В середине мая 1706 года русская армия была расквартирована в Киеве. Поскольку никто не мог поручиться, что Карл XII со всей своей шведско-польской армией не явится к стенам города, Меншиков незамедлительно начал сооружать дополнительные укрепления. Совершив детальное обследование местности, он обнаруживает, что Печерский монастырь «зело потребен». Из письма Меншикова Петру мы видим, что «Данилыч» уже не опасается вступать с царем в открытую полемику. Так он пишет: «…Ездил я вкруг Киева и даже в толк не возьму, как вашей милости понравился здешней город? Я же в нем не обретаю никакой крепости. А вот Печерской монастырь зело потребен, только немного трудов надобно к нему приложить, понеже город изрядный, каменной, немного не доделан».

В июле в Киев снова прибыл Петр и, осмотрев Печерский монастырь, одобрил выбор Меншикова. В августе здесь заложена была новая фортеция. По чертежам Петра и Меншикова она возводилась, укрепляясь все более, в течение десяти лет!

Вообще, к лету 1706 года благодаря организаторскому дарованию Меншикова русская армия находилась в самом превосходном состоянии. Сам Меншиков пишет: «полки обретаются в добром здравии, вся кавалерия ныне рекрутована, мундирована и добрыми лошадьми дополнена». В армию тем летом влились еще четыре регулярных полка, драгунская кавалерия достигла 20 000 человек. Также хлопотами Меншикова были присланы 4000 казаков и 3000 калмыков.

В июле Меншиков расписывает «Артикул краткий» – учебник для своих драгун. Офицеры были обязаны «непрестанно читать» главы «Артикула» в ротах, «чтоб каждый свою должность честно и благопорядочно отправлял».

Кстати, в «Артикуле» говорится и о поведении драгун на территории союзной Польши. В обязательном порядке в нем предписывалось гуманное отношение к мирному населению: «При взятии городов и мест, старых и безоборонных людей, также женщин и детей щадить». И далее: «Кто без именного указу в неприятельской земле домы, гумна и прочее зажжет, живота лишен будет». За кражу солдат подлежал телесному наказанию, а после поимки на воровстве более трех раз «на виселице повешен быть имеет». За неповиновение офицерам – «живот отнят будет». Но многие фразы «Артикула» можно расценивать и как первые ростки воспитания в русском солдате чувства долга, чести и патриотизма: «Кто к знамю присягал единожды, у оного и до смерти стоять должен»; «в крепости никто б осмелился о сдаче говорить, но каждой должность свою до последней капли крови исполнял под потерянием живота».

Разумеется, «Артикул краткий» далек от совершенства, он безусловно уступает петровскому «Уставу воинскому» 1716 года. Но это была «первая ласточка». Впоследствии Петр, опираясь на «Артикул» Меншикова, сумел обобщить более 10 лет боевых действий и, проведя глубочайший анализ причин всех поражений и побед Северной войны, составить знаменитый «Устав воинский».

Кавалерийский корпус Меншикова вскоре получает приказ Петра двигаться в сторону Польши. Изначально – это разведывательный рейд. И хотя Меншикову предписывается действовать «против неприятеля наступательно», инструкция Петра свое же предписание и ограничивает: конница Меншикова должна всего лишь «утеснить» встреченного неприятеля, Александру Даниловичу воспрещалось вступать «в генеральную баталию без случая полезного, в чем не без опасения есть».

Осторожность Петра объяснялась прежде всего тем, что ни он сам, ни Меншиков понятия не имели ни о численности, ни о месте расположения неприятеля. Август II вообще затаился, ничего не сообщал уже два месяца ни о месте своей дислокации, ни о своих возможностях как союзника.

Рейд от Киева на запад показал Меншикову, насколько тяжелы боевые действия в подобной местности. «Идем такими степями, что не токмо провиянту збирать, но и воды взять негде», – пишет Меншиков царю. Поскольку ни леса, ни рощицы не было на протяжении множества верст, пришла «великая нужда» в палатках. «В таких степях, – пишет Меншиков, – не токмо шелашей делать не ис чего, но и дров на нужду взять негде. Драгуны мои изнурены и болезны, понеже беспрестанно на сонце пекутся».

В начале августа Меншиков возвращается в Киев, где наконец женится на Дарье Михайловне Арсеньевой. 19 августа 1706 года Петр обвенчал их и устроил молодым пышную свадьбу.

Разведка к этому времени приносит Меншикову необходимые сведения о положении Карла. Оказывается, шведский король с основными силами двинулся в Саксонию, а в Польше остается заградительный корпус численностью в восемь тысяч человек под командованием генерала Мардефельда.

С этого дня Меншиков не знает покоя – ищет сражения с Мардефельдом. А тот движется непредсказуемо, выискивая лучшую позицию. Хитроумный Меншиков делает вид, что намерен расположиться на зимние квартиры во Львове. Эта его уловка убивает двух зайцев сразу. Выходит из тени Август: убедившись, что пока бояться нечего, он «со всем поспешанием» объявляет союзникам, что расположится на зимние квартиры в Кракове. Мардефельд в свою очередь начинает капитально и спокойно укреплять свой лагерь в Калише.

Меншиков узнает об этом 11 октября. И резко меняет свои планы. Он вытаскивает Августа вместе с его войском «за ушко и на солнышко» из Кракова. И сообщает, что намерен совместными силами атаковать Мардефельда. Август пытается всячески отговорить Светлейшего от якобы авантюры, чуть не плачет, жалуется вновь на оскудение, просит денег. Меншиков денег ему твердо обещает… Но – только после генеральной битвы.

Он все еще не знает о сепаратных переговорах Августа с Карлом. Конечно, слухи о встрече саксонских дипломатов со шведскими ползут отовсюду, да и военные действия Карла в Саксонии вдруг утихают. Августу приходится соврать Меншикову, что ему удалось заключить перемирие с Карлом на десять недель (в то время как, мы уже знаем, он не только дал согласие на отказ от польско-литовского трона, но и вызвался тайно саботировать свои обязанности по коалиции с русскими). Меншиков об этом не догадывается, хотя, казалось бы, сделать-то надо один логический шаг в рассуждениях. Но Меншиков прямодушен, доверчив, он не представляет, как можно лгать в глаза, да еще человеку, который бьется за тебя и за твою страну «не на живот, а на смерть» и даже помогает материально. Доверчивость и прямота в конце концов и погубят Светлейшего через двадцать лет. Очевидно, только Петр Великий, сам открытый и прямой, умел ценить эти качества в своем сподвижнике.

Можно представить себе состояние Августа накануне битвы при Калише. Активное участие его саксонцев в сражении на стороне русских разгневало бы Карла, и тот мог разорвать только что подписанный сепаратный договор, опустошить богатую Саксонию, а ее владельца лишить и курфюршества. И в то же время прямой отказ Августа участвовать в столкновении весьма озадачил бы Меншикова, а через него и царя.

Август II лихорадочно ищет выход из патовой, казалось бы, ситуации. Он даже тайно предупреждает шведского генерала Мардефельда об атаке русских на его лагерь. Очень советует, не дожидаясь нападения объединенных русско-польско-саксонских войск, отступить в Польшу. Послушайся его тогда Мардефельд, Август мог быть спокоен: эта услуга была бы по достоинству оценена Карлом.

Но оказалось, что и Мардефельд еще не в курсе секретных переговоров двух королей. Он посчитал, что противник попросту пытается выманить его из укрепленного лагеря к подходу союзных войск. Август проклинал тупость шведского вояки, но сделать больше ничего не мог.

У Мардефельда имелось четыре тысячи шведских кавалеристов, столько же шведской пехоты и до двадцати тысяч поляков, державших сторону Станислава Лещинского. Меншиков располагал семнадцатью тысячами русских драгун. Пятнадцатью тысячами польско-саксонской кавалерии руководил Август лично. Но если принять во внимание, что польский король нарочно медленно перестраивал свои боевые порядки, то силы шведов и русских при Калише были примерно равны. А учитывая, что тактические поддавки Августа давали дополнительные шансы шведам, то мы увидим, что русское войско находилось в сложнейшем положении. Быть бы беде, если бы Мардефельд верно оценил предоставленные ему Августом преференции.

Но благодаря «быстроте, силе и натиску» Меншикова сражение, состоявшееся 18 октября 1706 года, завершилось триумфом русского оружия. Начальный этап сражения шел с переменным успехом, лагерь Мардефельда действительно был сильно укреплен, первые кавалерийские атаки Меншикова захлебнулись. И тут Александр Данилович вновь проявил свою способность мыслить широко и дерзновенно. Он приказал нескольким эскадронам драгун спешиться и атаковать врага в пешем строю. Пешие драгуны, укрываясь за дымом и трупами коней, быстро достигли шведских позиций, забросали их гранатами и прорвали оборону. Таким образом, русские потери во время атак резко уменьшились. Подобная тактика была применена впервые.

Меншиков в битве при Калише. 18 октября 1706 года

Битва продолжалась три часа и завершилась капитуляцией шведов. На другой день сдались сторонники Лещинского, которые долго отстреливались из-за телег, поставив обоз вкруговую. Драгуны Меншикова взяли в плен 1800 шведов. Сдался и Мардефельд вместе с 86 офицерами. Сравните: саксонцы Августа смогли захватить лишь семерых пленных. Отсюда легко сделать вывод, кто и как воевал в этом сражении. «Поляки же, бывшие при его величестве, во время самой битвы оставались в бездействии вместе с нашими калмыками, – отписал на другой день Меншиков английскому послу Витворту, – но оказали помощь в преследовании разбитого неприятеля».

В очередной раз Данилыч и проявил себя как полководец, и отметился личной отвагой. В решающий момент он ринулся в гущу сражения, был легко ранен. Потерь в русском войске насчитали немного – 84 убитыми и 324 ранеными. Так или иначе, победу в первом «регулярном» полевом сражении обеспечили русские драгуны и эффективное командование Меншикова.

«Такая сия прежде небываемая баталия была, что радостно было смотреть, как со обоих сторон регулярно бились! – уведомляет Александр Данилович своего царя о победе. – И сею преславною щастливою викториею вашей милости поздравляю и глаголю: виват, виват, виват!» Петр вполне разделяет оценку события Меншиковым. Он пишет соратнику из Петербурга о «неописанной радости о победе, какой еще никогда не бывало… Уже сей третий день мы празнуем!».

Петр лично «начертал» эскиз трости, украшенной драгоценными камнями и предназначенной в подарок Меншикову.

Дата Калишской победы, 18 октября по юлианскому календарю, была объявлена викториальным днем (то есть государственным праздником) и ежегодно отмечалась наравне с победами у Лесной, Полтавы и Гангута. «Петр три дня праздновал победу своего любимца, благодарил Меншикова, велел в честь его выбить медаль…» (А. С. Пушкин. «История Петра I»).

Медаль «За победу под Калишем». 1706 год

Действительно, это было одно из самых значительных событий первых шести лет войны: ни в одном из сражений еще не участвовало такое количество войск, впервые был взят в плен неприятельский командующий. Датский и британский послы, списавшись, согласились в том, «что сия победа всех побудит против шведа смелей поступать».

Август тоже изо всех сил изображал «высшее удовольствие». Он отслужил благодарственный молебен в Варшаве, подарил Меншикову Оршу в Литве и Полонное на Волыни. Но, улучив момент, попросил передать ему пленных шведов. Меншиков долго не мог взять в толк, на что они королю, но все же уступил, когда Август письменно обязался обменять их у Карла в течение трех месяцев на русских, которые сидели в шведском плену еще с 1700 года, со времен «первой Нарвы». Мардефельд в свою очередь дал Меншикову «слово чести» воротиться в плен, если такой обмен не случится.

Ни Август, ни Мардефельд, «апологеты рыцарской чести», слов своих не сдержали. Все спасенное из плена шведско-польское рыцарство Август преподнес Карлу XII «с нижайшим поклоном», дабы избежать последствий своего участия (пусть даже «как бы участия») в Калишской битве. Мардефельд же, через полгода после своего освобождения получив письмо Меншикова с напоминанием «соблюсти всенародный обычай» и «не покрывать себя бесчестием», просто оставил письмо без ответа.

Наконец поняв, что Август предал, Меншиков – по воспоминаниям современников – не проявил ни малейших признаков нравственного потрясения. Подавил эмоции. И даже в письмах Петру пытался выставить ситуацию в смешном виде. То есть Александр Данилович ничуть не унывает – явный признак несгибаемой великой личности. Меншиков уверяет высочайшего соратника, что ничего нет проще, как обернуть эту оплошку в свою пользу. «Сомневаться, что король нас оставил, ты не изволь: можно выбрать и другого короля».

Теперь Александр Данилович с чистой совестью размещает на Львовщине свою кавалерию «на зимние квартиры».

Прибыв в расположение войска, Петр на совете с Меншиковым сразу начинает примерять самые разные кандидатуры к «вакантной должности» польского короля. Но главное, что дало совещание царя с самыми ближними в местечке Жолква (севернее Львова), это – стратегический план дальнейших действий. Суть плана Петра и Меншикова состояла в том, чтобы ввиду продвижения шведской армии Карла на восток уклоняться от генерального сражения на территории Польши и Западной Украины, при этом изматывать врага нападениями мелких отрядов, уничтожать запасы продовольствия и фуража на его пути, разрушать мосты и переправы. В общем, всячески затягивать время его продвижения. И наголову разгромить измотанного и ослабленного неприятеля где-нибудь в Центральной Украине.

Замысел русских военачальников удался блестяще. В начале 1708 года Карл, ничего о нем не знавший, направил свою отдохнувшую, европейски обученную и экипированную армию, пополненную рекрутами из шведских и финских земель, а также добровольцами и наемниками из Саксонии, Австрии и Польши, в поход на Россию, дабы окончательно разделаться с неугомонным московским царем и обнулить все его многолетние усилия. То есть принудить вернуть Швеции все приобретения России на Балтике.

Для Петра эта ситуация была крайне тревожной. Особенно если принять во внимание тот факт, что после предательства Августа Россия, несмотря на все свои победы, оставалась без союзников.