Когда вечером шестого января на мобильный Дубинина поступил звонок, он не поверил глазам. Высветился номер женщины, которую он жаждал и в отношении которой имел серьезные намерения.

– Да, Наденька! – ответил он с готовностью.

– Нам нужно срочно встретиться, – произнесла она сухо. – Давай через час на Соколе. Я буду ждать на той самой автобусной остановке, где ты меня подобрал.

«Подобрал, – мысленно передразнил Дубинин. – Как будто такие женщины валяются на дороге. Это шлюху можно подобрать, а благородную женщину – только подвезти».

В эту минуту Дубинин находился в Зеленограде за рулем собственного автомобиля. Без лишних вопросов он развернул машину и что было газу рванул в Москву.

Был такой же серый, противный день, как и в первую их встречу. Только тогда моросил дождь, а сейчас на тротуар сыпались мокрые хлопья, которые сразу превращались в воду. Словом, не только жизнь, но и погода не радовала разнообразием.

Несмотря на то что белая «девятка» подъехала к остановке на двадцать минут раньше, Надежда была уже на месте. Она трогательно стояла под цветным зонтиком и тревожно всматривалась в проезжающие машины. Когда «девятка» остановилась, Наденька деловито села на переднее сиденье, не дожидаясь, когда водитель распахнет перед ней дверь. От внимания Дубинина не ушло, что предмет его обожания сильно чем-то озабочен. Женщина была мокрой и растрепанной и от этого выглядела еще прекрасней, поскольку вылезшие из-под заколки кудряшки кольцами прилипли к пунцовому лбу.

– Саша, – произнесла она, серьезно посмотрев в глаза, – помоги мне наказать мужа? Он с каждым днем распоясывается все больше. Для наглецов нет ничего тлетворнее, чем безнаказанность.

– Всегда пожалуйста! Но каким образом? – насторожился Дубинин.

– Отправь его за решетку! Я думаю, двух лет ему будет достаточно для прочистки мозгов.

Глаза Дубинина сделались круглыми.

– Но за супружескую измену в тюрьму не сажают.

– Знаю. Но это неправильно. За измену нужно наказывать, потому что это приносит страдание. Ты должен восстановить справедливость. Саша, подкинь ему наркотики! Пусть его осудят.

Водитель за рулем глубоко задумался. Прошла минута или даже две, прежде чем он согласно кивнул. Пассажирка сразу оживилась:

– Сколько стоит пакетик героина? Я сейчас же отдам деньги.

Она расстегнула сумочку, и глаза водителя сделались еще круглее. В сумочке лежала толстая пачка стодолларовых купюр, заклеенная банковской лентой, на которой жирной ручкой было выведена цифра – 7000 $. Надежда перехватила его взгляд и быстро захлопнула сумочку.

– Так сколько?

– Да ладно, пустяки, – замялся Дубинин. – Каких-то сто баксов.

Женщина деловито достала из кошелька стодолларовую купюру и сунула в карман водителю.

– Что еще нужно? – деловито осведомилась она.

– Да нет, больше ничего, – пробормотал Дубинин, внезапно смутившись оттого, что принял деньги от дамы.

Сознание понимало, что деньги брать ни в коем случае нельзя, – это резко снижало его статус мужчины, – но язык будто онемел.

Дубинин нажал на газ, и машина полетела в сторону Зеленограда. Крупные купюры, лежавшие в сумочки попутчицы, никак не выходили из головы. Он догадался, что Наденька сняла их для киллера, которому заказала свою соперницу. «Вот это женщина, – восхищенно думал Дубинин. – Вот это сила! Вот это решительность! Ни перед чем не останавливается».

Дубинин благоговел перед сильными женщинами. В Надежде он сразу почувствовал объект своего благоговения, поэтому инстинктивно потянулся к ней. Она была его идеалом: нежная, красивая, умная, решительная, а главное, умела зарабатывать деньги и решать неженские проблемы. Иметь такую жену – это вершина его мечтаний. Также Дубинин знал, что если он не выполнит своего обещания относительно ее мужа, то на этом их дружба завершится.

Высадив Наденьку у дома, он немедленно отправился к своему другу, с которым напополам снимал квартиру на окраине Зеленограда. Тот внимательно выслушал и придурковато улыбнулся:

– Зашибись! После этого ей ничего не останется, как выйти за тебя замуж.

– Но сначала я должен отправить ее мужа в тюрьму, – напомнил Дубинин, подозревая, что товарищ не вполне врубился в ситуацию.

Однако товарищ прекрасно во все врубился.

– На хрена? Забудь про наркотики! Телке скажешь, что при задержании он оказал сопротивление и пришлось применить табельное оружие. Не пойдет же она в милицию. У самой рыльце в пушку. Не ссы! Попищит и забудет. И тогда точно за тебя выйдет.

– Ч-чего? Пойти на мокруху? – удивился Дубинин.

– А как по-другому? Ты же не сможешь его посадить!

– Ну да… – задумался Дубинин. – А где мы найдем табельное оружие?

Приятель грязно рассмеялся:

– Включи мозги! Неужели думаешь, что она потребует медэкспертизу? Тело мы спрячем. Ей скажем, что лежит в морге и доступа к нему нет.

Дубинин повторно задумался. На этот раз надолго. После чего неуверенно кивнул и на выдохе произнес:

– Ты бы видел, сколько у нее в сумочке. Семь тысяч баксов! Ты когда-нибудь держал в руках такие деньги? И я не держал! А она запросто носит с собой.

На этих словах усмешка на лице товарища искривилась и глаза сделались злыми и завистливыми.

– Что эти семь тысяч, – произнес он задушевным голосом. – Потерпи трошки и заберешь все. Только не забудь потом обо мне.

– За кого ты меня держишь? – обиделся Дубинин. – Я корешей не забываю. Тебя мы женим на ее подруге. Выберем самую деловую. Может, я тебе еще буду завидовать.