Дальше стало еще веселее. Мы решили вчетвером, начальник репертуарного отдела Леонид Станиславович Веракса, замначальника Главка Александр Егорович Суздалев, главный редактор Лена Симагина и я, организовать кинорынок. Для чего? В конце 80-х уже начала развиваться рыночная экономика, понятие «социалистическое планирование» уходило в прошлое. А наш Главк по-прежнему, волевыми решениями, определял тиражи фильмов, чем были недовольны многие кинопрокатчики – республиканские, областные: почему нам сверху, из Москвы, определяют тиражи, то есть навязывают репертуар, а выполнять план по сборам должны мы?!

Тогда мы предложили: давайте организуем кинорынок, в котором будут участвовать все прокатчики Советского Союза. Скажем, к выпуску на квартал будут готовы 90 фильмов, к нам из областей и союзных республик приедут кинопрокатчики, отсмотрят за неделю фильмы, подадут свои заявки – таким и будет тираж.

Мы разработали правила, направили предложение по созданию кинорынка председателю Госкино… Разгорелась общественная дискуссия. Без критики, разумеется, не обошлось: «Как же так?! Киноискусство превращают в рынок!»

Тем не менее после всех согласований началась подготовка первого кинорынка. В гостинице «Измайлово» собралось несколько сотен прокатчиков, они пять дней смотрели кино, на шестой предполагалось собрать с них заявки и объявить тиражи каждого фильма… К сожалению, мы не учли один фактор: прокатчики были в основном из бывших партийных чиновников. Обыкновенно, когда такие люди выходили на пенсию (допустим, человек работал вторым секретарем райкома партии, 60 лет исполняется – пора дать дорогу молодым), их часто назначали директорами кинопрокатных контор или районных киносетей. Не бог весть какие оклады, но вместе с пенсией получалось нормально. Хорошая спокойная работа… И когда дело дошло до того, что назавтра им сдавать свои заявки, они просто испугались ответственности. Вот подпишут заявку, приедут в свои регионы, станут докладывать своему партийному начальству, что именно закупили… А вдруг начальство будет недовольно тем или иным их решением, тем или иным «политически близоруким» фильмом? Их тогда могут убрать с этой непыльной работы!

Несколько региональных прокатчиков накатали письмо председателю Госкино: мол, этот рынок не устраивает нас с точки зрения ленинской идеологии и так далее.

До общего собрания и объявления результатов заявок оставался час, когда пришла правительственная телеграмма за подписью председателя: «Запрещаю проводить кинорынок и продавать фильмы!» Мы так и сели. Что делать? Прокатчики сейчас все соберутся, и что? Скажем им: ребята, извините, был фальстарт, всё остается по-старому?

А о нашем рынке уже много публикаций было в прессе. И мы решили: поздно поворачивать коней! Всё сделаем так, как задумали! Не будем позориться перед людьми. Все-таки целую неделю работали, организовывали этот первый всесоюзный кинорынок. Ну уволят – так уволят. Единственное, в чем мы пошли навстречу «блюстителям ленинской идеологии», – снизили цены на некоторые хорошие фильмы. Манок такой дополнительный сделали. То есть «прислушались к мнению прокатчиков»…

И первый кинорынок в СССР состоялся. Оказалось, нашему мероприятию суждена была долгая жизнь. Эти кинорынки до сих пор проходят! А тогда я еще шесть рынков успел провести до ухода с этой работы.

По сути, то, что мы совершили тогда, в 1988-м, всего за пару лет до этого выглядело бы дерзостью необыкновенной! Все участники организации кинорынка послетали бы со своих мест и распрощались с карьерой. Ведь мы проигнорировали четкий приказ своего главного руководителя, а затем «поставили его перед фактом»! Да и он, по сути, попросту подстраховался, чтобы замять скандал. В то время легко было попасть в группу ортодоксов, противников перестройки, поэтому начальникам приходилось лавировать.

Конечно, нас серьезно выручило то, что по итогам кинорынка из регионов не пришло ни одной жалобы. Хотя в доперестроечном СССР это, конечно, никого бы не спасло.

Уже к пятому кинорынку как-то резко изменился состав покупателей. Стали приезжать довольно молодые люди (помню веселых и энергичных донецких ребят). По сути, это были уже бизнесмены. Они брали кредиты, покупали фильмы, с прокатчиками договаривались и запускали в прокат наше кино. Очень неплохо при этом зарабатывали. Партийных «старичков», как волной, за несколько сезонов смыло. Они не могли сориентироваться в новой системе, не могли оценить верно, что им выгодно, а что невыгодно.

Кинорынок стабильно проводился раз в квартал, четыре раза в год. Мы создали всесоюзное объединение «Союзкинорынок», Веракса стал начальником, я – его замом. У нас было отдельное здание. Как говорится, «жизнь налаживалась», шло всё очень хорошо…

И тут руководитель Главка Госкино огорошил меня:

– Уходит директор республиканского фильмокомбината. Будут выборы, ты должен участвовать!

Отвечаю:

– Мне это зачем? Сижу на хорошем месте, спокойно работаю.

– Нет, надо! Иначе потеряем предприятие!

– Но я ж там ни разу не был, с коллективом не знаком.

– Мы тебе поможем. Всё, иди!..

Упирался я, упирался… Но куда деваться? Отправился на эти выборы, общаться с коллективом, который в глаза не видел. Настроение паршивое…

И тут случается… предзнаменование. Иначе не назовешь. Проезжаю на троллейбусе мимо пятиглавого собора с темными (некрашеными, что ли?) куполами. И вдруг вокруг куполов этих появляется что-то белесо-прозрачное, как бы свет… Не облака, а туман. Только лучезарный такой… Конечно, кто-то скажет – редкое метеорологическое явление, оптический обман. А я все-таки считаю, это был знак!

На выборы шли три человека – их главный инженер, я и какой-то фотограф, вне штата у них подрабатывал. Те двое так или иначе знали коллектив, его проблемы. Разумеется, имели там полезные знакомства. А я что людям мог сказать? Только одно: чтобы добиться результатов, нужно много работать. Все проблемы решать сообща и по-честному.

Фотограф на своем выступлении наобещал, что у них дважды в месяц будут «крупные заказы», что бартером придут разнообразные продукты и одежда. «Каждый из вас будет ездить в турпоездки за границу!..» – так фотограф говорил. Он набрал 70 процентов голосов, я – 25, а главный инженер вообще – 5.

Конечно, это было неприятно. Я вернулся на свою работу. А фотографа этого они уже через полгода выкинули. Ничего, что обещал, он не выполнил, только, как и следовало от непрофессионала ожидать, развалил всё.