В ночь на четырнадцатое января 2004 года из подъезда дома № 1111 вышли двое – юноша и девушка. На плечах у них были лыжи, в руках лыжные палки. Как потом запишут в протоколе, молодые супруги Саврасовы решили встретить Старый Новый год на лыжах, поскольку оба были фанатами лыжного туризма. В ста метрах от дома простиралась лесопосадка. Молодой супруг сначала намеревался дойти до нее на своих двоих и там надеть лыжи, однако жена воспротивилась.

– Я не вижу в темноте крепления, – капризно топнула она ногой и присела на корточки, чтобы прикрепить лыжи к ботинкам.

– Подожди! Как ты собираешься ехать по голому асфальту? – не одобрил муж. – Думаешь, я тебя потащу?

– А я не по асфальту поеду, а по обочине.

На этих словах за спиной что-то просвистело и глухо ударилось об землю. Оба вздрогнули и повернули головы на звук. Женщина взвизгнула и, бросив лыжи, понеслась в подъезд. Парень задрал голову вверх, после чего начал осторожно приближаться к упавшей сверху женщине. Она неуклюже лежала на асфальте лицом вниз, широко раскинув руки. Голова свернута на бок, под ней размазанный сгусток крови. В трех метрах от нее Саврасов остановился. Подойти ближе желания не было: во-первых, жутко, во-вторых, уже понятно, что ей ничем не поможешь. Он отошел на приличное расстояние и достал из кармана сотовый.

– Милиция! – произнес он испуганно. – Срочно приезжайте к дому тыща сто одиннадцать. Здесь какая-то женщина выбросилась из окна.

Через двадцать минут на место происшествия прибыл милицейский наряд. Следом карета «скорой помощи». Санитары деловито перевернули женщину, посветили в глаза фонариком, и дежурный врач произнес:

– Шмякнулась капитально. Свалилась как минимум с двадцатого.

– Свалилась или сама прыгнула? – выгнул брови старший патрульно-постовой службы.

– Кто его знает? – пожал плечами врач. – Одно могу сказать точно: пьяная была в умат.

В эту же ночь были разбужены жильцы верхних этажей дома восточной стороны. Ни из одной квартиры женщина не вылетала.

– Все ясно, – махнул рукой следователь зеленоградской прокуратуры. – Она выпала из общей ложи.

Немедленно была разбужена и допрошена консьержка. Старушка поклялась, что посторонних в подъезде не было, во всяком случае, мимо нее не проходили. Если бы прошли, она сразу бы обратила внимание, поскольку всех жильцов знает в лицо. Эта выпавшая женщина вообще не из их дома.

– Кстати, – вспомнила консьержка, – на общие лоджии можно пройти минуя меня, через соседнюю дверь. У двери сломан замок.

Документов у погибшей не оказалось. Ее отвезли в морг как неопознанную, намереваясь наутро обратиться к населению через средства массовой информации.

Однако на следующий день в кабинете начальника розыскного отдела Зеленоградского УВД раздался звонок. Звонил прокурор бутырской прокуратуры.

– У вас сегодня ночью было убийство женщины? – спросил он.

– Вроде нет, – удивился милиционер. – Во всяком случае, по сводкам не проходит. Вот самоубийство было. Какая-то пьяная баба вывалилась ориентировочно с двадцатого этажа.

– Что за баба? – заинтересовался прокурор.

– Личность не установлена. Никаких документов при ней не обнаружено. А в чем дело, Сергей Михайлович?

– А в том, что сегодня утром ко мне пришел адвокат одного предпринимателя, который сидит у меня в Бутырске. Он заявил, что вчера около двенадцати его подзащитному на сотовый позвонила одна знакомая из Зеленограда. Она звала на помощь, уверяя, что ее убивают сотрудники МУРа.

– Что за бред? – удивился начальник угрозыска. – Звонок на сотовый находящемуся под стражей? Впервые такое слышу. Каким образом они ее убивали, она не сообщила?

– Нет! Она только прокричала, что ее убивают, и после этого связь прервалась. Так я чё звоню, хочу спросить: та, которая разбилась, сейчас в морге?

– А где же ей еще быть?

– Как она выглядит?

– Не знаю, Сергей Михайлович. Я не выезжал.

– Тогда я подошлю задержанного. Может, он ее опознает.

– Будем только рады, если ее опознают. Нам меньше геморроя.

Ровно через два часа наш старый знакомый Алексей Курников, арестованный за неуплату налогов, в сопровождении следователя и адвоката вошел в один их зеленоградских моргов. Когда его подвели к поступившему ночью трупу и сдернули простынь, предприниматель отшатнулся:

– Боже мой, Наденька! Что они с тобой сделали? – прошептал он белыми губами.