Вспомним строки из поэмы «Флейта-позвоночник» (1915), которые уже приводились в начале этой главы:
«Все чаще думаю – не поставить ли лучше / точку пули в своем конце. / Сегодня я на всякий случай / даю прощальный концерт».
За пятнадцать лет до ухода он уже думал об этой «точке пули», держал такой вариант в голове. Очень любил оружие, пистолеты, увлекался ими с ранней молодости. Маузер постоянно был при нем в кобуре на поясе, во всяком случае, в последние дни перед самоубийством (есть свидетельства, что это так, знакомые видели). Когда в первом акте на стене висит ружье… Ну дальше вы знаете, что происходит по ходу этой пьесы, – во втором оно обязательно стреляет.
Маяковский тоже написал свою пьесу, и «товарищ маузер» сыграл в ней одну из главных ролей. Предсказано. Сбылось.
У Владимира Владимировича было любвеобильное, а главное – большое сердце, как и он сам. Трудно промахнуться и не попасть в такое. Любви к смерти не было, к остальному в жизни была.
Из стихотворения «Письмо товарищу Кострову из Парижа о сущности любви» (1928):
Любовь не в том, чтоб кипеть крутей,
не в том, что жгут у́гольями,
а в том, что встает за горами грудей
над волосами-джунглями.
Любить – это значит: вглубь двора
вбежать и до ночи грачьей,
блестя топором, рубить дрова,
силой своей играючи.
Любить – это с простынь, бессонницей рваных,
срываться, ревнуя к Копернику,
его, а не мужа Марьи Иванны,
считая своим соперником.