Глава 35

Однажды вечером, когда все уже легли, я спустилась на кухню. Очень хотелось пить. Взяв со стола кувшин морса, я направилась обратно к лестнице. В столовой царил полумрак, и тут я увидела свет из гостиной. Я подошла к проёму и заглянула в комнату. Магнус сидел у камина с кружкой эля в руке и задумчиво глядел на пламя.

Тени плясали по лицу мужчины, делая его черты моложе и даже, мне показалось, мягче.

– Не спится, капитан? – спросила я, подойдя ближе.

Он поднял глаза, улыбнулся и покачал головой.

– Нет. Просто думаю.

Я села напротив. Несколько минут мы молчали. Поленья тихо потрескивали, а часы в углу размеренно отбивали четверть.

– Как идут поиски вашей знакомой? Есть хоть какие-то новости? – спросила я, не отрывая взгляда от огня.

Магнус тяжело вздохнул.

– Никак. – он поставил кружку на небольшой столик у кресла. – В Рёнсвальгене её видели, но это было давно. Говорят, что она жила какое-то время в постоялом дворе, на другом конце поселения, а потом уехала вглубь страны, в деревушку на севере. Но никто не помнит, в какую именно. У неё, якобы, там была подруга. Один извозчик припомнил, что она просила отвезти её туда, но он отказался. Сказал, что жена его, тогда уже была на сносях и рисковать он не решился. Наверное, Рене, уехала с кем-то другим. А может… вовсе исчезла. Я спрашивал у всех, но никто ничего не знает.

Капитан говорил спокойно, но я чувствовала боль в его голосе.

– Не теряйте надежды, Магнус, – тихо сказала я. – Иногда судьба возвращает нам то, что казалось потерянным навсегда.

Он посмотрел на меня пристально, как будто пытался понять, верю ли я в собственные слова.

– Возможно, – произнёс он наконец. – Но знаете, фру Линда… Что-то не даёт мне покоя. Если бы я точно знал, что она жива и счастлива, я бы смирился. Мне хватило бы этого знания. Но… – Он замолчал и провёл рукой по волосам. – Иногда мне кажется, что ищу я не её, а себя.

Ланград грустно улыбнулся.

– А может, действительно, уже и не надо искать. Сейчас столько дел – благодаря вам и вашим планам. Иногда я даже забываю, что кого-то ищу. А ведь раньше… жизнь казалась пустой. Всё одно и то же: море, ветер, штормы. Возвращаешься – а дома только тишина. Теперь… теперь я чувствую, что живу среди семьи.

Я удивлённо подняла брови.

Он продолжил:

– У каждого из нас здесь появилась цель. Улаф с Хельгой будто помолодели, спорят, смеются, трудятся. Парни-грумы получили возможность учиться. Служанки и Йенс, хоть и пришлось им уехать из большого города, счастливы. Я слышал, как они говорили об этом. А ваша компаньонка Аста… она всё чаще улыбается. И у неё, знаете ли, такая улыбка, что на неё можно смотреть бесконечно.

Ланград осёкся и замолчал, осознав, что сказал больше, чем хотел. Его лицо слегка порозовело. Я улыбнулась, тронутая его искренностью.

– А вы, капитан? Что изменилось в вашей жизни? – спросила я.

Магнус на мгновение задумался.

– Мог бы сказать, что всё, но это было бы неправдой. Если я не найду здесь ответов, – он посмотрел в сторону окна, где отражался огонь, – то через какое-то время мой пароход выйдет из дока, и я снова уйду в море. Всё повторится. Вода, ветер, неизвестность. Это моя судьба.

Он явно хотел сменить тему и таким образом ловко ушёл от ответа. А затем лукаво посмотрел на меня, и в его глазах заплясали озорные огоньки.

– Фру Линда, – вдруг произнёс он с лёгкой улыбкой, – могу я задать вам один вопрос? Если он покажется вам бестактным, то я заранее прошу прощения. Вы можете не отвечать.

– Конечно, – кивнула я, с любопытством ожидая продолжения.

– Ваш супруг, граф Корсмо, описывал вас как тихую, богомольную девушку. Но за всё время, что мы здесь, я ни разу не видел, чтобы вы произносили молитву. Да и на проповеди вы были лишь однажды. Неужели он ошибался?

Вопрос действительно был бестактным, но заданным без злого умысла, из чистого любопытства. Я посмотрела ему прямо в глаза и, вспомнив мудрые поговорки из моего мира, сказала:

– Знаете, капитан, я молюсь, но не вслух и не всегда на коленях. Можно бесконечно просить о милости, но если ты сам ничего не делаешь, то и молитва не поможет. Ничего не случится. На Благословенного надейся, а сам не плошай. Под лежачий камень вода не течёт.

Магнус долго смотрел на меня, не отводя взгляд, как будто пытался запомнить каждое слово. Его лицо выражало неподдельное изумление.

– Это очень мудро, – сказал он наконец. – И странно слышать подобное от такой молодой женщины. Вы как будто прожили уже целую жизнь.

Поднявшись, взяла кувшин и улыбнулась.

– А ведь, правда, иногда мне кажется, что прожила… И не одну.

Уходя, я бросила через плечо ещё одну пословицу, которая как нельзя лучше подходила к этому долгому дню и нашей беседе.

– Утро вечера мудренее. Ложитесь спать, капитан.

Я ушла, оставив его одного в полутёмной гостиной, и когда поднималась по лестнице, то услышала, как он тихо сказал:

– Пусть сон ваш будет тихим и спокойным, фру Линда, а сердце наполнится радостью и бодрым духом.

Я остановилась на мгновение. С самого первого дня здесь меня поражали искренние пожелания людей друг другу. Это были не просто слова, а именно что-то от души. Иногда сказанное было настолько витиевато, что мне казалось, эти слова могли бы быть тостом в моём времени. Я немного помолчала и ответила:

– Спокойной ночи, Магнус Ланград. Пусть ночь подарит вам отдых души и тела, наполнив сердце радостью и надеждой.

Уже лёжа в постели, я думала о его словах. Да, я объединила этих людей. Но и они, сами того не ведая, стали моим якорем в этом странном мире. И глядя на то, как расцветает Аста под восхищённым взглядом капитана, я ловила себя на мысли, что мне хочется, чтобы эта «семья» оставалась со мной, как можно дольше. Даже если для этого мне придётся и дальше играть роль мудрой и деятельной графини, чья вера проявляется не в молитвах, а в реальных делах.

* * *

Ветер с пролива гнал по гавани солёную пену, колыхал флаги на мачтах, скрипели снасти, и чайки кричали над портом, как неугомонные духи моря. Арвид Корсмо стоял у окна своего кабинета и смотрел вниз, туда, где рабочие под присмотром приказчиков укладывали в трюмы очередные тюки с тканями и ящики с колониальными товарами.

С недавних пор ему казалось, что всё это стало частью какого-то странного, бесконечного сна – сделки, письма, купчие, векселя, всё повторялось день за днём, словно он жил не своей жизнью, а по чьему-то заранее продуманному сценарию. Он давно умел действовать безошибочно. Контракты, поставки, переговоры – всё шло как по нотам. Но теперь, подписывая очередной договор, он вдруг ловил себя на мысли, что рука его движется машинально, а сердце не откликается.

Последние несколько недель в датской столице были насыщены сложными переговорами. Он, граф и один из крупнейших судовладельцев Норвегии, заканчивал оформление сделки, которая заняла почти полгода: покупку двух новых пароходов у британской судостроительной компании, открытие новой линии в Северную Америку и урегулирование щепетильного вопроса с таможенными пошлинами через своих влиятельных друзей в правительстве. Всё это требовало железной выдержки, холодного расчёта и полной концентрации. И до сегодняшнего дня ему это прекрасно удавалось.

Пока он не вскрыл свою почту.