Глава 47

Улаф шумно втянул воздух, словно собираясь излить на меня все свои доводы о благоразумии и осторожности, но, встретив мой непоколебимый взгляд, лишь тяжело вздохнул и покачал седой головой. Он уже понял: если уж мы загорелись идеей спасти кого-то, то могли свернуть горы, невзирая на опасности.

– Хорошо, – проворчал он. – Идите в дом, время ещё есть. А парням передайте, пусть зайдут, помогут стол на кухню занести. А я… я поеду к брату. Дело-то не терпит.

Хельга согласно кивнула, её ум уже работал над деталями.

– Сейчас соберу ему гостинцев да продуктов на несколько дней. Чтобы, пока будут искать Сигрид, они с Йоханом носа на улицу не показывали.

Мы вернулись в дом, и нас тут же окутал согревающий душу аромат – Ханна, как и обещала, напекла пряников. Сладкий ванильный запах витал повсюду, создавая ощущение уюта и покоя. В столовой Ингер с Мартой, устроившись в углу, что-то старательно штопали. Камеристка, увидев нас, сообщила, что Катрина спит, и добавила с тёплой улыбкой:

– Как быстро выходные пролетели… Наверное, бедняжке так не хочется обратно в приют.

Аста, услышав это, повернулась ко мне, и в её глазах читалась безмолвная, но отчаянная мольба. Я и сама понимала, что не в силах просто так отправить девочку назад, в ту холодную казённую атмосферу. Я видела, как весь дом ожил с её появлением. Все, от Ханны до братьев-грумов, радовались её щебетанию и заразительному смеху. Нужно попросить пастора Бьёрна, чтобы он разрешил оставить Катрину у нас. Тем более, завтра он как раз должен вернуться из Бергенхольма. Я уже мысленно выстраивала с ним этот непростой разговор. Мне также страстно хотелось рассказать ему о Сигрид, поделиться этим грузом, но трезвый рассудок тут же охлаждал мой порыв. Сейчас этого делать нельзя. Ни в коем случае. Одно неверное слово – и всё может рухнуть, закончиться трагедией.

– Аста, пойдём в комнату, там поговорим, – тихо сказала я.

Мы поднялись наверх, и, едва закрылась дверь, Аста тут же выпалила:

– Может, мы и правда сможем оставить Катрину у нас? Возить её вместе с братьями на занятия? Я даже думать не хочу, как мы потом уедем, а она там, одна-одинёшенька…

– Завтра после занятий поговорю с пастором, – поспешила я её успокоить. – Но, Аста, сейчас самое главное, чтобы никто, слышишь, никто не узнал про жену бургомистра. И в нашем доме тоже. Только мы вчетвером. Это наша тайна.

Аста посмотрела на меня с такой серьёзностью, что эти слова показалось лишними.

– Мой рот на замке. Ты же знаешь, я умею хранить секреты, – сказала она, а затем её взгляд стал тревожным. – А что у вас утром произошло? Надеюсь, он не вёл себя как этот противный Петерсен?

Я покачала головой и вкратце, без лишних эмоций, пересказала нашу утреннюю стычку с Арвидом.

– Нет, я не думаю, что он когда-либо позволит себе нечто подобное. Но вот как он отреагирует на то, что девочка будет жить здесь… Не знаю. Но, в конце концов, у нас есть Хельга, – я не удержалась от улыбки. – Она быстро поставит его на место.

Мы тихо рассмеялись и быстро переоделись в простые домашние платья. Аста сказала, что спустится вниз, чтобы разобрать вещи, которые завтра понадобятся нам в приюте.

– Послушай, я хотела спросить об одном, – остановила я её. – Никак не могу вспомнить. Деньги слугам выдаю я или Арвид? Как это происходит? Каждый месяц?

Аста нахмурилась вспоминая.

– Раньше всем платил твой отец, а теперь это будет делать твой муж. Раз в полгода слугам делается расчёт, и им выдаётся оговорённая сумма. Иногда на праздники или если в семье радостное событие – могут дать подарок деньгами.

Я удивилась.

– Так редко? А на что они покупают себе нужные вещи?

Аста посмотрела на меня с искренним недоумением.

– А зачем им покупать? Они живут в доме, едят здесь. Во многих домах есть одежда для прислуги, которую им выдают.

Немного помолчав, я снова спросила:

– – А кто платит тебе?

Она растерялась от такого вопроса и пожала плечами.

– У меня тоже есть счёт, а также акции. Ларс Стормер каждый год пополняет его разными суммами. От родителей мне достались дом и земля. Их продали и тоже положили деньги в банк. Твоя мать часто дарила мне ценные подарки на праздники. Я, конечно, не такая богатая, как ты, но у меня тоже хорошее приданое. А теперь и Арвид будет платить мне как твоей компаньонке. Это написано в вашем договоре. Пока я не выйду замуж.

Я с облегчением вздохнула. Значит, мои люди не бедствуют. Но это не отменяло моего желания поощрять их за преданность и труд. Эта мысль меня обрадовала. Я подошла к Асте и обняла её.

– Я очень рада. Просто раньше, я никогда не задумывалась об этом. Но дай мне слово: если тебе понадобятся деньги или ты захочешь что-то купить для себя, ты скажешь мне. Или нет. Давай договоримся: я буду давать тебе каждый месяц определённую сумму, а ты сама будешь решать, как её потратить. Отложить или купить, например, окорок в лавке для всех или новое платье.

Аста смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых блестела влага. Она порывисто обняла меня в ответ.

– О, Линда! Но так никто не делает! Зачем ты будешь давать мне свои деньги?

– А я буду, – мягко, но настойчиво сказала я. – Ты помогаешь мне во всём. Проводишь уроки в классе, придумала кружок для девочек. У тебя обязательно будут расходы. И что, ты постоянно будешь приходить ко мне и просить? Нет, моя дорогая. Пусть это будет твоя, заработанная тобой, плата.

Она была настолько поражена, что не могла вымолвить ни слова, лишь смотрела на меня с безграничной благодарностью. Я погладила её по голове.

– А теперь, пожалуйста, спустись вниз и разбери наши покупки. Что нам нужно завтра взять в приют, положи отдельно. Я немного отдохну и приду, помогу тебе. Хорошо?

Аста, всё ещё сияя и улыбаясь, кивнула и вышла из комнаты. А для меня настало время, которого я ждала с самого утра. Пока в доме царило относительное спокойствие, я снова подошла к заветному сундуку. Мне не терпелось открыть его и узнать, что же произошло дальше с Аннели на том английском корабле. Судьба этой женщины, прапрабабушки моего грозного мужа, волновала меня теперь почти как собственная. Там на пожелтевших страницах, меня ждала разгадка тайны, которая, возможно, была ключом не только к прошлому Арвида, но и к моему будущему.