Не успел Кирилл выйти из больницы, как чувство жалости к Лиане мгновенно улетучилось. Странное дело, когда жена на расстоянии, он снова начинает мыслить трезво. А когда рядом с ней, то словно проваливается в бездну, где, кроме Лианы, больше никого не существует. Однако чем дальше удалялся Кирилл от больницы, тем быстрее развеивалась жалость к Лиане. Когда он, наконец, сможет жить спокойно, без вечной тревоги за жену?

Внезапно Кирилла охватила досада: опять из-за нее сорвались переговоры. Если бы в первый раз! Это уже стало системой. Ведь если Кирилл не добился ничего в жизни, то исключительно по ее милости. Разве у него было время на карьеру, когда все до последней крупицы утекало на ее капризы?

Мужчина остановился посреди улицы и закурил. А ведь точно: была бы у него другая женщина, скажем, та же Олеся, он бы далеко пошел…

При мысли об Олесе у мужчины потемнело в глазах и сильно зашумело в голове. Как избавиться от жены, чтобы воссоединиться с любимой женщиной? Ведь Лиана не сможет одна. Она беспомощна, как избалованная кошка, никогда не выходившая на улицу и для которой улица смертельна. Сердце снова провалилось в пустоту, и Кирилл застонал от бессилия.

– Мужчина, вам плохо? – спросила какая-то женщина.

– Нет. Мне очень хорошо, – съязвил Кирилл и побрел дальше.

«Очень хорошо, – добавил он про себя. – Так хорошо, что хочется удавиться. А почему, собственно, он должен давиться? Не проще ли удавить ее?»

Мужчина усмехнулся и швырнул окурок мимо урны. Но почему сразу удавить? Пусть катится на все четыре стороны. Точнее, он сам уйдет. А ей оставит дом. Хотя какой дом? Ведь дома, можно сказать, больше нет. Теоретически они бомжи.

«Тем лучше для нас обоих», – недобро усмехнулся он.

Кирилл подошел к дому и толкнул калитку. Сразу бросились в глаза затоптанная дорожка и сломанные цветы. «Менты повеселились от души», – отметил Кирилл и приблизился к клумбе.

Цветы были измяты, на кирпичах – запекшиеся пятна крови. Когда Кирилл представил Лиану в клумбе голой, беспомощной и без сознания, на душе заскребли кошки. Но чувство стыда недолго гнобило утомленную душу.

Мужчина сильно тряхнул головой, чтобы выкинуть из башки эту неприятную и теперь уже бессмысленную картину, и поднялся на крыльцо. Замок был выломан довольно грубо, дверь приоткрыта. В гостиной перед включенным телевизором сидел милиционер. При виде хозяина он поднялся с кресла и поднес к козырьку руку. Полы в доме были тоже затоптаны, но никакого ожидаемого бардака Кирилл не обнаружил. Хозяин обошел дом. Все вещи были на своих местах. Собственно, красть у него нечего, кроме ноутбука да собольей шубы жены. Но и то и другое было на месте.

– Вы все внимательно осмотрели? – спросил милиционер.

– Да, все нормально. Можете идти, – махнул рукой Кирилл.

Милиционер тут же направился к выходу, предупредив, что, возможно, еще явится прапорщик для составления протокола.

Кирилл кивнул и устало погрузился в кресло, на котором только что сидел охранник. Немного поразмыслив, он поднял телефонную трубку, набрал нужный номер в Казани, но, услышав сигнал, торопливо водворил ее на место. Договариваться о третьей встрече было в высшей степени анекдотично, тем более что неизвестно, какие фортели еще выкинет жена.

И так всегда. С тех пор как он уволился из вооруженных сил, его жизнь пошла наперекосяк. А почему уволился? Опять-таки из-за нее. Это какое-то проклятие!

Мужчина придвинулся поближе к камину и устало закрыл глаза. «Все очень плохо», – подумал он и потянулся к сигаретам.

Плохо не потому, что все в жизни беспросветно (просвет как раз намечался), а потому, что из-за Лианы он не мог распланировать свое время даже на ближайший день. Еще десять минут назад, глядя на клумбу, сердце Кирилла сжималось от жалости, а сейчас он так ненавидел жену, что едва не скрежетал зубами. А ведь когда-то любил. И был счастлив.

Первые семь лет Кирилл действительно был счастлив. Ее безрукость и неприспособленность к жизни не особенно удручали молодого офицера. Забот, конечно, было много, но все компенсировала постель. Молодая чета даже не очень тяжело пережила выкидыш, поскольку знакомая знахарка, вопреки уверению хирурга, заявила, что дети у них будут. По ее разумению, Лиану следовало всего лишь немного подлечить. Однако на это «немного» ушло более шести лет и, кроме того, громадная сумма денег. Лиану поили травами, читали над ней молитвы, возили в святые места – и все бесполезно. Лечение требовало все больших и больших затрат. Это как в болоте, чем энергичней бултыхаешься, тем глубже засасывает. На восьмом году семейной жизни Лиане сделали операцию, после которой она уже никогда не могла иметь детей.

Изменилось ли его отношение к Лиане? Пожалуй, что да! В тот же день Кирилл почувствовал затылком, что она ему в тягость. Бесплодные женщины наводят такую же тоску, как бумажные цветы на могилах. Но это не значит, что Кирилл сразу разлюбил жену. Вовсе нет. Наоборот: тревога за нее усилилась, а вот нежность пропала. Хотя внешне Кирилл старался ничем не показывать свое охлаждение. Конечно же, никаких крамольных мыслей по поводу развода у него по-прежнему не было. Он решил просто смириться с судьбой.

Вот тогда-то и появилась возможность уйти из армии. Это произошло само собой. Сначала заговорили о сокращении в вооруженных силах, затем стали предлагать увольняться в запас добровольно. Кирилл с радостью уволился. Этому немало способствовал уехавший в Женеву брат. Его рассказы в письмах о жизни за рубежом походили на сказку. У них в Женеве двухэтажный дом с мансардой, бассейном и сауной, две машины, яхта. Вечерами они сидят у камина, жарят на вертеле сосиски и пьют красное французское вино. А за порядком в доме следит служанка.

«Служанка? Кто бы мог подумать? – удивлялся Кирилл. – Вот буржуи. А в детстве не проявлялось».

Наличие служанки больше всего поразило воображение бедного лейтенанта. Неужели брат себе может позволить служанку? Для Кирилла этот вопрос был самым что ни на есть насущным. К этому времени он уже понял, что Лиана никогда не станет хозяйкой, а значит, в доме всегда будет бардак. Служанка бы решила эту проблему, но где это видано, чтобы простой советский лейтенант мог позволить себе служанку?

Брат писал: «Тут идут разговоры, что в России скоро начнут делить народную собственность. Смотри не проморгай свою долю. Хотя, конечно, проморгаешь…»

– А это мы еще посмотрим! – радостно воскликнул Кирилл. – У нас в роду, кажется, не было растяп.

Буквально на следующий день молодой офицер написал рапорт об увольнении и сразу же кинулся в буйный водоворот коммерческой жизни. Он почему-то был уверен, что на вольных хлебах разбогатеет мгновенно, как разбогатели его знакомые, едва открыли производственные кооперативы.

– Какой же я дурак, – прошептал Кирилл, швырнув окурок в камин. – Разве можно разбогатеть с этой пришибленной?