В тот же день самодержавный «недоросль» затребовал у Меншикова отчет о распределении государственных средств (напомню, Александр Данилович курировал составление бюджета империи). После этого Меншикову уже вовсе не удается добиться аудиенции у Петра II. В дни заседаний Верховного тайного совета тот демонстративно отправляется на охоту. Другие верховники тоже отсутствуют – по крайней мере, ни одного из них Меншиков не обнаруживает в здании.

После возвращения с одной из охот император посылает офицера гвардии забрать свои личные вещи из дома Меншикова и перевезти их в Летний дворец. По одной из версий, именно в этот день под влиянием Андрея Остермана и Ивана Долгорукова император приказывает (хотя приказ пока не афишируется) созвать особую комиссию для расследования финансовой деятельности Меншикова. У комиссии, разумеется, возникает к деятельности сановника ряд серьезных вопросов. Даже их формулировка свидетельствует о предвзятом отношении членов комиссии. Некоторые пункты недвусмысленно трактуют многие финансовые операции, проведенные под эгидой Светлейшего князя, как преступление.

Пожалуй, днем дворцового переворота, когда Меншиков был отстранен от власти, можно считать 7 сентября 1727 года. Именно в этот день Верховному тайному совету, Сенату и гвардии был зачитан официальный указ Петра II, что отныне только он, без чьего-либо посредничества, будет править в своем государстве и направлять всем высшим учреждениям те или иные распоряжения.

Уже на следующий день, 8 сентября 1727 года, император подписывает указ о первой ссылке Меншикова. К Александру Даниловичу явился генерал-лейтенант Салтыков и объявил об аресте: «чтобы с двора своего никуда не езжал». Меншиков лишился чувств, и ему пустили кровь. Жена его вместе с сыном и сестрой, Варварой Арсеньевой, поспешила во дворец, где на коленях молила императора о помиловании. Тщетно. Сослан Светлейший пока в свое имение – крепость Раненбург (нынешний город Чаплыгин в современной Липецкой области).

В Раненбург он отправляется еще с целой свитой – пажи, лакеи, повара, два карлика для забав, собственные княжеские драгуны, гребцы, которые должны будут переправить пассажиров этого каравана через озеро Ильмень. Ссылаемые прежде отправлялись в изгнание более скромными обозами. Казалось бы, есть все, чтобы и в ссылке иметь свой двор, не лишенный некоторой пышности. Но – нет, это ненадолго.

На другой год, в апреле 1728-го, Александр Данилович высочайшим указом перенаправлен в более суровую местность – в Березовский острог Сибирской губернии (ныне это поселок в Ханты-Мансийском автономном округе). Эту мысль Петру II подали два новых члена Верховного тайного совета, Василий Лукич и Алексей Григорьевич Долгоруковы, заклятые враги Меншикова. Принятые в феврале 1728 года стараниями Остермана и Голицына в Верховный тайный совет, они не упустили возможность бесповоротно свести счеты с князем.

Все имущество Меншикова, включая 100 000 душ крепостных, конфисковано. Он лишен всех многочисленных чинов, наград, титулов, званий…

«Прегордый Голиаф» окончательно пал.

Даже у Марии отобрали обручальное кольцо, подаренное Петром II.

Во вторую ссылку, как и в первую, Меншиков отправлен был вместе с семьей, то есть с Дарьей Михайловной, дочерью Марией, бывшей царской невестой, сыном Александром и младшей дочерью Александрой.

Перед этим, в январе 1728-го, действительный статский советник Иван Плещеев произвел опись и практически полное изъятие имущества Меншиковых. Современник писал о снаряжении семейства Александра Даниловича в дальнюю дорогу: «…одели и детей его в бараньи шубы и шапки, под которыми были сокрыты кафтаны грубого сукна».

Меншиковы отправляются в ссылку

Княгиня Дарья Михайловна, любимица Петра Великого, в мае 1728-го скончалась в пути, в 7 верстах от Казани. Похоронили её на кладбище в Верхнем Услоне.

По прибытии на место ссылки Меншиков с детьми жил сначала в остроге. Юные княжны в Березове были вынуждены, как простолюдинки, заниматься хозяйством: Мария большей частью стряпала, а Александра стирала. Сам Светлейший князь в Березове не сидел сложа руки: с несколькими верными слугами, которые ему все-таки были оставлены, строил себе деревенский крепкий дом. Пригодились навыки, полученные вместе с Петром в Саардаме. Вспоминал ли он в той российской глуши не только приемы обращения с плотницким инструментом, но и чужие края, веселые дни молодого рвения, когда глубоко дышалось, всё легко получалось и будущность улыбалась ободряюще? Или положил себе не строить химер, не верить, что счастье вернется, а жить лишь сегодняшним днём?..

Справившись с домом для семьи, Александр Данилович во главе своей немногочисленной «плотницкой артели» принялся за церквушку. До нас дошло только одно из его высказываний этого, финального, периода его биографии: «С простой жизни начинал, простой жизнью и закончу». Как мы видим, главнейший сподвижник Петра Великого до конца сохранил мужество, присутствие духа и жажду плодотворной деятельности. В отличие от своих недругов, оставшихся в столице, он не мог не созидать – следом за Санкт-Петербургом с его набережными, мостовыми и дворцами, следом за Кронштадтом, Петергофом и ревельским портом, за корабельными верфями, мануфактурами, литейными заводами пришла очередь простой церквушки в глубине Сибири. Но – тоже на благо России.

Меншиков собственноручно, с помощью нескольких слуг, строит церковь в Березове. 1728 год

Через полгода в сибирских зимовьях началась эпидемия оспы. Вскоре все дети Меншикова заболели. Мария умерла, лишь Александру с братом удалось выходить. Но 12 (23) ноября 1729 года в возрасте 56 лет умер и сам Александр Данилович, оставив сына с младшей дочерью сиротами. Похоронен был Меншиков у алтаря построенной его руками церкви.

По некоторым данным, Александр Данилович скончался на месяц раньше дочери Марии. Если считать приводимую некоторыми историками дату ее смерти 26 декабря 1729 года, то получается, что ровно за 10 дней до ее кончины Петр II отдал приказание о возвращении детей Меншикова из ссылки.

Существует версия, что вслед за несчастным семейством в 1728 году в Березов приехал князь Федор Долгоруков, сын знаменитого врага Меншикова – Василия Лукича Долгорукова. Молодой князь был тайно в Марию влюблен, а узнав о ее ссылке, под чужим именем, по паспорту одного иноземца, отправился за ней в Сибирь. И якобы в церкви, построенной Александром Даниловичем, они и обвенчались (разумеется, втайне от Василия Лукича и столичных властей). А через год Мария умерла при родах двойни. И похоронена была с также умершими при рождении детьми в одной могиле. Эти обстоятельства были раскрыты случайно, когда в 1825 году тобольский губернатор Д. Н. Бантыш-Каменский, получивший впоследствии известность как историк, поручил березовскому городничему разыскать могилу Меншикова. Бантыш-Каменский не учел, что старый казак, указавший городничему «могилу Меншикова», ждал обещанной награды за это, а потому мог слукавить. Поскольку дочь имела сходство с отцом в чертах лица, известных губернатору по портретам Светлейшего князя, Бантыш-Каменский (а он лично принимал участие в повторном вскрытии могилы в 1827 году) решил, что обнаружена могила А. Д. Меншикова, и незамедлительно сообщил об этом Николаю I.

Только в 1842 году член Русского географического общества Н. А. Абрамов, лично посетив Березов и опросив свидетелей вскрытия могилы, установил, что раскопанная могила Александру Меншикову не принадлежала. Прежде всего Абрамов выяснил, что могила Меншикова находилась не у Спасской церкви, у которой городничий вел раскопки, а у Богородице-Рождественской. Меншиков построил именно ее, а значит, логично предположить, что там он и был похоронен. Но захоронения возле этой церкви основательно размыла река Сосьва во время невиданного в этих краях половодья, случившегося через несколько десятилетий после смерти Светлейшего.

Свидетели раскопок сообщили Абрамову также, что вещи на останках были скорее женскими, чем мужскими. Голова под стеганой шапочкой была обернута платком с венчиком наверху (то есть капор?). На ногах – зеленые остроконечные туфли на высоких каблуках. Еще важный довод: рост Меншикова составлял 2 аршина 12 вершков, а выдолбленная часть гроба, измеренная городничим, равнялась 2 аршинам 5 вершкам. А главное, о чем сообщили исследователю очевидцы вскрытия могилы: на большом гробу стояло два маленьких гробика. Тогда-то местные жители и вспомнили местное предание о том, что Мария тайно венчалась с Федором Долгоруким, разрешилась двойней и скончалась в тот же день.

То есть эпидемия оспы, по этой версии, здесь вообще ни при чем. Может быть, Меншиковы оспой и переболели. Но причины смертей – совершенно иные: Мария умерла при трудных родах, лишенная квалифицированной медицинской помощи, Александра Даниловича же погубил апоплексический удар.

И очень похоже на правду, что именно Федор Долгоруков по возвращении в Санкт-Петербург добился царского указа о возвращении детей Меншикова (кому же еще они были нужны?). Но верный возлюбленный Марии Меншиковой опоздал.

Судьба младшей дочери Меншикова, княжны Александры, была счастливее. В 1731 году, при новой императрице Анне Иоанновне, княжна была пожалована во фрейлины. Ей даже была возвращена часть имущества отца, впрочем, весьма небольшая, – одежда, постельное белье, медная и оловянная посуда.

В 1732 году Александра Александровна вышла замуж за генерал-майора Густава Бирона, младшего брата фаворита императрицы. Поговаривали, что этот брак заключен с единственной корыстной целью – открыть царице и Бирону доступ к иностранным вкладам Меншикова, наследниками которых были его дети. Так, историк Вильбоа писал, что в бумагах Меншикова «нашли, что у него находились значительные суммы в банках Амстердамском и Венецианском. Русские министры неоднократно требовали выдачи сих сумм на том основании, что все имение Меншикова принадлежало правительству русскому по праву конфискации. Но требования не были исполнены, ибо директоры банков, строго следуя правилам своих заведений, отказывались отдать капиталы кому бы то ни было, кроме того, кто положил их, и отдали их тогда только, когда утвердились, что наследники Меншикова были на свободе и могли распоряжаться своим достоянием. Полагали, что сии капиталы, простиравшиеся более нежели на полмиллиона рублей, обращены были в приданое княжне Меншиковой и что сему обстоятельству юный князь Меншиков одолжен был местом штабс-капитана гвардии…».

Вид города Берёзова. Гравюра Т. Кёнигфельса. 1779 год.

Литерой А помечен собор Березовского острога, В – церковь, построенная А. Д. Меншиковым

Сын Александра Даниловича, Александр Александрович, также в 1731 году был возвращен в Петербург и назначен прапорщиком гвардии в Преображенском полку. Уже в чине поручика он героически участвовал во взятии Очакова (1737 г.) и Хотина (1739 г.) под командованием графа Миниха. «За отличную храбрость» произведен был в капитан-поручики, затем в секунд-майоры. Участвовал в Прусской войне, стал кавалером ордена Святого Александра Невского и дослужился до звания генерал-поручика.

Александр явно унаследовал от отца не только недюжинную доблесть, но и политическую сноровку. В 1762 году он первым известил жителей Москвы о восшествии на престол императрицы Екатерины II и привел «древнюю столицу» к присяге. Екатерина это оценила и возвела Александра Александровича в чин генерал-аншефа.

Из всех потомков Александра Даниловича, пожалуй, наиболее яркую карьеру сделал его правнук. Его заслуги были отмечены императором Николаем I в том числе и тем, что в его честь была наречена целая батарея в Кронштадте – «Князь Меншиков». Адмирал Александр Сергеевич Меншиков был главнокомандующим сухопутными и морскими силами России в Крымской войне 1853–1856 годов. Впрочем, его роль в этой войне оценивалась современниками и историками весьма неоднозначно. И когда мы не находим на памятнике «Тысячелетие России», воздвигнутом в 1862 году при Александре II, великого предка адмирала – Александра Даниловича – задумываешься, что причиной этой явной несправедливости (рядом с Петром I изображен Б. П. Шереметев, а Светлейший, почти постоянно стоявший плечом к плечу с царем-реформатором, забыт) вполне могли быть свежие на тот момент в памяти общественности неудачи А. С. Меншикова. А в итоге А. Д. Меншиков – самый значительный после Ивана IV деятель русской истории из числа не воплощенных скульптором Михаилом Микешиным в бронзе.

В Военно-историческом музее артиллерии, инженерных войск и войск связи хранятся две бронзовые пушки, казенные части которых украшены литыми гербами Меншикова. На одной из них (3-фунтовой) – герб с цепью ордена Св. Андрея Первозванного и надписью на ней: «За веру и верность». На второй (6-фунтовой), отлитой в 1709 году, кроме герба имеется любопытная надпись, свидетельствующая об уважении царствующих особ к памяти А. Д. Меншикова: «Государем императором Николаем Павловичем пушка, принадлежащая князю Александру Даниловичу Меншикову, всемилостивейше возвращена князю Александру Сергеевичу Меншикову (правнуку. – Примеч. авт.) в бытность его величества на императорских адмиралтейских заводах в селе Каслине апреля в 26 день 1835 год».

Род А. Д. Меншикова пресекся в мужском колене в 1893 году.