Отчасти именно из-за моей любви к многообразию жизни после ВГИКа я пошел не на «Мосфильм», где трудились тысячи человек, среди которых легко затеряться, а на «Центрнаучфильм». Там было, например, Географическое объединение, работая в котором и снимая короткометражки для телепередачи «Клуб кинопутешественников», можно объездить за год всю страну – с самых северных до самых южных точек и с самых западных до самых восточных.

Я и практику на «Центрнаучфильме» проходил, и по окончании института, в 1975 году, был принят в штат на постоянную работу. Чем хороша еще эта студия: там собирали маленькие съемочные группы, очень мобильные, не по 50 человек, как на художественных кинокартинах, создание которых затягивается на год-полтора. А здесь ты мог за три-четыре месяца снять научно-популярный фильм, например, о Кушке, самой южной точке СССР, а потом переехать на Северный полюс – снимать картину о полярниках. В этом было ощущение свободного полета…

Сначала работал администратором на научно-популярной картине «Григорий Александров и Любовь Орлова». К тому времени их слава уже потускнела. На студию приезжала степенная семейная пара со своими привычками и болячками. У Александрова случился инфаркт глазного яблока, и из-за этого странного диагноза съемки на время пришлось прервать.

Режиссеру Михаилу Каростину тоже было уже под 80. Как-то он пригласил меня и с восторгом поведал о придуманном им эпизоде. Дело в том, что Каростин где-то прочитал, как перед премьерой фильма «Веселые ребята» по улицам Москвы ходил ослик с тележкой, на которой были укреплены рекламные щиты, приглашающие на просмотр.

– Так вот, – сказал мне режиссер, – я не буду повторяться. Мы отснимем эпизод, чтобы за осликом шел с рекламой верблюд и, возможно, даже слон! Для начала найди мне верблюда. Срок – неделя!

Что делать, начал активно выполнять поручение. Поехал сначала в зоопарк, потом обзвонил все южные республики. Все бесполезно!

Кто-то порекомендовал обратиться к профессору в Тимирязевку – специалисту по верблюдам, но преподающему коневодство. Единственное, что он мне авторитетно посоветовал после своей часовой лекции об этих экзотических животных – не связываться с ними, поскольку верблюды капризны, непредсказуемы и склонны устраивать уличные беспорядки.

Короче, через неделю я с грустью доложил режиссеру, что не смог выполнить его задание. И услышал в ответ: «Володенька, совсем забыл вам сказать, что договорился сделать этот эпизод в анимации! Так что настоящих животных не требуется!»

Для меня это стало наглядным уроком в том, что на все фантазии режиссера надо реагировать, включая свои мозги. А я-то раньше удивлялся – почему опытные директоры фильмов на предложения режиссеров снять дополнительный эпизод сухо отвечали: «В сценарии и в смете не предусмотрено».

Мне быстро стали доверять должность директора съемочной группы. Это налагало большую ответственность, но и имело для меня особый интерес: по сути, вся организация кинопроцесса зависела от тебя, и, несмотря ни на какие препятствия, сбои, ЧП, ты должен был обеспечить съемки. Любой ценой! Об опытных директорах фильма ходили легенды, в мире кино мгновенно разносились истории об их находчивости и изобретательности. Вот одна из них: для съемок батальной сцены нужен был воздушный шар, который вовремя не успевали доставить по железной дороге. Так директор картины сам перелетел на этом шаре на съемки! Эта история передавалась из уст в уста, когда я учился во ВГИКе.

Вот другой случай. Снималась как-то батальная картина, кажется про Суворова. Надо было снять, как русские солдаты под огнем строят мост через пропасть. Так директор фильма затребовал у председателя местного колхоза немалую сумму: мол, не скупись, мы же тебе заодно мост построим!

Когда сдавались отчеты, в графе «непредвиденные расходы» директоры проявляли чудеса изворотливости. Нужно было писать обоснования по каждому пункту. Например, сдавал отчет директор научно-популярной ленты о геотермальных источниках на Камчатке. И написал в рапортичку сумму 50 рублей за «обеспечение бесперебойного температурного режима геотермального источника». 50 рублей по тем временам – серьезная сумма! Ревизоры это пропустили – деньги выплатили. Звучало научно, и никто не стал копать!

А чего стоит история, когда в одной из кавказских республик пригласили местных жителей сняться в массовке. В объявлении было написано: «Желающие принять участие в съемках, должны оплатить по 3 рубля с человека!» На съемки пришли сотни человек, целыми семьями. Сдавая директору по 3 рубля, они расписывались в квитанции, что оплата произведена. В результате вместо того, чтобы оплатить работу актеров массовки, директор получил с каждого из них по 3 рубля, да еще и удвоил эту сумму, поскольку отчитался перед студией, что массовке всё уплачено, приложив квитанции с подписями участников съемок. Обман обнаружился только через год, когда жители аула посмотрели фильм и не обнаружили себя в кадре. Возмущенные, они направили запрос на студию: «Как же так? За съемки оплатили, а в картине нас нет!..» Ревизоры стали разбираться и обнаружили печальную картину.

Вот еще одна «южная история». Директору картины предстояло срочно поселить в гостинице съемочную группу. Взяв литр коньяку, он отправился к директору гостиницы.

– Это лично вам передает Михал Ефимыч! – сказал киношник, вручая свой презент. – Столько хороших слов о вас я от него услышал. «Вот какие должны быть директоры отелей!» – он и всем так говорит. Очень хочет встретиться с вами и ждет, когда вы в Москву приедете.

Директор гостиницы недоумевает, но делает вид, что польщен и что прекрасно «Михала Ефимовича» помнит.

– А вы-то как здесь? По делу или на отдыхе? – задает наконец естественный вопрос, дань вежливости. А тому только этого и надо!

– Да вот, приехал со съемочной группой, – отвечает директор картины. – На недельку. Надо ваши замечательные виды снять. Вот только мест в гостиницах нигде нет… Впрочем, Михаил Ефимыч мне сказал, что, если будет трудно, прямо к вам! Мол, это такой человек, что обязательно поможет!

В итоге группа была заселена. А принес бы директор обычное официальное письмо с просьбой о заселении, результат был бы совсем другой. Тот сказал бы: «И рад помочь, да не могу. Мест нет, горячий сезон!» И коньяк не помог бы. У него самого этого коньяка хоть залейся. Он же – директор южной гостиницы! У него там бочки, а не литры…

Сегодня часто называют продюсером того, кто достал денег сумасшедших и начинает через губу указывать режиссеру, как снимать кино. Да еще навяжет свою жену или любовницу на главную роль… На мой взгляд, интересен и профессионален продюсер, умеющий решить практически любую нестандартную задачу, за которую и до него брались, да зашли в тупик. А он, учитывая человеческую психологию, особенности ситуации, применяя доступные ему подручные средства, взял и, как говорится, «всё разрулил».

Вот только один пример. На «Центрнаучфильме» хотя и редко, снимали художественные детские ленты. Как правило, с участием животных. Так, в 1977 году начали снимать детский фильм «Приключения Нуки», с обезьянками. Меня туда направили замом, но фактически я исполнял почти все функции директора, поскольку официальный директор картины, мой начальник, был уже старенький и не ездил в экспедиции. Помню, отправились мы из Москвы под Дмитров и четыре месяца в какой-то деревне там жили. Режиссер придумал сцену, в которой обезьянка попадает в пионерский лагерь, в столовую, сочинил какие-то незамысловатые перипетии… И вдруг ассистентка режиссера прибегает ко мне и сообщает, что директор пионерлагеря отказал нам в предоставлении столовой для съемок. Сослался на то, что у нас нет справки о здоровье обезьян из ветлечебницы. А у нас-то уже план горит. Надо завтра снимать!.. Я отправляю ассистентку к начальнику местной ветлечебницы. И тот тоже – ни в какую! Говорит, надо анализы специальные делать. (А это потеря нескольких дней минимум, сбой календарно-постановочного плана, неучтенные затраты из-за простоев группы!) Когда ассистентка принесла эту весть, режиссер жутко расстроился.

Кадр из фильма «Приключения Нуки». Автор – в центре

К нашей группе в экспедиции было прикреплено много транспорта, в том числе черная «Волга» с надписью по борту «Госкино СССР». Я приоделся – галстучек, костюм, сел в эту «Волгу»… Подъезжаем к ветлечебнице, у санитаров на крылечке спрашиваю:

– Как пройти к начальнику?

Они мне:

– Да вон он стоит.

Там перед зданием – большое, похожее на футбольное, поле для выездки лошадей, в центре стоят три человека, что-то обсуждают. Уточняю у санитаров, который из этих троих их начальник, и говорю водителю:

– Леша, а ну-ка с разгона вон к тем подъезжай! Виража три сделай вокруг них и резко тормози!

Ну, Леша – по газам, разгоняется, круги нарезает вокруг ветеринарного начальства… Вижу, они разговор прервали, растерялись, смотрят оторопело… Здесь нелишне напомнить, что тогда на черных «Волгах» разве что секретари райкомов партии или директоры крупных заводов могли ездить. Это сейчас иномарки повсюду, а тогда «Волга», дай Бог, одна была на иной подмосковный район.

Итак, водитель перед ними тормозит, выскакиваю с папочкой прямо к ним и строгим официальным тоном:

– Здравствуйте, товарищи! Вы директор?

– Я, – отвечает.

Протягиваю папочку со справкой о здоровье обезьянки и ручку:

– Подпишите, пожалуйста.

Он машинально подписывает.

– Спасибо, вы нам очень помогли! – жму ему руку и сажусь в машину.

Только тут он начинает приходить в себя, пытается спросить:

Автор с художником-постановщиком фильма в экспедиции на выборе натуры

– Простите, а что там?..

Но я уже «спасибо, спасибо!» и уезжаю – спешу обрадовать скорее режиссера.

В итоге сцена с обезьянкой в столовой была снята в лучшем виде и в срок. Чтобы поблагодарить директора и работников пионерлагеря, чьих детей сняли в массовке, мы закупили алкоголя и закуски – устроили небольшую вечеринку на прощание.

Когда выпили уже и закусили, конечно, быстро подружились с прежде неприветливым директором. И он простодушно у меня спросил:

– Как ты достал эту справку? Понять не могу!

Для начала я принял таинственный вид:

– В каждой работе есть… свои моменты. А что?

– А то, что мы с начальником ветеринарной службы – однокашники! За одной партой сидели. Я же сам его просил – не подписывать! Мне ведь эта ваша суета и киносъемка на хрен не нужна. Не дай Бог, обезьяна поцарапает кого-то или покусает. Отвечай потом за вас. Вот я ему и позвонил, предупредил, чтобы никаких справок киношникам не давал.

Ну что же, откровенность за откровенность, я рассказал ему о своей «спецоперации», мы посмеялись. Это лишь один пример «разруливания» тупиковой, казалось бы, ситуации. Небольшой эпизод, ничего грандиозного. Но из таких эпизодов и складывается успешная работа продюсера. Даже немного жаль, что всё это остается «за кадром» и зритель не может оценить все сложности кинопроцесса.

Этой режиссуре, комбинаторике, знанию человеческой психологии даже во ВГИКе не научат. Уж такой природный дар. Если он имеется, директору фильма или продюсеру всегда будет сопутствовать успех, он далеко пойдет. Не обладающие этими качествами или работающие строго по правилам в производственной сфере попросту не выживут, уйдут из нее довольно быстро.

Продюсеров сейчас много. Они и финансами владеют, и режиссера нанимают, кинопробы утверждают и весь состав съемочной группы. Главное же, продюсер должен понимать, что сегодня понравится зрителю, а что хорошо пройдет на фестивалях. Но у некоторых нынешних скороспелых продюсеров одна беда: профессии они не знают. В итоге начинают с позиций своей «вкусовщины», порою очень низкопробной, диктовать режиссеру. Но, во-первых, если ты не знаешь профессию, зачастую попросту не понимаешь смысла тех или иных режиссерских решений и даже не можешь с режиссером говорить на одном языке. А во-вторых, ты же заинтересован как продюсер из режиссера вытянуть его самобытность! Чтобы снят был не какой-то тривиальный фильм, похожий на сотни других! То есть должен помочь таланту проявить себя – создать свое, оригинальное произведение.

С другой стороны, всем продюсерам известно, что режиссерам свойственно «расползаться» по хронометражу, вместо полутора часов у них три часа получается. И конечно, продюсер здесь «должен считать» – и финансы, и время, и все прочее. Но режиссера нельзя обижать. Надо ценить его самолюбие, его талант.

Помню, продюсировал одну картину, все было нормально, мы с режиссером понимали друг друга, дополняли замечательно. В этом фильме была такая сцена: встречаются два пожилых человека, один – бывший прокурор, который в 1937-м несправедливо осудил второго, многих их общих знакомых подвел под расстрел. А на дворе перестройка уже, и между этими «старыми знакомыми» происходит жесткий разговор. Прокурору теперь, конечно, печально, что творил в свое время такие дела. Он пытается отчасти оправдаться, но собеседник не принимает его оправданий. Под гнетом вины прокурор тяжело поднимается, молча уходит, за ним закрывается дверь… Конец сцены.

И вот мы сцену эту смотрим, я говорю режиссеру: «Всё классно, но было бы неплохо, если дверь за прокурором закроется и на ее фоне… раздастся звук выстрела. То есть – совесть его догнала. И всем ясно, что он застрелился». Режиссер мне: «Да нет, что ты? Не надо!» – «А ты подумай…»

Проходит дня три, и он звонит мне, радостный, воодушевленный. Говорит: «Владимир Сергеевич, я тут такое придумал! Короче, наш герой уходит, дверь за ним закрывается – и выстрел!»

Я говорю: «Дружище, гениально! Классно ты это придумал!»

Так мы и сделали. Вроде бы и не обидно никому, и картине на пользу.

Кинопроизводство – вещь многосоставная, крайне сложная. Поэтому в самой успешной, казалось бы, директорской деятельности не обходилось без накладок. В том же фильме «Приключения Нуки» режиссер придумал дополнительную сцену. Обезьянка попадала в театр драмы во время спектакля «Отелло». Когда ревнивый мавр собирался уже придушить Дездемону, обезьянка вскакивала на ее ложе, начиналась суматоха, и трагический финал срывался. В Москве мы уже сняли, как актер, играющий Отелло, поехал на своем автомобиле в театр, как обезьянка запрыгнула незаметно в багажник его оранжевых «жигулей»…

А дальше нас ждал перерыв в съемках, актер был занят на театральных гастролях, наступила осень, и доснимать сцену пришлось в Краснодаре, который выглядел еще по-летнему. Вот мы приехали, начали готовиться к съемкам сцены, когда актер паркуется возле театра, не зная, что в багажнике его машины обезьяна. Срочно нужен оранжевый «жигуль»! И тут я столкнулся с неожиданной проблемой: оказалось, что в Краснодаре отыскать такой автомобиль куда сложнее, чем в Москве. В итоге пришлось просто выйти на дорогу в центре города и начать высматривать «жигули» подходящего цвета. Наконец-то вижу – едет, поднимаю руку, водитель – слава Богу – останавливается, я объясняю, в чем дело. Мы договорились, этот эпизод был благополучно снят… Но после нашей премьеры в Доме кино ко мне подошел зритель и сообщил: фильм у вас, конечно, замечательный, но, к сожалению, имеется неизвинительный ляп – отъезжает от дома артист на ноль первой модели, а подъезжает к театру на третьей! Как так? Я даже не знал, что ответить. С таким трудом отыскал в Краснодаре этот автомобиль, так радовался, что можем продолжить съемки… И был твердо уверен в идентичности оранжевых машин, ведь я тогда не разбирался в моделях! И еще не знал, что в зрительном зале всегда, даже на самой успешной премьере, найдется зритель более придирчивый и наблюдательный, чем все его соседи и съемочная группа, вместе взятые.

* * *

Вскоре студию «Центрнаучфильм» возглавил новый директор – прошедший обучение и стажировку за границей. Разумеется, он начал выстраивать работу студии по западному образцу. Аккуратист, непьющий, некурящий, педант в хорошем смысле слова и бывший спортсмен. Вскоре он «заприметил» меня (видимо, ему понравилось, как я веду свои проекты) и назначил заместителем начальника производства.

С этим повышением ощутимо прибавилось работы. Только представьте: с наступлением каждого лета у нас выезжало на съемки до 150 съемочных групп, надо было сформировать эти группы, спланировать их работу. Даже когда группы отправлялись в экспедиции, начинались постоянные «вводные»: то съемки срывались из-за погодных условий, то из-за «человеческого фактора», где-то был перерасход средств, где-то перебои с пленкой… Тысячи проблем.

Целый год я отработал в этой должности, а потом… стали происходить довольно странные вещи. Начальница производства, замом которой я был, попросила исполнять ее обязанности и одновременно замещать ее подругу, главного диспетчера. В этот напряженный период обе они вдруг решили отправиться на отдых к морю. То есть две эти пожилые тетеньки без высшего образования поставили меня исполнять их функции в течение целого месяца. Только потом я понял, что они начали побаиваться конкуренции и специально решили подложить мину замедленного действия. Полагая, что, если взвалить на молодого специалиста сразу две сложные должности, да еще в разгар съемочной страды, он не выдержит такой нагрузки и провалит дело. А главному диспетчеру еще положено каждый день проводить совещания, распределяя ресурсы на следующий день. Там всегда идут скандалы, потому что всего не хватает на всех. И я по наивности, из уважения к возрасту теток, взялся тянуть эту лямку.

Месяц действительно выдался жарким. На третий день, когда я проводил «диспетчерскую», разразился скандал в связи с нехваткой автомобилей для съемок. На следующий день вышел в 12 часов и переписал номера около двадцати машин, которые преспокойно стояли возле студии. Что же выяснилось? Опытные директоры картин заранее заказывали себе легковые автомобили, чтобы возить их и режиссеров из дома на студию, потом отвозить домой. А в это время не хватало машин для обеспечения съемок! Таким образом, я перераспределил все авто на следующий день. Естественно, директоры были очень недовольны ломкой многолетнего порядка.

На съемках не хватало ассистентов режиссеров (это уже по линии начальника производства). В то же время часть женщин, выполняющих какие-то другие обязанности, от секретарш до библиотекарей, числились ассистентами режиссеров.

И я предложил им:

– Будьте любезны отправиться на съемки.

В общем, за месяц по неопытности нажил себе множество недоброжелателей!

Вернувшись, начальница производства увидела, что съемки не сорваны, все идет без авралов, и поняла: надо принимать срочные меры. Она пошла к директору студии и наклепала на меня… Завершила свой рассказ о моих ужасных методах ведения дел таким образом:

– …Главное, он ведет себя со мной абсолютно нахально. Я приглашаю его в кабинет, начинаю говорить о том, что нам надо сделать, а он сладко потягивается и сообщает: «Эх, бабу мне бы сейчас!»

Когда наш директор-педант услышал эту невообразимую дикость, то просто в ступор вошел. Только позже узнал я в подробностях эту историю – разумеется, тогда директор ничего не объяснил. А просто, поскольку по приказу заканчивался мой годовой срок исполнения обязанностей, он вызвал меня и заявил:

– Ну, все-таки вы еще молоды, маловато опыта для такой важной должности. Поработайте пока директором фильма.

Было очень обидно. Но что делать, вернулся в съемочную группу, получив смолоду бесценный опыт «аппаратных игр».

Потом выпал еще шанс пойти на повышение. Как-то позвонил один из ведущих режиссеров студии, предложил встретиться. Человек талантливый, известный и при этом очень стеснительный. Заочно я много слышал о нем от другого режиссера, когда мы были вместе в экспедиции…

Встретились, часок пообщались. Он все мне какие-то вопросы контрольные задавал… Чувствую – прощупывает, а зачем – не пойму…

В конце говорит: «Ну что ж, о вас много хороших отзывов. Думаю, будем работать вместе».

Облегченно выдыхаю и в ответ: «О вас мне тоже рассказывали, даже о том, как вы хорошо поете».

Тут мой собеседник резко меняется в лице, краснеет и быстро прощается.

Через какое-то время встречаюсь с режиссером, с которым были мы на съемках в экспедиции. Он, оказывается, – уже в курсе нашей встречи, спрашивает: «Ну как? Договорились?»

«Да нет, – отвечаю. – Сначала все шло хорошо, а потом я ему сказал, что он хорошо поет, и разговор закончился. Помнишь, ты мне в экспедиции давал его бардовские песни послушать?»

Приятель рассмеялся: «Ну ты даешь! Совсем другой наш коллега хорошо поет, а этот с пением опростоволосился на премьере своего фильма в Доме кино!..

Пока показывали его картину, он волновался, сидел в фойе, потом решил выпить коньяку – пошел в буфет. А привычки к алкоголю не имел. Ну и когда вышел на сцену по окончании фильма под громкие аплодисменты зала, вдруг… запел. Надо сказать, что в исполнительском искусстве режиссер был не силен, поэтому скорее не пел, а повизгивал. Зал грохнул. Долго все покатывались со смеху!.. После этого он год в Доме кино не показывался! Чудак ты, в самое больное уколол».

Вот так я и не стал директором вновь создаваемого творческого объединения.

До сих пор, если попадаю впросак, с усмешкой говорю себе: «А еще вы хорошо поете».

Буквально через полтора-два месяца пожилой руководитель одного из творческих объединений, который всегда хорошо ко мне относился, предложил:

– Слушай, в Министерстве просвещения РСФСР есть отдел учебного кино. Там на пенсию уходит начальник. Не хочешь перейти туда?

Что ж, я решил попробовать себя в новой роли и перешел.