Глава 45

Я выскочила из покоев Арвида, захлопнув за собой дверь, и чуть не врезалась в Хельгу. Она стояла в коридоре, прижимая к груди аккуратно выглаженную стопку его одежды: рубашки, брюки, жилет. Видимо, она считала своей привилегией и долгом ухаживать за ним, как в былые времена.

Увидев моё состояние – учащённое дыхание, трясущиеся руки и, наверное, дикий взгляд, она тут же отложила бельё на стоявший рядом сундук и схватила меня за руки.

– Дочка, что случилось? – её голос был полон тревоги. – Он что, обидел тебя?

Я только мотала головой, боясь, что если открою рот, то разревусь навзрыд. Моя собственная реакция удивляла и пугала меня. Видимо, это гормоны, решила я, пытаясь найти рациональное объяснение. Я не плакала уже много лет, не считая тех случаев, когда теряла близких. Даже в начале моей карьеры, будучи неопытным преподавателем, мне всегда удавалось сохранять спокойствие. Однажды, когда студенты с разных факультетов затеяли массовую драку в холле, и я, как куратор, не успела её предотвратить. На том злополучном «ковре» у ректора в нашем университете, я не проронила ни слезинки. Ни до, ни после того, как получила предупреждение и строгий устный выговор.

Ведь я же была готова к конфронтации с Арвидом, предполагая, что будет что-то подобное. Почему же именно сейчас мне так больно и обидно? Неужели это реакция тела прежней Линды? Именно её юный организм так отзывается на стресс, выдавая эту предательскую дрожь и слёзы, подступающие к глазам.

– Так иди в столовую, девочка, – твёрдо сказала Хельга, гладя меня по руке. – Успокойся. Я сейчас с ним разберусь.

Я кисло улыбнулась, не в силах вымолвить ни слова, и быстро пошла в сторону гостиной. Остановилась за поворотом, прислонилась лбом к прохладной стене, пытаясь перевести дух. Вытерла предательски скатившиеся слезинки и, сделав глубокий вдох, направилась дальше. Но прежде чем окончательно уйти, я услышала, как Хельга, не стесняясь в выражениях, выговаривает моему мужу за дверью его кабинета: «…и чтобы больше я такого не видела! Понимаешь? Она же…»

Я не стала подслушивать дальше. В столовой царила куда более мирная атмосфера. За столом сидели Улав, Аста и Магнус, и все они с умилением наблюдали, как Катрина, наконец-то освоившись, с аппетитом ела кашу и что-то оживлённо рассказывала с набитым ртом. Она уже не прятала глаза при виде мужчин, и это было маленьким чудом.

– Доброе утро, фру Линда, – первым поднялся Магнус. Его взгляд, опытный и внимательный, сразу же отметил мои покрасневшие глаза и, вероятно, следы слёз. Он тихо хмыкнул, и в его глазах мелькнуло понимание. – Нам нужно отлучиться на какое-то время. Я так понимаю, вы хотите прогуляться? Это хорошее решение. День сегодня будет тёплым.

Затем он посмотрел на Асту и пошёл к двери. Та, поймав его взгляд, слегка покраснела и потупилась. Моя подруга быстро перевела внимание на Катрину.

– Милая, нельзя разговаривать с набитым ртом, – мягко сделала она замечание. – Сейчас фру Линда позавтракает, и мы будем собираться на прогулку.

Девочка важно кивнула, быстро доела последнюю ложку каши и запила чаем. Затем она повернулась к Ханне, которая стояла в проёме кухни, наблюдая за всей сценой, и громко произнесла:

– Спасибо большое! Каша была очень вкусной. В приюте такой не давали.

Ханна охнула, покачала головой, и её суровое лицо расплылось в улыбке.

– Ох, бедное дитя… как придёте, я пряников напеку. Мои пряники все любят. Они мягкие и рассыпчатые.

Мы невольно улыбнулись и поблагодарили её. Аста же отозвала меня взглядом в сторону и тихо, с тревогой спросила:

– Линда, что там случилось?

– Потом расскажу, – также тихо ответила я, чувствуя, как комок снова подкатывает к горлу.

Улаф сидел чуть поодаль, и сосредоточенно что-то мастерил, видимо, очередную деревянную игрушку для Катрины. Я присела рядом с ним, стараясь отвлечься на что-то практичное.

– Улаф, я хочу поговорить с вами по поводу стола. Ханна просит поставить его на кухню, чтобы она могла кормить людей там и не носить еду в столовую для запоздавших.

Пожилой мужчина молча продолжал стругать ножом кусок дерева, затем медленно, с какой-то обстоятельностью, положил всё на стол и, тяжело вздохнув, произнёс:

– Ну, раз Ханна просит… то это, конечно. Раз Ханна… – он покачал головой. – Есть у меня в пристройке ещё один стол. Нам-то с женой два не надо, тем более здесь столуемся. Принесу попозже. Там ножка одна шатается немного, подлатаю – и поставим.

Я молча погладила его грубую, иссёченную морщинами и трудовыми мозолями руку и слегка вздохнула.

– Спасибо, Улаф.

Он немного помолчал, глядя куда-то в пространство перед собой, а потом тихо, словно извиняясь, сказал:

– Что происходит, фру Линда? Вы уж простите меня, старика, может, не в своё дело лезу… Но одно понять не могу. Арвид… он ведь не сноб. Я-то его с детства знаю. Со своими моряками, бывало, из одной миски хлебал. А тут… словно фал оборвался… Держал парус, да порвался. Как не свой стал. Будто уважение к людям потерял где-то. Или… – он неуверенно посмотрел на меня, – или у вас с ним нелады? Ох, опять я, видно, что-то не то спрашиваю.

Его искреннее беспокойство тронуло меня до глубины души. Я тихо ответила, глядя на стол перед собой:

– Простите, я не знаю, что сказать. Мы ещё слишком мало знаем друг друга. Наверное, это из-за меня.

Я хотела было уйти, но он поцокал языком и тихо выругался себе под нос. Улаф сжал мои пальцы.

– Что же, видно, время надо, чтобы всё наладилось. Но вы не печальтесь. Мы вас в обиду не дадим. Слышите, дочка? Не дадим.

В этих простых словах и тёплом жесте старого моряка было столько отцовской любви и переживаний, что на глаза снова навернулись слёзы. Но на этот раз – от благодарности.

В этот момент, пока я сидела с Улафом, черпая в его молчаливой поддержке каплю спокойствия, по коридору раздались стремительные, уверенные шаги. Арвид проходил мимо, но, заметив нас, на мгновение приостановился. Его тяжёлый и внимательный взгляд, скользнул по мне, а затем по моей руке, всё ещё лежавшей на ладони старика. На его губах появилась короткая, кривая усмешка, полная какого-то непонятного мне презрения или досады. Не сказав ни слова, он развернулся и вышел за дверь. Я проводила его взглядом и промолчала. Какие могли быть слова?

Вскоре Аста увела Катрину в комнату, чтобы собраться на прогулку. Подошла Ханна и молча поставила тарелку с горячей молочной кашей, в которой плавал золотистый треугольник масла. Рядом она оставила чашку крепкого кофе. Я поблагодарила её и попросила составить список продуктов, которые нужно было купить.

За столом я осталась одна, если не считать Улафа, который снова углубился в своё занятие. Быстро позавтракав, я решила не обременять Ханну, и сама отнесла посуду на кухню. Проходя мимо окна, увидела, как Арвид с Магнусом садятся в экипаж и уезжают. «Ну и хорошо, – с горьким облегчением подумала я, – может, это и к лучшему». Напряжение, витающее между нами, было слишком тяжёлым, и, похоже, его ощущали все в этом доме.

На кухне меня застала Хельга. Увидев, что я переписываю список Ханны на чистый лист, она хотела было что-то сказать, но я решительно покачала головой. Наверное, ей хотелось поговорить о нашей утренней стычке с Арвидом. Кухня с её суетой и присутствием Ханны была не местом для таких разговоров.

– Понятно, – вздохнула Хельга, поняв мой настрой. – Раз сегодня такой солнечный день, почему бы мне не съездить с вами на прогулку? Надеюсь, не помешаю.

Я поспешила заверить старушку, что все будут только рады её обществу, и посоветовала ей принарядиться. Пусть этот день будет хоть немного особенным для всех.

Через полчаса мы уже стояли у нашего экипажа. Йенс и братья-грумы сияли улыбками; было видно, что им тоже не терпелось заняться привычной работой. Они явно готовились: экипаж блестел чистотой, а лошади были тщательно вычищены. Парни помогли нам, дамам, устроиться внутри, а сами устроились на задней скамье, свесив ноги. Йенс щёлкнул кнутом, и мы тронулись.

Три часа пролетели незаметно. Мы объехали все нужные лавки: мясную, молочную, хлебную, закупив всё по списку. Заехали в мастерскую к Эйнару, где я забрала новую партию деревянных кубиков с азбукой для класса и два новых мяча, туго набитых тряпьём и сшитых из обрезков кожи. Парни все это время как могли развлекали Катрину, кружа её и подбрасывая под радостный смех. Девочка просто светилась от счастья.

Время приближалось к обеду, и Хельга, подмигнув, снова предложила заехать в трактир на причале. Я увидела, как у грумов заблестели глаза, а Йенс сдержанно крякнул в кулак. Понятно, что такие «выходы в свет» были для них неслыханной роскошью. Я твёрдо согласилась:

– Все мы сегодня заслужили кусок отличного, хорошо прожаренного мяса.

Когда мы подъехали к трактиру и начали высаживаться, Йенс наотрез отказался заходить внутрь, указывая на полянку, где другие кучера терпеливо ждали своих хозяев. Я поняла: сидеть с нами за одним столом в доме – это одно, но идти в публичное место на глазах у всего поселения – для него уже перебор. Я не стала спорить с его принципами и пообещала, что ему принесут еду навынос. Он сдержанно кивнул, явно благодарный.

Пока мы весело переговаривались и подталкивали друг друга, собираясь у входа, Хельга с трудом выбралась из экипажа, кряхтя и опираясь на Тура. Тор бережно держал на руках утомлённую Катрину. В этот момент я перевела взгляд на причал и замерла.

Там стоял бургомистр Нильс Петерсен. Он что-то тихо, но настойчиво втолковывал своей жене. Сигрид слушала его, не поднимая глаз; вся её поза выражала глухую, привычную покорность. Чуть поодаль, как тень, стояла пожилая служанка, ожидая свою госпожу. Нильс резко развернулся и, в сопровождении нескольких мужчин, поднялся по трапу на небольшой торговый парусник. Вскоре матросы начали поднимать якорь.

Сигрид ещё какое-то время стояла неподвижно, глядя на удаляющееся судно, а затем, сказав что-то служанке, медленно тронулась в нашу сторону. Её путь лежал мимо трактира.

– Идите внутрь, – быстро сказала я Асте и Хельге. – Займите столик, я сейчас.

Я осталась у входа, поджидая её. Когда женщины поравнялись со мной, я сделала шаг вперёд, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально непринуждённо и тепло.

– Фру Сигрид, какая неожиданная встреча! Я видела, вы провожали мужа. Наверное, вам немного тоскливо возвращаться домой одной? Не хотите ли присоединиться к нам? Мы с моей компаньонкой и Хельгой как раз делали покупки и собрались пообедать. Я приглашаю вас. С нами только дети, и никто не осудит вас за такую компанию.

Она вздрогнула и подняла на меня испуганный взгляд. Я видела, как в её глазах боролись страх, неуверенность и какая-то отчаянная надежда. Она глубоко вздохнула, словно на что-то решившись, и тихо приказала своей служанке дожидаться её в экипаже. Та поклонилась и направилась в сторону стоянки.

Сигрид подошла ко мне и вдруг, с неожиданной силой, вцепилась своими тонкими пальцами в мою руку.

– Сам Благословенный послал мне вас сегодня, – прошептала она с дрожью в голосе. – Я давно искала возможность поговорить с вами.

В этот момент с головы молодой женщины соскользнул лёгкий платок. И я увидела. На щеке красовалась свежая ссадина, а на шее, чуть выше воротника, проступали тёмные, багровые пятна – следы от грубых пальцев. Картина была настолько откровенной и ужасной, что у меня на мгновение потемнело в глазах от вспыхнувшей тихой, бессильной ярости. Этот монстр не просто морально унижал свою жену, он её калечил.

***Фал – специальный трос или верёвка, используемая на судах для подъёма парусов вверх вдоль мачты или рей.