Глава 30

Утро выдалось пасмурным. Туман окутывал фьорд, медленно проникая в узкие улочки Рёнсвальгена. Все уже позавтракали и разошлись по своим делам. Я же, сидя за столом, была в состоянии нервного напряжения и почти не притронулась к еде. Лишь перебирала крошки хлеба и мысленно репетировала предстоящий разговор. Сквозь облака пробивались первые солнечные лучи, обещая ещё один сравнительно тёплый день, но внутри меня бушевала настоящая гроза.

Магнус вошёл в столовую, его массивная фигура заполнила собой всё пространство. Он уже был готов к выходу – в чистой рубашке, куртке и в высоких сапогах. Его взгляд, спокойный и уверенный, встретился с моим.

– Готовы, фру Линда? – спросил он, и в его голосе не было ни тени сомнения.

– Да, капитан, – кивнула я, отставляя чашку. – Чем раньше мы покончим с этим, тем лучше.

Аста молча подала мне плащ, её пальцы слегка дрожали. Я взяла её руку и сжала.

– Всё будет хорошо, – тихо сказала я ей, и сама старалась в это верить. – Мы просто поговорим.

Дорога до постоялого двора «Три якоря» заняла не больше десяти минут. Мы шли молча, но это молчание было не тягостным, а скорее сосредоточенным. Я была благодарна ему за это молчание – оно позволяло собраться с мыслями.

Я чувствовала себя солдатом, идущим на важнейшее сражение. Только моим оружием были не сабля и пистолет, а слова и хитрость.

Заведение выглядело просто, но опрятно. Из кухни доносились ароматы хлеба и кофе, а из печи, где потрескивали смолистые поленья, тянуло дымом. Хозяин, сухопарый мужчина с умными глазами, вышел из-за стойки, почтительно склонив голову.

– Графиня? Капитан? Чем могу служить?

– Мы здесь, чтобы повидаться с господином Стормером, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Будьте так добры, попросите его спуститься.

Хозяин кивнул и скрылся на тёмной лестнице. Мы остались ждать в небольшом зале с потертыми деревянными скамьями. Я не села, предпочитая стоять, чувствуя, как подкашиваются ноги. Магнус стоял рядом, создавая своим присутствием незримый щит.

Вскоре на лестнице показался Ларс Стормер. Мужчина спускался медленно, не глядя на нас. Выглядел он помято, но вчерашняя истеричная ярость улеглась в нём, сменившись угрюмой, почти деловой сдержанностью. Отец был в том же костюме, что и вчера, словно не раздевался.

– Ну что, дочь? – произнёс он, останавливаясь в паре шагов от нас. – Говори. Я слушаю.

Я сделала глубокий вдох, собирая всю свою волю в кулак.

– Отец, я хочу говорить с вами откровенно. То, что написал Арвид… это неправда. Я просто оступилась, пытаясь открыть заклинившее окно. Упала, ударилась головой. И это всё.

Он молча смотрел на меня, его маленькие глазки впивались в меня, пытаясь уловить фальшь.

– Ты хочешь сказать, Корсмо лжёт? – наконец процедил он.

– Нет, – тихо ответила я. – Я думаю, он просто поверил в то, что увидел. И, возможно, так ему было легче объяснить всё остальным. Но я не собираюсь оправдываться. Сейчас это не имеет смысла. Всё, чего я хочу, – чтобы вы уехали и не вмешивались. Если вы будете продолжать ссориться с ним, если начнёте требовать деньги или приданое, это только ухудшит положение.

Он прищурился.

– И что же ты предлагаешь?

– Напишите ему письмо, – сказала я. – В котором вы сообщите, что были очень взволнованы его посланием и навещали меня в Рёнсвальгене. Убедились, что я здорова, довольна, и что всё в порядке. Что вы одобряете моё решение остаться здесь на время. Ни крики, ни скандалы не принесут пользы.

Он смотрел на меня с нескрываемым изумлением, в котором, однако, начал проступать проблеск понимания.

– Только так, – продолжала я, монотонным голосом, стараясь усыпить его подозрительность, – вам удастся сохранить с зятем хоть какие-то, но отношения. Ваши крики, ругань и требования вернуть приданое… что они дадут? Только окончательный разрыв. Арвид горд. Он не потерпит ультиматумов. А вот спокойное, лояльное письмо… оно поставит его в тупик. Он будет ожидать от вас гнева, а получит учтивость. Это даст вам время. И шанс.

Я замолчала, дав отцу переварить мои слова. Он отвернулся, прошёлся несколько шагов по скрипучему полу, заложив руки за спину. В зале было тихо, слышалось лишь потрескивание поленьев в камине. Магнус стоял неподвижно, как скала, и его молчаливая поддержка придавала мне сил.

Наконец, Стормер обернулся. Он смотрел на меня с новой, непривычной оценкой. В его взгляде не было ни отцовской нежности, ни былого презрения. Был холодный, деловой интерес.

– Хм… – произнёс он. – Похоже, влияние этой… твоей матери… наконец ослабло. В тебе есть моя кровь, девочка. И деловая хватка. Я такого не ожидал.

В его словах не было комплимента, это был констатация факта.

– Ладно, – кивнул он. – Ты права. Истерика ничего не даст. Дипломатия… она всегда лучше грубой силы. Пиши своё письмо. Я поставлю подпись.

Я с облегчением выдохнула. Хозяин постоялого двора предоставил нам уголок в общей комнате, принёс перо, чернила и лист хорошей, плотной бумаги с конвертом. Я села, обмакнула перо и на несколько секунд задумалась, собираясь с мыслями. Затем чётким, каллиграфическим почерком, доставшимся мне в наследство от прежней Линды, я начала выводить:

«Мой дорогой зять, Арвид.

Надеюсь, это письмо застанет Вас в добром здравии и благополучии. По пути, занимаясь торговыми делами, я счёл своим долгом навестить нашу Линду в Рёнсвальгене. Дабы лично удостовериться в её состоянии после столь несчастного происшествия.

Признаюсь, я был приятно поражён тем, что увидел. Моя дочь выглядит прекрасно, дух её бодр, а здоровье, благодаря здешнему морскому воздуху и покою, несомненно укрепляется. Она находится под неизменной и надёжной опекой капитана Магнуса Ланграда, чья преданность Вам и Вашему дому не вызывает сомнений.

Беседа с Линдой убедила меня в том, что случившееся оказалось не более чем досадным стечением обстоятельств, трагической случайностью. В этом не было каких-либо дурных намерений с её стороны. Я остаюсь совершенно спокоен за её настоящее и будущее, находящееся под Вашей защитой, пусть и на расстоянии.

Уверен, что текущее положение вещей является временным и наилучшим образом поспособствует умиротворению страстей и восстановлению взаимопонимания между вами в дальнейшем.

Прошу принять мои уверения в самом глубоком уважении и передать наилучшие пожелания Вашей почтенной матери. Надеюсь, в скором времени лично обсудить наши дальнейшие деловые перспективы.

Ваш тесть,

Ларс Стормер».

Я перечитала написанное и передала листок отцу. Он пробежал по нему глазами, его губы сложились в подобие улыбки.

– Хитро, дочь. Очень хитро. Ни упрёка, ни требования. Одна учтивость и спокойствие. Да, это поставит его в тупик.

Он с некоторой торжественностью подписался под текстом, выдул чернила и отдал письмо мне. Я передала его Магнусу, и он заполнил адрес на конверте. Затем мы нашли посыльного, ловкого мальчишку, который за небольшую плату пообещал немедленно доставить конверт на почту.

Через час мой отец, покинул постоялый двор и направился в сторону причала. Стоя у ворот, мы наблюдали, как экипаж Ларса Стормера, нагруженный его скарбом, покатил по направлению к выезду из Рёнсвальгена. Он не выглядывал и не махал на прощание. Его отъезд был таким же деловым, как и наш разговор.

Когда он скрылся из виду, я закрыла глаза и позволила себе глубоко, с наслаждением вздохнуть. Мысль, которая терзала меня всю ночь и заставляла сердце сжиматься была проста: если разразится очередной громкий скандал и Стормер начнёт шумно требовать возврат приданого, то мне придётся встретиться с мужем лицом к лицу.

Этого я боялась больше, чем отцовского гнева. Больше, чем неизвестности нового мира. Когда я вспоминала его внушительную фигуру, те мгновения, когда его тёмные, почти чёрные, пронзительные глаза внимательно изучали меня с головы до ног в день моего… появления в Бергенхольме, меня охватывала тревога.

Нет уж, пусть он продолжает пребывать в уверенности, что я – несчастная, неуравновешенная особа, случайно выжившая после собственной истерики. Пусть лучше он забудет обо мне на время. На месяц, на полгода, на год. Чем дольше, тем лучше. А я пока продолжу обживаться.

Воздух, пахнущий морем и соснами, показался мне на вкус чистой свободой. Гроза миновала. Я почувствовала, как одна тяжёлая часть, давящая на плечи с момента моего пробуждения в этом теле, наконец-то свалилась. Я не просто отбила атаку – я выиграла настоящую битву в этом мире. И впервые почувствовала себя не беспомощной куклой в чужих руках, а сильной Линдой Корсмо. Пусть и с душой, пришедшей из другого времени и места.