Эпиграфом к картине «Монолог о Михаиле Ромме», да, пожалуй, и ко всему циклу лент «Фильмы моей жизни», можно считать слова самого Ромма: «Двадцатый век видел много новых профессий. И, пожалуй, одна из самых интересных профессий, вот таких новых профессий двадцатого века, очень интересных и вместе с тем очень трудных – это профессия кинорежиссера. Работать, делать произведение искусства при помощи людей настолько же сложнее, чем писать, скажем, картину, насколько человек сложнее, чем кисть, холст и краска».
К решению снять «Обыкновенный фашизм» Ромм пришел в статусе живого классика – после ленинианы, после исторических картин, после «Убийства на улице Данте» и, наконец, после картины «Девять дней одного года», потрясшей и зрителя, и профессиональное киносообщество. «Девятью днями» он широко открыл двери для нового, фактически небывалого еще по внутренней свободе и нравственной ответственности кино. Он раздвинул мир, сделав его заботы и грозящий ему атомный катаклизм предметом забот и размышлений нового поколения – поколения послевоенного и, как четко представлялось тогда, предвоенного, приближающегося к последней, атомной войне. Диалог ветерана-отца и сына-физика – он, по сути, звучит и сегодня, тревожит и сейчас. И, может быть, более грозно, чем в те годы, о которых речь в фильме.
«– Ты бомбу делал?
– Делал. А если бы мы ее не сделали, не было бы у нас этого разговора, батя. И половины человечества тоже бы не было».
С поправкой на технический прогресс сейчас речь идет уже обо всем человечестве.
После Великой Отечественной войны началась война, названная «холодной». Не дать ей разогреться до температуры атомного взрыва смогли физики. В том числе физики. Или, в научно-технологическом аспекте, прежде всего физики.
Ни преувеличения, ни натяжки здесь нет. Вопрос только в том: кто они, какие они, эти физики, что у них в душе? Народ этого не знал. Сообщения ТАСС об успешных испытаниях ядерного оружия о самих этих таинственных физиках ничего не говорили.
Ромм открыл нам не только секретные лаборатории, но и живые души этих людей – страдающих, любящих, мыслящих, знающих, что мысль остановить невозможно, а предотвратить войну, спасти еще раз вот только что спасенный отцами мир – необходимо.
Оказалось, что «засекреченные люди», они, в сущности, прекрасны, что именно в них реализовался свободный человек – человек огромной нравственной красоты, обаяния, глубокого интеллекта, беспредельного мужества.
Возможно, наши суждения и предположения неверны в какой-то своей части, но внутренне мы склонны воспринимать «Девять дней одного года» и «Обыкновенный фашизм» как своеобразную художественно-документальную дилогию. Было ли это замыслом режиссера – неизвестно, но реализовалось именно так. Фильмы вместе зазвучали пророчески.
«В перерыве между двумя художественными фильмами я решил сделать фильм документальный. Я думал, что это легко. Случаи, когда режиссеры художественного кино берутся за создание документальных лент, не так уж редки. Я могу сослаться на творчество А. Довженко, С. Герасимова, Ю. Райзмана, С. Юткевича, на свой опыт. Работа над документальным фильмом – школа правды, и потому тех, кто посвятил себя игровому кинематографу, время от времени тянет к точности изображения, к документальности. Впрочем, у меня не было желания изменять игровому кинематографу, которому я отдал тридцать лет жизни. Дело было в другом: меня заинтересовал материал и важность темы. Повторяю, я думал, что сделать это будет нетрудно: снимать ничего не надо, и самое сложное, что есть в художественном кино – долгая и кропотливая подготовка к съемкам и сами съемки, – здесь не нужно. Напротив, думал я, здесь неисчерпаемое количество готового материала – сиди и монтируй. Но я ошибся. Оказалось, что задача, которая стала передо мной, невероятно трудна… Оказалось, что молодежь, родившаяся перед самой войной или незадолго до нее, понятия не имеет, что такое фашизм в самом существе своем. Война для них – далекое воспоминание детства, прошлое их отцов, война ушла куда-то очень далеко. Они, конечно, много слышали и читали о фашизме, но не всему до конца верили из того, что слышали и читали. И их удивило мое волнение, страсть, с которой я говорил о фашизме. Они не придавали большого значения фашизму – вернее сказать, они считали его мертвым, а некоторые даже склонны были полагать, что в разговоре о фашизме много преувеличений. Примерно в это же время М. Туровская и Ю. Ханютин предложили нашему объединению на “Мосфильме” сделать документальную ленту о немецком фашизме – показать не его историю, а создать своего рода фильм-размышление, фильм-разговор со зрителем при помощи кинодокументов, старых картин, игровых и неигровых, – разговор о том, как и почему в середине XX века возникло это уродливое, чудовищнейшее и позорнейшее явление, какими способами фашизм растлевал человеческие души, где его корни, почему это явление живо и по сей день – как живут в человеческом теле метастазы рака, если вовремя не ликвидирована злокачественная опухоль. Я вспомнил десятки виденных мною фильмов, вспомнил немецкую хронику времен войны – мы стали работать ».
Афиша фильма Михаила Ромма «Девять дней одного года», 1962 год
Афиша фильма Михаила Ромма «Обыкновенный фашизм», 1965 год
Невероятную сложность этой работы, ее мучительность можно почувствовать через воспоминания Михаила Ильича Ромма, и по прошествии времени этот труд справедливо будет назвать подвигом – творческим и человеческим, потребовавшим всех сил, всего, до реальной боли, напряжения нервов, неизбежного при глубоком погружении в документальный материал.
Последний фильм Михаила Ильича Ромма назывался «И все-таки я верю». Другое его название тоже символично – «Мир сегодня».
Мир Ромма, мир его творчества, его героев, его главных тем, его чувства и мысли – он с нами и сегодня.
Стал ли он безопаснее? Ликвидирована ли «злокачественная опухоль фашизма»?
Замечательный художник-мультипликатор Андрей Юрьевич Хржановский, снявшийся в картине «Монолог о Ромме», говорит следующее: «Я думаю, будут и впредь активные дискуссии о том, какова же юридическая форма сопротивления, чтобы оградить нас от активных происков сегодняшних фашистов: английских, французских фашистов, немецких фашистов. Но он, к счастью, не дожил до того позора, когда соответствующие молодчики имеют право заявлять о своем существовании и что-то требовать во всеуслышание».
Это было сказано в 2000 году, менее чем за полтора десятка лет до того, как бандеровские стяги и фашистская свастика явились на киевском Крещатике. До фашистского в своей звериной сути государства ИГИЛ. Потому прав Хржановский: «Надо и сегодня, и завтра, и всегда как можно чаще показывать по всем каналам фильм Михаила Ильича Ромма «Обыкновенный фашизм».
Надо.
Слово Андрею Хржановскому
Мы находимся в музее кино. И вот я в 2000 году, сидя за рабочим столом Михаила Ильича Ромма, вспоминаю тот незабываемый для меня 1962 год, когда во вгиковском зале мы смотрели фильм Ромма «Девять дней одного года». Вы знаете, этот фильм произвел впечатление необычайного (и не скажу, что неожиданного), но невероятно энергичного в духовном плане, энергетически мощного скачка в будущее кинематографа и вообще в будущее нашего российского самосознания. Вы представляете себе, что это годы «оттепели», но… они уже идут немножечко к закату. И вот здесь слово Ромма имело необычайную силу и убедительность.
Режиссер мультипликационного кино Андрей Хржановский («Дом, который построил Джек», «Лев с седой бородой»)
Кадр из фильма Михаила Ромма «Девять дней одного года»
А надо сказать, что мы, вгиковцы, очень ждали этого фильма, потому что, конечно, разносились, распространялись слухи с необыкновенной, молниеносной быстротой, ибо вся роммовская мастерская, многие наши товарищи вгиковские – это и Андрей Смирнов, и Игорь Ясулович, и Резо Эсадзе, и другие, – они снимались в этой картине. От них и от других людей было известно, во-первых, что съемки идут невероятно вдохновенно и интересно, во-вторых, что оператор работает совершенно новаторским образом под руководством Ромма, что там материал гениальный, – и не потому, что, как у студентов бывает, когда они каждый чих называют гениальным, а потому, что фильм реально соответствует этим слухам и что гениально играют актеры. Ну, Смоктуновский, Баталов, Лаврова – это действительно все на поверку оказалось именно так.
Кадр из фильма Михаила Ромма «Девять дней одного года»
Я вспоминаю, как нас ошарашило все: от походки до жестов, до рук Смоктуновского. Даже если вы вспомните один из первых эпизодов фильма, когда идут физик Илья и Леля, которую играет Лаврова, – это буквально полуминутный отрывок из фильма, где говорится о судьбах цивилизации, об их личных отношениях между собой, о каких-то конкретных деталях их биографий, – и попутно он, увидев, что идет навстречу девушка, говорит: «О, хорошенькая!» – и идет дальше.
Ни один режиссер, кроме Ромма, не отказался бы от того, чтобы показать поподробнее эту встречную барышню и заодно сменить точку съемки. Но для Ромма самое главное было показать синхронность, одновременность, спонтанность работы человеческого сознания. Когда в нашей голове совмещается и одновременно с определенным напором существует и масса чувствований, и масса мысли.
Дискуссии о фильме начались до того, как фильм был сделан. Потому что было ясно, что он попадает в самую точку того, что тогда волновало каждого человека. Кто такие физики? Раньше номинально знали, что есть плотники, сапожники, есть писатели, они еще и инженеры человеческих душ – и есть физики. Но никто не осознавал тогда с ощутимой реальностью, что от развития науки зависит в полном смысле слова будущее, сохранение, выживание человечества.
Мне запомнилось то, что, когда Ромм приглашал Германа Лаврова на фильм «Обыкновенный фашизм», Лавров его спросил: «Михаил Ильич, я прочитал сценарий, это захватывающе интересно, и спасибо вам за честь этого приглашения. Но там же снимать совсем немного, это может сделать любой из операторов, зачем я-то вам там нужен?»
Кадр из фильма Михаила Ромма «Девять дней одного года»
Кадр из фильма Михаила Ромма «Обыкновенный фашизм»
На что ему Ромм сказал: «Ты мне нужен для того, чтобы вместе думать». Вот, оказывается, что вело Ромма, – вот та самая мысль, о которой герой «Девяти дней» говорит: мысль остановить нельзя. Мысль, следить за развитием которой является самым интересным занятием для зрителей и самой труднодостижимой целью для режиссера.
И вы знаете, ведь это естественно, что фильм так остро воспринимался. Да и на сегодняшний день и «Девять дней одного года», и «Обыкновенный фашизм» воспринимаются необычайно живо и с ощущением полного органического резонирования с сегодняшним днем. Дело в том, что фильмы эти сделаны с внутренней полемикой с теми явлениями, которые необыкновенно живучи и по-своему бессмертны, как и человечество.
Я имею в виду обывательское сознание, пошлость, мещанство. Я вот думаю: почему фильмы Ромма современны по сей день? И я убежден, что они будут современны всегда. Мне кажется, еще и потому, что Михаилу Ильичу было свойственно то ощущение большого художника, ощущение настоящего поэта, которое в свое время сформулировал Генрих Гейне в таких словах: «Мир раскололся, и трещина прошла через мое сердце».
Ощущение боли человеческой как своей собственной – оно передается зрителю, не может не передаваться. В фильме «Обыкновенный фашизм» есть одно место, которое бывает в каждом настоящем произведении, – такой элемент, который, как клетка в человеческом организме, содержит в себе всю информацию об этом организме. На мой взгляд, это эпизод вот какой – это когда массы, именно массы одураченные дают присягу на верность Гитлеру.
Кадр из фильма Михаила Ромма «Обыкновенный фашизм»
Кадр из фильма Михаила Ромма «Обыкновенный фашизм»
Михаил Ильич комментирует это так: люди отказывают себе в праве быть людьми. То есть в праве думать, в праве мыслить, в праве осознавать себя отличным от других. В праве на собственное мнение.
«Обыкновенный фашизм» в шестидесятые годы вызывал самые прямые ассоциации с нашим временем, потому что речь шла о механизме тоталитарного устройства государства и всего порядка взаимоотношений власти и общества. И это, конечно, не могло не иметь каких-то точек схода…
Когда зритель смотрел эпизод посещения Гитлером выставки, где были представлены его портреты, то видно было, что один из них в точности похож на известный портрет Сталина «Утро Родины». Сталин с макинтошем через руку обозревает бескрайние пшеничные поля… И еще эпизод, где Геббельс просвещает писателей, которые, подчеркиваю, еще не уехали. Это писатели самого низкого пошиба, тем не менее он их наставляет, что и как им писать, внушает творческие планы.
Конечно, если даже сейчас монтировать этот эпизод с хроникой посещения Хрущевым выставки в Манеже, с кадрами последующей встречи Хрущева с творческой интеллигенцией, когда он стучал кулаком по столу и внушал, как себя должны вести творческие работники, то сходство будет один к одному.
Кстати, произведения для этой выставки портретов отбирал лично Гитлер.
…Еще об одном герое – возможно, самом главном герое этого повествования. Им является сам рассказчик. Если бы этот рассказ не был окрашен лирической личной интонацией, то мы очень многое потеряли бы в богатстве красок и оттенков мысли и чувств: от восхищения и пафоса до гнева, боли и сострадания. Ирония, сарказм, лукавство – все это есть в голосе Ромма. Прием, где автор прибегает к покадровому раскладу, в документальном эпизоде, когда Гитлер работает лопатой на строительстве автобана, – это есть мультипликация. Когда Ромм останавливает кадр, наблюдая за человеком, я говорю, что это мультипликация, я говорю об этом с гордостью, как человек, некоторым образом причастный к цеху аниматоров. Эйзенштейн, как известно, считал, что мультипликация – это сверхкино. A Ромм, воспользовавшись этим приемом, расширил палитру восприятия, а главное, показал, что это идеальный инструмент наглядной работы мысли, анализа – и кинематографического, и социального.
Кадр из фильма Михаила Ромма «Обыкновенный фашизм»
Я думаю, будут и впредь активные дискуссии о том, какова же юридическая форма сопротивления, чтобы оградить нас от активных происков сегодняшних фашистов: английских, французских фашистов, немецких фашистов. Но Ромм, к счастью, не дожил до того позора, когда соответствующие молодчики имеют право заявлять о своем существовании и что-то требовать во всеуслышание. Вместо того чтобы искать юридические обоснования, как квалифицировать эти действия, надо и сегодня, и завтра, и всегда как можно чаще показывать по всем каналам фильм Михаила Ильича Ромма «Обыкновенный фашизм» – вместо порнографии и чернухи, которые не сходят с наших экранов.