Надо жить дальше, а как, на что? Клюев хлопочет о переиздании своих стихов, пишет новые для своих сборников. Не отказываются с ним работать и питерские периодические издания. Как член Всероссийского союза писателей, в который вступил в мае 1921 года, он имеет возможность выступать сольно и вкупе с другими поэтами на литературных вечерах.
Но далеко не все стихи, вышедшие из-под пера Клюева, можно было предложить в советскую печать и получить гонорар. Госиздат был весьма переборчив, цензура не дремала. Чем дальше, тем больше дает о себе знать конъюнктура, «социальный заказ». Пиши, что должно, что востребовано, и заработаешь на хлеб, возможно, даже с маслом.
21 января 1924 года в возрасте 53 лет после тяжелой и продолжительной болезни скончался Владимир Ильич Ленин. Народное горе было всеобщим и искренним, таким, «что общие даже слезы из глаз» (писал Маяковский в те траурные дни).
Уже 26 января того же года Петроград переименовывают в Ленинград.
Горе, конечно, было, но была и конъюнктура – надо увековечить, запечатлеть, художественно отобразить образ вождя.
В 1924 году в Госиздате (ленинградское отделение) выходит сборник стихов Николая Клюева «Ленин», тоненькая книжица в 47 страниц, тираж 3000 экземпляров. В том же году будет еще два переиздания – на 4000 и 25 тысяч экземпляров.
Это ль не успех?
Кроме уже упоминавшегося стихотворения «Есть в Ленине керженский дух» в сборничке присутствуют еще 20 – из старых и свежесочиненные.
Там все правильно, идеологически выдержано, есть и «Великая Коммуна», и Октябрь, и «Революция и Матерь света», и мировая революция («Мы опояшем шар земной»), полный набор тезисов по большевистскому переустройству жизни. Ленин, естественно, шагает впереди. Но каким он предстает перед нами!
Ленин – Красный Олень, в новобрачном сказанье,
Он пасется меж строк, пьет малиновый звон.
На ущербе у мамушки лунный клубок –
Довязать краснозубому внуку чулок,
Он в истории Лениным звался, никак,
Над пучиной столетий грозовый маяк.
Скрежет биржи, словаки и пушечный рык,
Перед сполохом красным трепещут враги,
Но в душе осетром плещет Ленина лик,
Множа строки – морские круги.
Спеваются горы для Ленинской славы,
И грохот обвала роится в стихах.
Ленин – тундровой Руси горячая печонь[10]
Золотые молоки, жестокий крестец,
Будь трикраты здоров, и трикраты же вечен,
Как сомовья икра, как песцовый выжлец!
Ленин – птичья октябрьская тяга,
Щедрость гумен, янтарность плодов.
«Портрет» Ильича кисти Клюева тогда не вызывал вопросов, но сегодня кажется карикатурой: вождь пролетариата предстает в виде пасущегося Красного Оленя, с красными зубами, лицо представляет собой рыбу осетра, и вообще, Ленин – это сомовья икра и золотые молоки. Смехотворнее может быть только байка нашего времени: дескать, Ленин – это не человек, а… гриб. Но для издателей 24-го года всякое лыко про ушедшего вождя было в строку. Дескать, «новокрестьянский» поэт Николай Клюев так видит, он самобытен, не будем ему мешать.
Мало кто из поэтов и писателей в 1924-м не отметился по этой скорбной теме. Есенин, ученик Клюева, на голову переросший своего учителя, тоже вот:
…И не носил он тех волос,
Что льют успех на женщин томных.
Он с лысиною, как поднос,
Глядел скромней из самых скромных.
Застенчивый, простой и милый,
Он вроде сфинкса предо мной.
Я не пойму, какою силой
Сумел потрясть он шар земной?..
И вот он умер…
Плач досаден.
Не славят музы голос бед.
Из медно лающих громадин
Салют последний даден, даден.
Того, кто спас нас, больше нет.
Самые яркие, адекватные, мощные стихи об Ильиче, как мне кажется, у Маяковского в поэме «Владимир Ильич Ленин» (1924).
Клюев же вряд ли вошел даже в первую десятку авторов ленинианы. Увы, эта книжечка про вождя пролетариата не принесла крестьянскому поэту ни славы, ни хорошего гонорара. Он скорее в те годы был гол, чем сокол, и будет в таком состоянии оставаться до самого конца.
Несмотря на верноподданические метки, оставленные Клюевым там и тут, жить и работать ему становится все сложнее. Он делается объектом резкой критики, сам Лев Троцкий посчитал нужным одернуть «певца избяной Руси».
Идеологи большевизма считали крестьянскую массу, которая подавляюще преобладала в России, источником мелкобуржуазной заразы, враждебным делу построения социализма классом. Крестьян, а особенно кулаков, следовало ломать о колено: одних загонять в колхозы, других стирать в лагерную пыль.
А Клюев со всей своей патриархальщиной, святыми ликами, Китеж-градами, Китоврасами звал совсем не туда, куда было нужно советской власти.