Какое все-таки наслаждение слышать и видеть эти монологи режиссеров о картинах, о других режиссерах. Иногда это разговор о товарище, о мастере своего же поколения, иногда о тех, кто давно уже в истории кино и кому «тесно» в этой истории в силу современности его творчества. Диалог, известно, не последняя вещь в кино. Что же тогда говорить о диалоге режиссеров! Мне представляется, что очень высок был заложенный в замысел коэффициент эффективности, насыщенности каждой ленты цикла «Фильмы нашей жизни».
В размышлениях Георгия Данелии о фильме «Калина красная» и о Василии Шукшине есть любопытный, метафорически насыщенный фрагмент: «…Мы стояли в коридоре с Сергиевской, это редактор, шел Шукшин, подошел. “Вы знакомы? Нет”. Мы познакомились. Потом как-то в другой раз я подошел, нас опять познакомили. Потом была игра такая: мы не здоровались никогда и каждый раз говорили, что мы незнакомы».
Вот это возобновляющееся, повторяющееся «знакомство» режиссеров (не только Шукшина и Данелии), вглядывание в творчество собрата по искусству – это и есть содержание их диалога в жизни и в творчестве. Отсюда переливы, перетоки смыслов, музыки, мысли, самого в е щ е с т в а кино, которые осуществляются на всем видимом протяжении самого светоносного ремесла в мире – кинематографа. Отсюда живой интерес и живое творческое соперничество в искусстве, где побеждает лишь подлинное мастерство.
Как, кажется, далеки они друг от друга: московский, при этом насквозь южный, теплый Георгий Данелия и суровый, при этом страстный, при этом внутренне деликатный, с сибирскими алтайскими корнями Василий Шукшин. Где «Не горюй!», а где «Калина красная»?
Рядом.
«Я записал (на магнитофон. – В.М.), – пишет Георгий Николаевич, – количество смеха на драме “Калина красная”. Я записал количество смеха на комедии “Афоня”. По времени смеха на “Калине красной” было больше».
В это трудно поверить, если исходить из обобщенного представления о творчестве Данелии и Шукшина, но это так. Здесь обнаруживается сплетение корней, системная общность творчески разного.
Игорь Масленников о картине «Не горюй!»: «Этот фильм, при всех его грузинских аксессуарах, при его воплощенном грузинском мире, на самом деле не грузинский. Этот фильм – ч е л о в е ч е с к и й, ложащийся на душу абсолютно любого человека. Не случайно фильм получал разные призы в разных городах и разных странах ».
И «Калина красная» – «наднациональный», хотя и бесконечно, органически русский фильм: по глубине страдания, по тоске о красоте жизни. И всемирно трагический, ведь смерть настигает начавшего наконец жить, а не мучиться человека. Это, да простится мне некоторая неловкость формулировок, происходит по всему миру и из века в век.
Фильм Данелии «Не горюй!». Прозвище Егора в «Калине красной» – Горе. Что-то есть, наверное, в русском языке, в русской жизни, что на материковом, глубинном уровне сводит лучи в фокус, рифмует внешне невидимой рифмой коды творчества.
Тем более что яркая, колоритная лента «Не горюй!» – она и о смерти, о смысле смерти и смысле жизни.
«Угнетай себя до гения», – говорил Шукшин. И еще: Говорят, когда хотят похвалить: «Писатель знает жизнь». Господи, да кто ж ее не знает! Ее все знают. Все знают и потому различают писателей – плохих и хороших. Но только по тому: талантлив и менее талантлив. Или вовсе бездарь. А не потому, что он жизни не знает. Все знают».
Все знают, да не каждый «угнетает себя». Снимаясь у Сергея Бондарчука в картине «Они сражались за Родину», Шукшин, это достоверно известно, решил полностью уйти в литературу. Это было осознание необходимого. Не был снят задуманный фильм «Я пришел дать вам волю».
К счастью, была снята великая картина – «Калина красная».
Слово Георгию Данелии
Выходит из колонии стро-гого режима вор-рецидивист по кличке Горе. У него была «заочница», с которой он переписывался. Заключенные любят переписываться, и, как правило, они коллективно сочиняют письма, и, как правило, сюжет этих писем одинаковый: я такой-то, бухгалтер, попал в тюрьму ни за что, я здесь страдаю, и так далее.
Девушка начинает отвечать, и вот длится эта переписка. Он попадает после колонии к «своим» в том городе, в который возвращается, но у них там неприятности, ему приходится бежать. А куда бежать? Он поехал к этой заочнице, с которой переписывался. А та действительно верила, что он бухгалтер, ни за что попал. Оказывается, чýдная женщина, несчастная судьба, муж у нее пьяница.
Режиссер Георгий Данелия. Среди его фильмов – любимые зрителем «Не горюй!», «Мимино», «Кин-дза-дза!»
Афиша фильма Василия Шукшина «Калина красная», 1974 год
Кадр из фильма Василия Шукшина «Калина красная»
И в итоге она его полюбила, а он ее. И он хочет отойти от воровского мира, но этого ему не прощают, и его убивают.
Как ни странно, мне очень нравилось в кинематографе творчество Шукшина. Странно, потому что, ну полное различие. Я грузин, он русский. Я горожанин из горожан, москвич такой, я люблю асфальт. Я, когда попадаю на траву, неуютно себя чувствую. Он из Сибири, из деревни. И герои его оттуда. Но он настолько любил своих героев, они настолько интересны, что его литература и его фильмы мне очень близки.
На съемках фильма «Калина красная»
Я посмотрел «Живет такой парень», потом начал его читать, а я с ним не был знаком. И мы стояли в коридоре с Сергиевской, это редактор, шел Шукшин, подошел. «Вы знакомы? Нет». Мы познакомились. Потом как-то в другой раз я подошел, нас опять познакомили. Потом была игра такая: мы не здоровались никогда и каждый раз говорили, что мы незнакомы.
И вот звонок Сергиевской: «Приезжай, я тебя очень прошу. Будет худсовет, Вася в больнице, у него язва, он присутствовать не может, а очень важный худсовет – у него хотят закрыть картину». Я поехал на «Мосфильм», был показ двух пленок фильма «Калина красная», который пытались что есть мочи искорежить или вообще закрыть.
Посмотрел, вышел, а там, в коридоре в холодном, стоит Шукшин в больничной пижаме – он сбежал из больницы. Волновался, как пройдет просмотр. Я его обнял, прижал к себе, говорю: «Спасибо, спасибо». Он говорит: «Вот это особенно дорого, это особенно дорого».
Второй раз я пошел смотреть фильм с магнитофоном, я ведь один раз смотрел материал на «Мосфильме», а второй раз – фильм готовый. Я записал количество смеха на драме «Калина красная». Я записал количество смеха на комедии «Афоня». По времени смеха на «Калине красной» было больше.
Очевидно, вот это сочетание юмора с трагедией – я пытаюсь тоже, у меня не всегда получается – это очень трудно, но у него получилось блестяще. Очень много юмора в «Калине красной». Не зря он его нарядил в какой-то пиджак, брюки идиотские, короткие. До этого он был нормально одет: в куртке кожаной, в сапогах, он выглядел ладно. Из-под брюк носки видны, пиджак длиннее, чем надо, и кепка. Вот он и пошел искать себе возлюбленную в таком виде.
Посмотрев картину, я эмоционально настолько завелся… Я знал, мне Сергиевская сказала, что врагов много и картину хотят прикрыть. Я так агрессивно выступил, что они решили промолчать, чтобы не было скандала или крупного конфликта. Было видно по мне, что я готов горло перегрызть.
Почему придирались к этой картине, я не знаю. Там все сделано по схеме советской драматургии – если выходит на свободу вор, то он должен исправиться. Схема выдержана, схема советской драматургии…
Я же вырос в Москве, во время войны. Мои одноклассники почти все кончили свою жизнь в тюрьмах, в лагерях. Безотцовщина, голод, многие начали воровать, пошли по этому пути…
А отношение к этому герою – сколько в этом любви, сочувствия к его жизни, к биографии, а за его биографией встает биография страны. Вот эти несчастные крестьяне, которые голодали; эта история с коровой, которой вспороли живот.
…Вы знаете, как говорят: «У нас там застрелили одного, машина проезжала и застрелили. Сколько? Одного? Всего-то?» Мы привыкли, что бесконечно убивают по жизни: сидели в ресторане, стояли в очереди. Убили. Убили. Само слово «смерть», если оно не касается конкретного человека, с которым ты знаком, оно проходит мимо тебя. И поэтому те смерти на экране, которые мы смотрим, видим – мы реже, а кто-то чаще, – они не вызывают никаких эмоций. Потому что умирают те люди, которые вам безразличны, вам совершенно наплевать, убьют этого героя или останется он живой. А у Шукшина мы героя настолько полюбили, его так жалко, так хочется, чтобы он выжил.
Кадр из фильма Василия Шукшина «Калина красная»
Кадр из фильма Василия Шукшина «Калина красная»
Вот она и вся разница. Мы не изменились, герои изменились на экране. Я читал, что у него герой ищет смерти все время, он хочет умереть. И поэтому, когда там опасность со стороны милиции, он берет всю погоню на себя. Он побежал, а остальные остались. Побежал, чтобы в него стреляли. Он сознательно хочет смерти. И когда приехали бандиты, он мог не вылезать из этого трактора, он мог уехать.
Если разобрать режиссуру отдельно, то по пятибалльной оценке я бы поставил четверку. Но в целом картина, она на пятерку с плюсом. Ведь что называть режиссурой? Ловкий монтаж? Хорошую игру актеров? Выстроенный четко сюжет? Иногда какие-то находки запоминающиеся? Или общее – попал в десятку человек или нет.
Кадр из фильма Василия Шукшина «Калина красная»
Шукшин попал в десятку. То, что он хотел сказать, он сказал просто, доходчиво, и когда смотришь, то забываешь, что у фильма есть оператор, режиссер, костюмер, гример. А смотришь и следишь за героями: что с ними происходит, волнуешься за них, переживаешь. Смеешься над ними. Вот это все и есть главное. Потом, Шукшин – народный. Как его хоронили, Шукшина. Так еще Высоцкого…