Беда снова явилась неожиданно. На этот раз она изошла не от жены, а от тещи. С Лианой Кирилл немного приспособился. Он перестал давать свои рабочие телефоны и начал оставлять ей деньги на такси, чтобы она не дергала во время работы. Оставлял, конечно, не ей, а домохозяйке. Клавдия Петровна, шестидесятилетняя женщина с добрыми глазами и терпеливым характером, была на редкость толковой. Впоследствии Кирилл неоднократно радовался, что не уволил ее в трудные для семьи дни. Ей-то он и доверял деньги на продукты и на поездки Лианы в бассейн и разного рода салоны.

– Она как дитя, – соглашалась Клавдия Петровна, пряча деньги под фартук.

– Хуже! – со вздохом соглашался Кирилл, отправляясь на работу. – Детям можно хотя бы что-то втолковать, а ей – бесполезно.

И вот однажды, как всегда, в самый ответственный момент (менеджер вел переговоры по оптовым поставкам детских стенок) раздался телефонный звонок. Если бы Кирилл не снял трубку, сделка бы состоялась. И тогда бы он взлетел совсем на иную ступень в своем мебельном бизнесе. Впоследствии он неоднократно проклинал себя за то, что дернулся от звонка и инстинктивно схватил трубку.

– Я слушаю, – произнес он деловито, не сводя цепких глаз с клиента.

– Кирилл! – истерично воскликнула Лиана. – Срочно приезжай! С мамой плохо.

– Что с ней?

– Умирает!

Что оставалось делать бедному посреднику? Перенести переговоры на завтра и пулей рвануть на квартиру к теще. Кирилл застал ее живой и невредимой. Во всяком случае, не в постели с мутным взором. Она всего лишь заговаривалась и временами сильно напрягала лоб, словно старалась что-то вспомнить. Ее движения были замедленными и плавными, глаза неподвижными, а умирать – она не умирала.

Нина Григорьевна держала в руках солдатский ремень, который пыталась вырвать Лиана, но мать не давала.

– Мама, что с тобой? Успокойся! Все будет хорошо. Отдай ремень! Зачем ты полезла в сундук? – Лиана обернулась на влетевшего в квартиру мужа и плаксиво пожаловалась: – Как видит этот ремень, так с ней истерика. И почему я его не выкинула?

Нина Григорьевна подняла неподвижные глаза на зятя и с укором произнесла:

– А ведь ты, Степа, сам расстегнул ремень. И как ты умудрился? Ведь в твоих руках было два чемодана?

Кирилл вытаращил глаза, а Лиана принялась отчаянно трясти родительницу:

– Мама, это же Кирилл, мой муж! Неужели ты не видишь? У тебя началось как с дедом…

Вот тут впервые Кирилл и узнал, что их дед скончался в сумасшедшем доме.

Нина Григорьевна вскоре пришла в себя, признала Кирилла и попросила прощения за то, что спутала его с ефрейтором Каргановым.

– Каким ефрейтором? – удивился Кирилл.

– Ты разве не видишь, что мама бредит? – шепнула в ухо Лиана. – Отстань от нее.

Однако бедная женщина не бредила. Степан Карганов действительно существовал, и не просто существовал, а в данную минуту отдавал богу душу в госпитале ветеранов Отечественной войны. Над ним плакала жена, две дочери и глотал слезы сорокалетний сын. Но взор умирающего был обращен к самой младшей, к самой любимой дочери Гале. Последние слова были адресованы ей. И они были весьма странными:

– Тебе, Галенька, предстоит расплатиться за нее. Я очень плохо поступил с ней. Господь это так не оставит. Прости!

Никто его слов не понял, кроме Галины. А она сразу догадалась, что отец имел в виду ту самую красавицу из Сургута. Ведь она однажды подслушала пьяный разговор папашки с его другом дядей Ваней, когда они выпивали на кухне.

– Знаешь, Ваньк, – полушепотом произнес отец. – Красивей, чем она, я больше и не встречал. Сейчас бы плюнуть на все и поехать к ней. Так ведь не простит…

– А чего же ты драпанул от нее? – пьяно ухмыльнулся дядя Ваня.

– А напугался. Она вроде как бы и не баба вовсе, а чистая балерина. Ну как с такой жить?

– А балерина что же, по-твоему, не баба?

– Балерина – это балерина, а баба – это баба. Но моя была почище чем балерина. Чистая бабочка. Только крыльев не хватало.

– И ты такую обидел? – покачал головой собутыльник. – Жук ты, Карганыч! Вот ты кто…

Но, разумеется, ничего подобного Кирилл и близко не подозревал. Конечно, он поинтересовался у жены, кто такой ефрейтор Карганов. Уж не ее ли отец?

– Нет! – гордо ответила Лиана. – Мой отец был полковником милиции, начальником уголовного розыска. Он погиб при исполнении служебного долга…

Хотя, честно сказать, в тот день прославленный родитель жены не особенно занимал Кирилла. Он думал об отложенных переговорах с козырным клиентом, предчувствуя, что сделка не состоится. И предчувствия его не обманули.

Сделка действительно не состоялась, поскольку клиент на следующий день самостоятельно вышел на дирекцию фабрики и купил такую крупную партию, на которой посредники в минуту становятся миллионерами. Более того, так получилось, что именно тот клиент и положил основу концу деятельности Кирилла на фабрике. Сразу после заключения сделки внештатного менеджера вызвал директор и с укором высказал, что он накручивает слишком большие проценты.

– Из-за этого наша продукция месяцами лежит на складе. Нам этого не надо. Запрещаю вам накидывать больше пяти процентов от стоимости…

Дальнейшая работа за такие проценты была лишена смысла. Кирилл принялся панически искать другой вид бизнеса, а в это время теще становилось все хуже и хуже. Ее болезнь прогрессировала не по дням, а по часам. Приходилась разоряться на частных врачей и на дорогостоящие лекарства. О том, чтобы работать полный рабочий день, не могло быть и речи. Нужно было целыми днями возить Нину Григорьевну по всяким медицинским учреждениям. Наконец, когда помешательство сделалось явным, тещу определили в психдиспансер. Лиана два месяца лила слезы, и Кириллу ничего не оставалось, как сидеть рядом с ней и с сочувствующим видом подавать платки.

– Ничего, вылечат. А как выпишут, возьмем к себе.

– Нужно было сразу брать к себе, – хныкала Лиана. – Теперь уже поздно. Деда так и не вылечили.

«Никак, у них это родовое», – с беспокойством подумал Кирилл и осторожно поинтересовался:

– У деда тоже началось ни с того ни с сего?

– С чего ты взял, что у мамы ни с того ни с сего? – истерично вскрикнула Лиана. – У всего есть причины и следствия. Мама очень скрытная, поэтому мы не знаем, что у нее на душе. А дед тронулся умом из-за денег.

– Из-за денег? – удивился Кирилл.

– Мой дед был очень богатым. У него было более полмиллиона золотыми червонцами. Когда произошла революция, он успел забрать деньги из российского банка и положить в китайский.

– Почему в китайский, а не в швейцарский? – удивился Кирилл.

– Потому что он служил на китайской границе. А моя бабушка очень хорошо знала Китай. Поэтому они и положили деньги в китайский банк. Думали, что таким образом спасутся от национализации. Но тут в Китае произошла революция, и китайские банки тоже национализировали. Вот мой дед и сошел с ума.