Глава 39

Дорога домой пролетела быстро. Катрина сидела рядом, прижавшись ко мне, и с восхищением смотрела на домики за окном. Я гладила её мягкие волосы, ощущая, как внутри разливается странное спокойствие. Мы делаем всё правильно. Я была в этом уверена.

Дом встретил нас тёплым светом в окнах и запахом свежей выпечки. Едва мы переступили порог, как нас окружили. Хельга, смахнув со лба прядь, улыбалась во весь рот. Улаф, обычно сдержанный, стоял с загадочным видом, пряча что-то за спиной. Даже суровая Ханна выглянула из кухни, кивнув мне с одобрением.

– Вот и наша гостья! – объявила Хельга, и её голос прозвучал особенно мягко. – Проходи, дитя, не робей.

Катрина, всё ещё держа мою руку, внимательно осматривалась. Мы провели её по коридору и показали комнату на первом этаже, которая находилась рядом с той, где жили Ингер и Марта.

– Это твои покои, – пояснила я, открывая дверь. – Когда ты будешь оставаться у нас ночевать, то будешь спать здесь. Ты всегда желанная гостья в нашем доме.

Комната была небольшой, но уютной. Вместе с Астой мы тщательно подготовили её к приезду девочки: поставили кровать с мягким матрасом, новыми подушками и стёганым одеялом. На прикроватном столике находился кувшин с водой, маленькое зеркальце и расчёска. Однако настоящей ценностью были игрушки, которые Улаф, вдохновлённый появлением девочки, вырезал из дерева. Среди них были пупсы, лошадки и даже маленькая птичка.

– Это всё для меня? – прошептала Катрина, и её глаза стали огромными.

– Всё, – подтвердила я. – Но есть ещё кое-что.

Аста торжественно протянула мне большую, увесистую книгу в красивом переплёте. Это была «Азбука» с яркими иллюстрациями. Мы купили её в книжном магазине у причала, зайдя туда сразу после открытия. В Рёнсвальгене такие издания появлялись редко и всегда в единственном экземпляре.

Катрина осторожно взяла книгу, словно это было самое драгоценное сокровище. Она прижала её к груди и тихо прошептала:

– Спасибо…

В столовой нас ожидал настоящий пир. Ханна постаралась на славу и приготовила множество блюд. Но особенно впечатляли горы свежей выпечки – булочки с корицей, яблочные пироги и печенье в форме звёздочек. Катрина не отпускала мою руку, и только когда мне нужно было отлучиться, она сразу хваталась за Асту, словно за спасательный круг.

Мы, взрослые, обменивались взглядами, полными умиления. Мужчины, обычно громкие, старались говорить тише, чтобы не спугнуть нашу скромную гостью. Тор и Тур, молодые парни, неожиданно оказались заботливыми наставниками. Они решили заинтересовать девочку и предложили показать ей классную комнату. Она с любопытством посмотрела на меня, и я, улыбнувшись, кивнула в знак согласия. Парни увели осмелевшую девочку внутрь, и вскоре оттуда донёсся её тоненький смех. Я заглянула туда и замерла на пороге. Тур, склонившись над листом бумаги, что-то увлечённо рассказывал и рисовал, а Катрина, примостившись рядом, с восторгом наблюдала за его работой. Вдруг ко мне тихонько подошёл Тор.

– Она так похожа на нашу сестрёнку, – прошептал он, и его глаза блеснули. – Сейчас Анна осталась с матушкой в деревне. Но придёт время, и её тоже нужно будет учить.

Его слова пробудили во мне новую, доселе дремавшую мысль. Я вдруг внезапно поняла, что всё пошло как-то не так. Кто же оплачивает труд этих людей? Я выдавала Ханне деньги на закупку продуктов, но о зарплате слуг даже не задумывалась. Это был серьёзный промах. Скоро подойдёт к концу наш первый месяц в этом месте. Нужно срочно поговорить с Астой или Ингер, узнать, как здесь принято, и обязательно выплатить всем зарплату или премию. Они этого заслуживают. Эти люди стали мне больше, чем слуги. Теперь называть их так, у меня не поворачивался язык.

Ребята вернулись к столу, и девочка, полностью освоившись, спокойно и рассудительно отвечала на вопросы. Ужин продолжался в самой непринуждённой обстановке. Я сообщила Катрине, что договорилась с фру Эстер, и в ближайшие выходные она может остаться у нас с ночёвкой.

– Завтра у нас будет много дел, – сказала я, подмигнув ей. – И мне понадобится твоя помощь. Поедем в магазин за подарками для детей. Кто, как не ты, знает, что может понравиться девочкам? А ребятам нужно купить новый мяч.

Катрина важно кивнула, на её лице появилось выражение сознательной ответственности, и все за столом рассмеялись.

Ханна поставила в центр стола дымящийся чайник с травами. Марта и Аста начали собирать тарелки, чтобы освободить место для пирога. Хельга понесла к столу поднос с домашним печеньем, посыпанным сахарной пудрой.

И в этот самый миг, когда царила такая идиллия, с улицы донеслись резкие звуки: скрип отворяемых ворот, фырканье лошадей и громкие мужские голоса. Все мгновенно обернулись к входной двери и застыли в немом ожидании.

Моё сердце замерло. Дверь внезапно распахнулась, и вошёл мужчина. Чтобы протиснуться в проём, ему пришлось слегка наклониться… Он был огромен. Не просто высок и широк в плечах, а мощно сложен. Он моментально заполнил собой всё пространство прихожей, а когда прошёл дальше – и столовую.

Хельга обернулась и выронила блюдо. Оно со звоном разлетелось на осколки, печенье рассыпалось по полу, но она не заметила этого.

– Сынок! Ты приехал! – пожилая женщина бросилась к вошедшему.

Арвид. Это был Арвид Корсмо.

Он бережно обнял её и расцеловал в обе щеки, прижимая к своей широкой груди с искренней, неподдельной нежностью. Потом также тепло обнял Улафа, который подскочил к нему, сияя от радости.

– Всё, всё… Я приехал, нянюшка… – его голос, низкий и густой, прокатился по комнате. – Как же я соскучился по вам, мои дорогие.

Он медленно поднял голову и посмотрел на Асту, братьев и Катрину, которая испуганно прижалась ко мне. Его взгляд, глубокий и тёмный как ночь, остановился на мне. В комнате повисла напряжённая тишина.

– Ну, здравствуй, жена, – хрипло произнёс он. В его голосе не было ни тепла, ни гнева. Лишь холодная, изучающая интонация.

Я посмотрела в эти бездонные чёрные глаза и почувствовала, как земля уходит из-под ног. Эта встреча никак не входила в мои планы на ближайшее время. И я с леденящей душу ясностью, понимала, что она несёт опасность для всего, что я успела полюбить и построить в Рёнсвальгене.