Во время работы над документальной лентой «Марлен Хуциев и «Чапаев» у меня была возможность постараться понять, какими энергиями и чувствами, какого рода талантом создавал он свои незабываемые картины. Ведь для зрителей Марлен Хуциев, являясь одним из патриархов отечественной кинорежиссуры, остается режиссером всегда актуальным. Забвение и тихое благородное увядание в благодарной памяти зрителей старшего поколения таким мастерам не грозят.
Лучшим подтверждением тому стал ретроспективный показ картин Марлена Хуциева на самом широком, в нынешних реалиях, телевизионном экране в юбилейном октябре 2015 года. Оказалось, что фильмы Хуциева остросовременны. «Весна на Заречной улице» – первая его, не считая дипломных «Градостроителей», картина – сегодня смотрится не только ностальгически, но и по-своему злободневно. Потому, наверное, что в двадцать первом веке со всеми его особенностями, с совершенно другой, чем в молодости Хуциева, атмосферой необыкновенно востребованы оказываются герои, исполненные внутренней чистоты, люди сложных судеб, личности трудного нравственного поиска, но при этом ясного и светлого взгляда на мир.
Их образы передают на киноэкране то состояние и тот период жизни нашего общества, который будет назван хорошим словом «оттепель» – время больших надежд после времени драматичных, тяжелейших испытаний.
Может быть, и нам сейчас нужна нравственная оттепель как некая форма компенсации за пришедшие в жизнь и в искусство жесткость и жестокость, прагматизм на грани и за гранью цинизма, разрушение морали, определенную девальвацию эстетики кино.
На современном экране соперничают боевик, фильм ужасов, мистика, катастрофы, мелодрама, артхаус, философские ленты, психологические драмы, всякого состава и уровня юмор, вплоть до черного, – всего и не перечислишь. Не забудем ежевечерний конвейер мелодрам по телевизору. Чего же не хватает, почему на обыденном, зрительском, массовом уровне все чаще слышишь: «Смотреть нечего»?
Порой на это нечего возразить, если не отсылать кинозрителя к классике.
Не хватает (и в этом мы с Марленом Мартыновичем абсолютно солидарны) сложной простоты рассказа о человеческой душе в потоке времени. Не хватает тепла и сочувствия к человеку, пристального внимания к нему. Не хватает, может быть, спасительной надежды и твердой душевной уверенности в том, что человек и общество способны к очищению.
Феноменальный успех «Заставы Ильича» («Мне двадцать лет») показал, что творческий вектор Хуциева не изменился, но взгляд его стал зорче, а вопросы к себе, герою и времени – гораздо серьезнее, чем в первой работе. Истину о том, что «время делает человека», никто не отменял, но и человек обязан делать свое время иным и лучшим. Это тяжелый труд, но на то ведь и жизнь дана, и молодость с ее нравственным максимализмом, который, на самом деле, редко бывает избыточен. В таком максимализме обнажена совесть.
«Был месяц май» – фильм о том, что война, закончившись победой, остается в людях. И это правильно, ибо память человека, способность не забывать, осмысливать и понимать – из драгоценных свойств личности и поколения.
Это небольшое эссе не является попыткой дать даже контуры очерка творчества выдающегося мастера. Это не моя задача, я хотел лишь отметить, что фильмы Марлена Хуциева удивительно сложны и при этом удивительно ясны. Наверное, каждый из нас берет из них столько, сколько способен взять. Это в самой большой мере относится как к поздним картинам режиссера «Послесловие» и «Бесконечность», так и к фильму «Мне двадцать лет», который дал Федерико Феллини основания сказать: «Знаете, когда едешь в незнакомую страну, всегда опасаешься, что твои побуждения не разделят, не поддержат и не поймут, – вот почему меня радует такое совпадение мотивов».
Фильмы Марлена Хуциева, при невозможности спутать их с чьими-то еще, пусть и очень хорошими и глубокими, трудноопределимы по жанру. Тем большим было мое радостное чувство согласия с Марленом Мартыновичем, когда он назвал фильм «Чапаев» народной песней. Удивительно точно это было сказано, как и все то, что говорит и делает Марлен Хуциев.
Афиша фильма Сергея и Георгия Васильевых «Чапаев»
Слово Марлену Хуциеву
Светлый вечер в Тбилиси… Двоюродный брат мой повел меня в кино. Капитан танковых войск, с одной «шпалой», и я пошли смотреть «Чапаева». Мы спустились почти на самый проспект Руставели – там был кинотеатр имени Розы Люксембург. Пошли первые кадры, а я даже слова этого еще не знал, зазвучала музыка – она в довоенных фильмах особая, послышались колокольцы, бубенцы, и вдруг откуда-то на экране выскочила тройка… Потом еще один кадр, еще – все очень просто, естественно.
Кино в то время играло огромную роль. Оно воспитывало в то время и эстетически. Не надо говорить, что существовало какое-то ужасное, тоталитарное кино, которое нас превращало в неживых людей. Это не так. Были очень талантливые картины, разные. Бабочкин, Фурманов, фильм «Чапаев», Чапаев в нем, Петька – все это стало так близко нам всем. Мы в пионерском лагере играли, как все мальчишки того времени, в «Чапаева». Мне, правда, почему-то доставалась роль белого офицера, который стреляет в плывущего Чапаева, этого офицера подстреливают, и он падает. Я очень хорошо падал, это ребята заметили, и мне выпала эта роль. Заставили играть этого человека.
Марлен Хуциев, режиссер знаменитых фильмов «Весна на Заречной улице» и «Застава Ильича»
Кадр из фильма Сергея и Георгия Васильевых «Чапаев»
Эта картина, среди прочих других любимых картин, меня сопровождает всю жизнь. Я ее много раз видел в совершенно разных условиях, начиная с экрана-простыни и с той передвижки, которая приезжала к нам в лагерь. Уже взрослым человеком, кинематографистом, на съемках одного моего фильма я, когда по телевизору пошел «Чапаев», спохватился и побежал из столовой в домик, где стоял телевизор, чтобы успеть к началу фильма.
Это неправда, что «Чапаев» – случайная удача. Советский кинематограф – великий кинематограф. И никуда от этого деться уже невозможно. Есть слабые картины, очень слабые картины, конъюнктурные картины, но даже средние картины в массе своей сегодня невозможно смотреть без волнения, потому что там есть человек, есть доброе отношение к человеку. Вообще парадокс исторического периода: вот тоталитаризм, страшные дела, но, поскольку система провозгласила целый ряд гуманных позиций, она их реализовывала – и в искусстве появлялись шедевры.
Кадр из фильма Сергея и Георгия Васильевых «Чапаев»
Я могу точно сказать, что такое «Чапаев» по жанру. Вот экран, на который вырвалась эта замечательная картина. Чем она привлекает зрителя, чем она привлекала нас, как она воспитала поколение людей? Даже то, что «Чапаев» потом перешел в анекдоты, это совершенно его не оскорбляет, потому что это дань народной любви.
…Василий Иванович сидит за столом, смотрит в карту, а Петька лежит на печи. «Василий Иванович, а вот скажи, ты литр самогона выпьешь? – Выпью, Петька. – А четверть? – Выпью, Петька. – Ну, а вот ведро? – Выпью, Петька. – А реку самогона выпьешь? – Нет, Петька, это может только Ленин».
Жанр этой картины – это народная песня. Она вся сделана в этом ключе: сюжетная народная песня. Не случайно потом, после выхода картины, появились песни о Чапаеве – после картины, а не до. Конечно, песни близко не стояли рядом с картиной…
Кадр из фильма Сергея и Георгия Васильевых «Чапаев»
Не бывает с потолка возникающего успеха. Стихи сочинялись о том, как мальчишка ходит в кино и надеется, что Чапаев все-таки доплывет. Взрослым человеком я не могу не ощутить этого «а вдруг».
Я могу эту картину смотреть… всегда.
«Советский кинематограф – великий кинематограф. И никуда от этого деться уже невозможно». Хочу сказать, что моя книга во многом именно об этом, поскольку главные ее герои как раз и составили славу советского кинематографа. Внутреннее родство их искусства с искусством мировых мастеров лишь подчеркивает огромную творческую силу отечественных режиссеров, сценаристов, актеров, операторов – всех, кто создавал фильмы нашей жизни. И если роль кинематографа в обществе каким-то образом меняется в силу очень многих причин, в частности под давлением массового искусства, то роль выдающихся фильмов в становлении человеческой души остается, по счастью, неизменно великой. Режиссер говорит не с залом – он говорит с человеком, с каждым из тех, кто в зале, кто в стране и в народе.
Фрагмент постановления оргбюро ЦК ВКП(б) от 02.12.1935 года о фильме Сергея и Георгия Васильевых «Чапаев»