Глава 36

Первым было письмо от Магнуса. Его старый друг и капитан писал с присущей ему прямотой, но в его словах сквозило некое смущённое уважение.

«…Твоя жена, как ни странно, удивила меня своей решительностью. Вместо того чтобы предаваться унынию в одиночестве, она сразу же взялась за дело. Сейчас она полностью поглощена ремонтом здания под небольшой класс для сирот при церкви. Она лично руководит всем, и, скажу тебе, делает это с удивительной для её лет и положения деловой хваткой. Жители поселения, что удивительно, усердно помогают ей. Даже все слуги вовлечены в процесс, и, кажется, они этому бесконечно рады. Она самолично учит своих людей грамоте. Линда… Она изменилась, Арвид. Или, возможно, ты ничего не знал о ней. Здесь о графине говорят с растущим уважением. Твой тесть, Ларс Стормер, пытался устроить скандал, но она сумела поставить его на место с такой дипломатичностью, что я был потрясён. Он уехал, потерпев поражение. В общем, здесь происходит нечто, чего я не могу объяснить, но это заставляет меня смотреть на твою жену в совершенно ином свете».

Арвид перечитал эти строки дважды. «Взялась за дело». «Деловая хватка». «Дипломатичность». Это были не те слова, которые он когда-либо мог бы ассоциировать с Линдой. Его Линдой? Нет, не той тихой, робкой девушкой, вышедшей за него замуж по воле отца и смотревшей на него испуганными глазами оленёнка. Та, что боялась громких звуков и предпочитала проводить время в молитве. Та, чья неудачная попытка свести счёты с жизнью заставила его отослать её подальше от света, в глушь, в Рёнсвальген, чтобы избежать позора.

Он с раздражением отложил письмо Магнуса и взял второе. Ларс Стормер. Арвид мысленно приготовился к потоку жалоб, обвинений и требований вернуть приданое. Он уже строил в голове холодные, уничтожающие ответы.

Но то, что он прочёл, заставило его сесть прямо, а на лбу выступила лёгкая морщина недоумения.

«Мой дорогой зять, Арвид.

Надеюсь, это письмо застанет Вас в добром здравии и благополучии. По пути, занимаясь торговыми делами, я счёл своим долгом навестить нашу Линду в Рёнсвальгене. Дабы лично удостовериться в её состоянии после столь несчастного происшествия»…

Арвид приподнял брови и кашлянул. Налил воды из кувшина, сделал глоток и вернулся к письму тестя.

Признаюсь, я был приятно поражён тем, что увидел. Моя дочь выглядит прекрасно, дух её бодр, а здоровье, благодаря здешнему морскому воздуху и покою, несомненно укрепляется. Она находится под неизменной и надёжной опекой капитана Магнуса Ланграда, чья преданность Вам и Вашему дому не вызывает сомнений.

Беседа с Линдой убедила меня в том, что случившееся оказалось не более чем досадным стечением обстоятельств, трагической случайностью. В этом не было каких-либо дурных намерений с её стороны. Я остаюсь совершенно спокоен за её настоящее и будущее, находящееся под Вашей защитой, пусть и на расстоянии.

Уверен, что текущее положение вещей является временным и наилучшим образом поспособствует умиротворению страстей и восстановлению взаимопонимания между вами в дальнейшем.

Прошу принять мои уверения в самом глубоком уважении и передать наилучшие пожелания Вашей почтенной матери. Надеюсь, в скором времени лично обсудить наши дальнейшие деловые перспективы.

Ваш тесть,

Ларс Стормер».

Арвид бросил письмо на стол и посмотрел в окно, за которым стекали дождевые капли. Его мысли путались. Это… это точно не почерк Ларса Стормера. Он был не способен на такую взвешенную, почти отеческую учтивость. Его стиль – это ультиматумы и шантаж. А здесь… здесь был тонкий, почти изощрённый ход. Спокойное признание «несчастного происшествия». Уверения в преданности. Это было написано так, будто между ними никогда не было того мерзкого торга о приданом в браке по расчёту.

«Что, чёрт возьми, происходит в Рёнсвальгене?» – пронеслось у него в голове.

Он снова взял письмо Магнуса. «Она сумела поставить его на место». Так вот как. Она не просто выдержала натиск отца – она его переиграла. Заставила написать это… Или написала сама этот шедевр лицемерия, завернутый в шёлк учтивости.

Его жена. Тихая, богомольная Линда.

Планы спокойно остаться в Копенборге ещё на пару месяцев, чтобы завершить все формальности и провести несколько светских раутов, рассыпались в прах. Любопытство, смешанное с тревогой и каким-то странным, щекочущим нервы предвкушением, гнало его прочь из этого комфортабельного кабинета.

Он резко дёрнул за шнур. Когда появился слуга, Арвид стоял у камина, его поза была напряжённой.

– Распорядитесь, чтобы мои вещи были упакованы. Я отбываю завтра утром.

– Но, ваша светлость, встреча с министром… – начал слуга.

– Перенесите, – отрезал Арвид, не оборачиваясь. – Скажите, что неотложные семейные обстоятельства требуют моего немедленного возвращения в Норвегию.

Он повернулся, и его тёмные глаза, обычно такие холодные и расчётливые, горели неподдельным интересом.

– И приготовьте мой самый быстрый корабль до Бергенхольма. Оттуда я сразу же отправлюсь в Рёнсвальген.

Слуга, поражённый такой спешкой, поклонился и вышел.

Арвид подошёл к столу и снова взял в руки письмо тестя. Мужчина сжал его в кулаке, смяв бумагу. Он планировал дать ей время. Полгода, может быть год. Пока страсти улягутся, и он снова сможет ввести её в общество, под строгим присмотром. Но теперь… теперь ему не терпелось увидеть свою жену. Ту, что способна в одиночку, в глухом поселение, организовать людей, заручиться поддержкой местных и обвести вокруг пальца такого пройдоху, как Ларс Стормер.

Что за женщина сейчас живёт в его доме в Рёнсвальгене? И как так быстро изменилась та, кого он считал простой и предсказуемой?

Он должен был выяснить это сам. Как только он подпишет последние, самые важные бумаги по сделке, он немедленно отправится в путь. Внезапно все эти миллионы, тоннаж и контракты померкли перед одной загадкой, которая носила имя его собственной жены. Графини Корсмо.

На следующее утро Арвид стоял на палубе своего стремительного корабля, который рассекал свинцовые воды Эресунна. Величественные скалы Копенборга терялись в дымке. Его взгляд был устремлён вперёд, на север, туда, где за туманами и штормовыми ветрами лежал ответ на мучившую его загадку. И едва корабль пришвартовался в Бергенхольме, он, не заезжая в городской особняк, велел своему секретарю доставить документы в королевскую палату, а сам отдал капитану короткий и чёткий приказ:

– В Рёнсвальген. Как можно быстрее…