круглым, как и положено старому маяку, но я не ожидала увидеть здесь такой порядок. В слабом свете лампы стены отбрасывали мягкие жёлтые блики, словно сглаживая их грубую кладку.

По окружности шли деревянные полки, плотно уставленные банками с маслом для лампы, свёрнутыми канатами, инструментами и какими-то жестяными коробками. Всё стояло так аккуратно, что на мгновение я даже засомневалась – действительно ли это жилище старого моряка, а не помещение школьного кабинета, где каждая вещь знает своё место. Огромная стойка в центре уходила вверх, теряясь в темноте, – это был ствол винтовой лестницы, ведущей к фонарю на вершину.

– Проходите дальше, в дом, – кивнул Йохан, направляя нас через низкую арку в соседнее помещение.

Там было совсем иначе. Домик оказался удивительно тёплым и уютным. Небольшая кухня с печкой, в которой тлели угли, деревянный стол, покрытый вытертой, но чистой скатертью, и две комнатки – одна побольше, другая узкая, почти келья. В гостиной висели плотные занавески в клетку, и они, казалось, удерживали тепло, не позволяя ветру пробраться внутрь.

Я сама не знала, чего ожидала – вероятно, беспорядка, нескончаемых сетей, острого запаха рыбы. Но то, что я увидела, было скорее похоже на дом вдумчивого, аккуратного человека, который привык жить один и свято чтит память тех, кто был здесь до него.

Мы присели на жёсткие, крепкие стулья у стола. Улаф ушёл за вещами и вскоре вернулся. Он принёс баул, что я собрала для Сигрид, и её саквояж с сумкой. Сигрид оглядывалась по сторонам, и по её взгляду я понимала – ей тяжело. Чужое место, чужие стены и постель. Может быть, она уже успела пожалеть о том, что решилась на бегство.

Я наклонилась ближе и спросила:

– Вы уверены, что справитесь?

Она медленно покачала головой, но не в знак сомнений, а как будто признавая неизбежность.

– Назад пути нет… Только я не знаю, что будет дальше.

Я осторожно положила ладонь ей на плечо.

– Завтра приедет доктор и осмотрит вас. А дальше… дальше события сами начнут двигаться. В поселении многие недовольны управлением вашего мужа, а теперь, когда вы исчезли, люди начнут задаваться вопросами. Кто-то обязательно скажет нужные слова там, где следует. Петерсен будет вынужден обратиться к вашему отцу, разыскивая вас. Может быть, наконец, ваш родитель задумается, почему его дочь ушла от мужа и подаёт на развод.

Йохан, который слушал нас молча, сидя у печки, вздохнул и подал голос:

– Вы уж простите, фру, что встреваю… но нельзя такое терпеть. Где ж это видано, чтобы в крепкой семье муж жену обижал? Ежели жена добрая и любимая, если дом она держит и жизнь разделяет – как можно? Грех это. А раз обижает – значит, не любит. А в грехе жить – никому добра не будет, так как это против закона Благословенного.

Он поднялся, опершись на стол.

– Оставайтесь столько, сколько нужно. Мне это не в тягость, а наоборот – веселее. Старику одному-то скучно. Только затаиться придётся, а там уж всё само распутается, как клубок. Уж я-то знаю.

Он жестом пригласил пройти.

– Пойдёмте, покажу вам комнату моей дочери … Она большая, тёплая. Там стенка с печкой рядом, и книги кое-какие остались, и вязание её. Если помочь мне чего по хозяйству захотите – только рад буду. Если умеете, конечно.

Сигрид слабо улыбнулась и поднялась.

– Умею, – сказала она. – Матушка многому научила. Сидеть сложа руки не буду. И спасибо вам, Йохан… за понимание. Не каждый станет прятать беглую жену.

Старик махнул рукой, будто отмахиваясь от ненужных слов.

– Мне уже некого бояться. Некого… и не за кого. Так что располагайтесь, фру Сигрид.

Мы ещё немного посидели за столом и обсудили завтрашний день. Договорились, что утром я поеду в приход, сделаю вид, что ничего не знаю. Если в доме бургомистра начнут поднимать шум, кто-то обязательно пойдёт на рынок, где собираются все слухи, или в церковь разговаривать с прихожанами. А Хельга с Улафом тем временем договорятся с доктором Андресом и привезут его сюда. Ну а когда Петерсен вернётся, придётся всем вести себя очень тихо… чтобы не привлекать его внимание лишний раз.

Оставив Сигрид в её новом, пусть и временном, но безопасном пристанище, мы вышли обратно в тёмную ночь. Дождь, о котором предупреждал Улаф, всё-таки хлынул. Сильный, рваный, тот, что колет лицо мелкой ледяной дробью. Ветер подхватывал капли и швырял их в нас, будто хотел остановить.

И, несмотря на плотную одежду, я, содрогаясь, чувствовала, как он пронизывает меня насквозь через щели в старой, дырявой повозке. Но это и не удивительно. Через два дня календарная осень вступит в свои права, начнётся так называемый «ветряной месяц». А так как мы находились в Северной Норвегии, её наступление ощущалось здесь гораздо острее. Она не приходит постепенно, а обрушивается стеной. Тёплых дней практически не остаётся, на смену им неумолимо надвигается сезон бесконечных дождей и штормовых ветров. Холодными ночами приходят заморозки, а ледяное море грохочет так, будто ворчит на весь мир.

Дорога до дома показалась долгой. Когда мы въехали во двор, я окоченела до костей. В помещении было тепло, но я всё равно ощущала озноб.

Улаф, сняв мокрую куртку, первым делом прошёл в столовую, подбросил поленьев в камин, и пламя вспыхнуло ярче. Я, не снимая верхней одежды, пошла на кухню. Разворошила угли в печи и поставила чайник. Руки пока ещё дрожали, а в пальцах появилось покалывание от близкого тепла. Хельга увела насквозь промокшего мужа переодеваться в сухое.

Я переживала за него больше, чем за себя. Старый он уже, и промозглый ветер цепляется за таких особенно крепко.

Когда они вернулись, я уже разлила по кружкам ароматный чай – тот самый, куда Ханна добавляет свои травы. Первый глоток этого чудо-отвара всегда согревал мгновенно, прогоняя холод изнутри. На полке возле плиты я нашла свёрток с пряниками и ещё тёплый пирог с рыбой, аккуратно прикрытый полотенцем.

Мы сидели за столом молча, ели и пили, но каждый думал о своём. О жене бургомистра, о маленькой Катрине. И о том, что ждёт нас завтра. О том, как быстро может всё измениться – стоит лишь кому-нибудь однажды решиться и сказать «я больше не могу».

Когда чай закончился, мы тихо разошлись по комнатам. Я долго не могла уснуть – слушала, как в ставни бьёт ветер, как где-то под крышей стонут балки, и снова думала о сегодняшних событиях, что принесут в нашу жизнь много изменений. И возможно, сегодня начался совсем новый этап не только для Сигрид, но и для нас всех.