В приподнятом настроении я спустился на первый этаж. Сидевшая неподалеку от «обезьянника» на стуле Ксения, завидев меня, подхватилась и ринулась было ко мне, как мать, наконец-то увидевшая после долгой разлуки сына, однако резко остановилась – мы с нею не в таких близких отношениях, чтобы проявлять свои чувства.

– Слава богу, что тебя освободили, – сказала она и все же стала приближаться ко мне, но уже степенным шагом.

Когда Ксения рванула было ко мне, я выставил вперед руки, собираясь заключить ее в объятия и поприветствовать девушку троекратным поцелуем – двумя в обе щеки и третьим контрольным прямо в губы, как это делал дорогой Леонид Ильич, приветствуя лидеров мировых держав, начиная от Ясера Арафата и заканчивая Эрихом Хонеккером. Но, поскольку Леденева притормозила, я чмокнул пустоту, и не зная, куда девать повисшие в воздухе руки, хлопнул ими себя по бокам.

– Как видишь, Ксения, я досрочно освободился!

Девушка все же приблизилась ко мне вплотную, глядя на меня, подняла свое милое личико.

– Все прикалываешься? Но здорово, что отпустили, а то я уж думала, что здесь до утра придется торчать. Даже родителям позвонила, сказала, чтобы меня не ждали, ложились спать.

– Ладно, пойдем отсюда подальше, пока вновь менты не захомутали, – я потянул девушку за руку к выходу. Обернувшись, спросил: – Ты на моей машине приехала или на своей?

– На твоей. Не хотела время терять за своей ехать.

– Отлично! – обрадовался я. – Мой верный железный конь снова со мной! И куда же теперь тебя везти?

– Ну, к родителям ехать точно не стоит, во-первых, не хочу их будить, а во-вторых, тебе же крюк делать… Ты же в Москву потом поедешь? – следуя за мной, сказала Ксения.

– Ну, конечно, – я открыл перед девушкой дверь, пропустил ее вперед.

Мы вышли на высокое крыльцо и стали спускаться по ступенькам.

– А завтра снова в Темные Аллеи поедешь? – Ступеньки были уж очень высокими, спускаясь, Ксения держалась за мою руку.

– Конечно, расследование-то до конца нужно довести.

Мы сошли со ступенек и двинулись в проходную.

– Тогда, Игорь, поехали в Москву. Подбросишь меня до дому, а утром я вместе с тобой вернусь в Темные Аллеи к родителям. Побуду весь день в поселке, а вечером на своей машине вернусь к себе домой.

Мы прошли через КПП мимо сидевшего за стеклянной перегородкой полицейского с автоматом на животе, проводившего нас сонным взглядом, миновали вертушку. Коридорчик был узким, взвоем не развернуться, поэтому я вышел на улицу первым и придержал дверь, чтобы могла выйти моя спутница. Когда она вышла, сказал:

– Ну, что ж, поехали в Москву.

Мы зашагали к площадке, на которой был припаркован мой «БМВ». Ксения отдала мне ключ-брелок от машины, я как истинный джентльмен открыл ей дверцу переднего пассажирского сиденья, захлопнул, когда она села, и, обойдя автомобиль, уселся за руль.

– Как здорово, что ты приехала в Отдел полиции, – произнес я, захлопывая дверцу и вставляя в замок зажигания ключ. – Как ты сумела найти нужный отдел полиции?

Ксения поерзала, удобнее усаживаясь в кресле, и откинула голову на подголовник.

– Когда тебя посадили в машину, я спросила у одного из полицейских, куда тебя везут. Он мне назвал адрес, вот по нему и приехала.

– Еще раз спасибо, – я как бы невзначай провел рукой по коленке девушки якобы в знак благодарности, она никоим образом не дала знать, что ей это неприятно. – Тебе уже известно, что Марину Мороз убили? – я вытащил из кармана телефон, вбил адрес своего дома. Навигатор показывал – ехать до дому пятьдесят пять минут. Установил мобильник в держатель на «торпеде»,

– Да, – подтвердила девушка. – Мне этот, как его… майор Кузнецов сообщил.

Я тронул автомобиль с места и, поворачивая на выезде со стоянки влево, бросил на Ксению удивленный взгляд.

– Он что, и тебя допрашивал?

Леденева неопределенно дернула округлыми плечиками.

– Ну-у, не то чтобы допрашивал, так, задал в дежурке пару вопросов. Я ведь когда в Отдел полиции прикатила, обратилась в дежурку. Там объяснила полицейскому, что приехала насчет тебя узнать. Сказала, что тебя только недавно привезли. В дежурке этот самый майор Кузнецов оказался. Он за компьютером сидел, что-то там проверял, кому-то звонил. Он вышел в фойе, представился майором Кузнецовым, оказался довольно вежливым. Когда узнал, что я сестра Ильи Леденева, задал про Илью несколько вопросов, а также сообщил, что тебя задержали в доме Марины Мороз, которая была убита. Ну, а у тебя-то там что за разговор с майором Кузнецовым был?

– Да ничего особенного, – я вырулил на центральную дорогу и влился в общий поток машин, который, надо сказать, в ту сторону, в которую мы ехали, был реденьким. Оно и понятно, субботний вечер, жители Москвы выезжают на дачу, а вот завтра вечером в такое время в столицу быстро не доберешься. Народ будет возвращаться с дач домой. – В основном майор этот выяснял, что ж я за личность такая, – и я коротко рассказал девушке о своем разговоре с начальником уголовного розыска Отдела полиции Семеновского района.

Из моего сообщения Ксения сделала правильный вывод:

– Так что ж, теперь на Илью еще и убийство Маринки Мороз повесят?

Мне не очень-то хотелось огорчать девушку, но пришлось:

– В общем, картина вырисовывается для Ильи довольно мрачная. Поскандалив с Иваном Царапкиным из-за женщины, Илья убил своего соперника, потом, как мы знаем, он пошел к себе домой, собрал кое-какие вещи, отправился к Марине Мороз, которую опять-таки в состоянии алкогольного опьянения и из ревности убил, ну, а дальше, как нам известно, он отправился к Семену и угнал у него машину. Это то, что мы с тобою выяснили. У майора Кузнецова версия такая же, исключая два пункта, о которых он пока не знает, – это о том, что Илья заходил домой и угнал автомобиль.

– Да-а, – угрюмо промолвила Ксения. – Похоже, мой брательник влип основательно. Пятно позора на всю семью… И все-таки мне не верится, что это Илья убил Ивана и Марину. Вырисовывается образ некоего чудовища. А Илья совсем не такой. Он, да, любит иной раз, как и многое мужики, выпить, посидеть в компании, но он не агрессивный, не жестокий. В общем-то нормальный мужик. С чего ему убивать двух человек из-за какой-то там ревности…

Чтобы еще больше не расстраивать девушку, я не стал говорить, что ревность довольно сильное чувство. Из-за нее в мире было совершено огромное количество преступлений, начиная от Отелло и заканчивая семидесятивосьмилетним жителем Сардинии Джованни Перрья[1], поэтому я промолчал. Дальше мы ехали, перебрасываясь ничего не значащими фразами. Не скрою, мне было приятно ехать по вечернему Подмосковью в компании с симпатичной девушкой, близость которой будоражила во мне кровь и воображение так, что никакого и вина не нужно было. Впрочем, окстись, Игорек! У тебя есть принцип: не связывать интимные отношения с рабочими.

Вскоре мы подъехали к МКАД.

– Куда тебя подбросить? – спросил я Ксению.

– Я в районе метро «Войковская» живу, – заявила Леденева.

Я невольно присвистнул:

– Ни фига себе! Это же на другом конце Москвы!

– Да?! – тоже невольно воскликнула Ксения, будто бы она этого не знала. – А ты где живешь?

Перспектива везти девушку на другой конец Москвы, потом тащиться обратно, утром ехать за ней опять и снова возвращаться меня нисколько не прельщала. Поэтому я буркнул:

– Тут рядом в Новогиреево. Уже почти приехали. Все же тебе надо было остаться в Темных Аллеях.

– Я так понимаю, это предложение выметаться из машины и заказывать до дому такси? – с нотками обиды проговорила Ксения.

– Шутишь? – Я покачал головой. – Нет, Ксения, у меня предложение получше.

– Понятно, предлагаешь поехать на метро… – только Ксения могла говорить так ехидно, как она только что сказала.

– Не угадываешь, тем более что метро вот-вот закроют. А предлагаю я тебе переночевать у меня дома. А завтра утром вместе поедем из моего дома в Темные Аллеи. У меня двушка, я тебе выделю отдельную комнату… – Я вдруг смутился, краем глаза заметив на лице девушки, на краткий маг осветившимся уличным фонарем, насмешливое выражение. – Ты это… э-э-э… между нами ничего не будет…

– А я так надеялась, – ухмыльнулась Ксения. – Ты убил во мне голубую мечту переспать с тобой.

«Сейчас пошлет, – подумал я уныло, – и мне все же придется как джентльмену везти ее на «Войковскую». Ведь, в самом деле, не заказывать же ей такси». Но произошло нечто неожиданное.

– Ладно, поехали к тебе, – неохотно, как будто бы переступая через себя, сказала Ксения. – А то правда, пока до дому доберусь, полночи пройдет.

– Ты покладистая, – не преминул заметить я. – Ну вот приехали.

Автомобиль я решил в гараж не ставить, все равно завтра утром ехать в Темные Аллеи, чего до гаража и обратно два раза мотаться. Припарковал машину у забора детского садика, мы с Ксенией покинули автомобиль, вошли в дом, и лифт вознес нас на восьмой этаж к дверям моей квартиры.

– Прошу! – сказал я тоном галантного кавалера, открывая дверь и пропуская девушку в свою обитель.

– Ну давай показывай свои хоромы, – Ксения явно чувствовала себя скованно и, чтобы преодолеть эту скованность, говорила немного бравируя.

Я включил свет в прихожей, затем в гостиной. Девушка, не входя в комнату, окинула беглым взглядом отлично, надо сказать, обставленную гостиную и тоном оценщика антикварной мебели, увидевшего раритетные экземпляры, проговорила:

– Неплохо. Надо признать, уютно здесь у тебя… Можно войти?

Меня так и подмывало сказать: «Нет, нельзя! Посмотрела – и можешь сматываться», но, подумав, что девушка может обидеться, уйти, и мне тогда придется везти ее до дому, я отказался от своего первоначального замысла подшутить над ней, а потому сказал:

– Конечно, можно, вся квартира Гладышева в твоем распоряжении.

– Мерси, – почему-то на французском поблагодарила девушка.

– Если хочешь, Ксения, можешь принять душ, – я приоткрыл дверь в ванную комнату, выложенную черно-белой настенной плиткой. – Я пока тебе постелю чистую постель в спальне. Сам, разумеется, лягу на сундучке в прихожей… э-э, на диване в гостиной.

– Было бы неплохо принять душ, – изнеженной барыней проговорила девушка. – А то после того как я побывала в полиции рядом с «обезьянником», где обретались какие-то бомжи, я чувствую себя так, будто неприятный запах въелся в мою кожу… Если позволишь… – сказала она и ступила в ванную.

– Нет, не позволю, – все же ляпнул я. – У меня и так перерасход горячей воды в этом месяце. – И видя, как вытянулось лицо девушки, поспешно добавил: – Но тебя это не касается. Можешь плескаться под душем сколько тебе угодно. Даже можешь ванну принять… Погоди, не раздевайся. Я тебе сейчас чистое полотенце принесу и чистый халат.

Я сгонял в спальню, принес обещанное и, положив в ванной комнате на стиральную машину, вышел в коридор. Пока Ксения принимала душ, я постелил ей в спальне постель, заодно и себе в гостиной на диване. Ксения довольно долго принимала душ, я запросто мог бы помыть за это время машину. Когда она наконец вышла из ванной, одетая в мой синий махровый халат, пришедшийся ей ниже коленей, чистая, слегка подурневшая из-за смытой с лица косметики, я предложил:

– Может быть, перекусить хочешь? Могу соорудить пару бутеров или консервы какие-нибудь открыть. Извини, холостяк, разносолов у меня нет.

Ксения довольно мило выглядела в большеватом ей халате. Она поплотнее запахнула его и спросила:

– А выпить у тебя ничего нету? А то я возбуждена, вернее, взбудоражена, – поправилась она. – За сегодняшний день было столько событий, что не мешало бы снять стресс.

Мы стояли на пороге гостиной один напротив другого, смотрели друг другу в глаза и оба чему-то усмехались.

– Чего изволите? Коньяк, виски, шампанское? – полюбопытствовал я.

– Я бы не отказалась от рюмочки коньяка, – томно прикрыв глаза, промолвила Ксения.

Черт возьми, меня, кажется, обольщают! Но я, в общем-то, и не против.

– Ну если ты хочешь, у меня есть чистый спирт, – я подмигнул. – Специально для медиков держу. Говорят, вы привыкли там у себя на работе чистый спирт хлестать.

– Так то на работе, – мягко сказала девушка. – В гостях я предпочитаю пить коньяк.

– Ну что ж коньяк, так коньяк. Проходи, садись. Только дай мне пару минут – я тоже душ приму. Мне, как и тебе, хочется избавиться от запахов, которыми пропиталась моя кожа, пока я пребывал в доме мертвой Марины Мороз, в здании полиции, да и пыль, что налипла на меня, когда я катался по земле, воюя с ментами, не мешает смыть. А рюмочку коньяка я с тобой за компанию выпью.

– Если ты не против, то я сама сооружу бутеры, пока ты будешь мыться под душем, – предложила Ксения.

– Я вижу, у тебя самое любимое выражение, «если ты не против»? Это такая врачебная этика говорить пациентам: «Извините, если вы не против, я загляну в ваш пазух носа»?

Девушка хихикнула и шутливо ударила меня ладошкой по груди.

– Чушь какая! В пазух носа невозможно заглянуть. Его можно увидеть только на рентгеновском снимке… Ладно больше так не буду говорить. Где у тебя колбаса и сыр?

Я тоже шутливо двумя пальцами дотронулся до груди девушки.

– Я обычно продукты питания под подушкой храню. Но сегодня под матрас положил.

Девушка приятно улыбнулась:

– Понятно. Значит в холодильнике. Ну я пошла. – Ксения обогнула меня и направилась через гостиную в кухню.

Черт побери, время час ночи, а она собирается застолье устраивать. Завтра рано вставать и ехать в Темные Аллеи. Когда же спать-то? Я вздохнул и отправился в ванную.

Когда я чистый и душистый вышел из ванной, одетый в спортивные штаны и футболку, журнальный столик был сервирован, а именно: на нем стояла тарелка с четырьмя бутербродами с колбасой и сыром – классика, – а также початая бутылка коньяку, которую Ксения достала из холодильника, взятые ею из подвесного шкафчика рюмки. Сама сервировщица со смиренным видом сидела в кресле.

– С легким паром! – пожелала мне моя поздняя гостья.

Я запоздало пожелал ей того же самого.

Усевшись на застеленный чистым бельем диван напротив Ксении, я плеснул в обе рюмки коньяку и сказал тост:

– За снятие всех обвинений с твоего брата, Ксюша!

Мы чокнулись и выпили коньяк. Реакция организма Ксении на попавший в желудок крепкий напиток была характерна для реакции организма большинства женщин в похожей ситуации – девушку слегка передернуло, и она поморщилась.

– Скажи честно, Игорь, – промолвила она, закусывая бутербродом. – Ты считаешь, что мой брат совершил все эти убийства?

Я тоже взял с тарелки бутерброд и надкусил.

– Ты знаешь, в деле твоего брата все как-то складно получается, а в подобных случаях факты чаще всего бывают подтасованные, – проговорил я туманно и проглотил кусок бутера. – Но все же я надеюсь, что твой брат ни в чем не виноват.

– Я тоже на это надеюсь, – вздохнула девушка.

Я взял бутылку коньяка и, прислонив горлышко к рюмке Ксении, угрожающе наклонил ее.

– Еще по рюмке?

Девушка стрельнула в меня глазами, и ее брови сделали замысловатое движение.

– Ты хочешь меня споить, Игорь? – с ее стороны это игривое движение лицом было кокетством, но оно так ей шло.

– Я об этом мечтал с первой минуты нашего знакомства, – я выдал моей ночной гостье обворожительную улыбку.

– Ну, что ж, – произнесла она, взявшись большим и указательным пальцами обеих рук за халат повыше груди, и я думал, она сейчас спляшет еврейский танец «Хава нагила», но девушка, обманув мои ожидания, лишь оттянула халат и отпустила его. По-видимому, после душа и рюмки коньяка ее бросило в жар, и Ксения таким образом охлаждала грудь. – Ну что ж, – повторила Леденева, – в таком случае наливай! Но за свое поведение я не отвечаю.

Я плеснул в обе рюмки коньяку и сказал:

– Я очень надеюсь, что ты будешь плохой девочкой.

Мы выпили еще по рюмке благородного напитка и снова закусили бутербродами. Я редко употребляю спиртное, и вскоре голова у меня закружилась так, будто я только что сошел с карусели. А близость потрясающе обворожительной женщины рождало эйфорию. Но не сидеть же до утра и любоваться на мою ночную гостью, нужно было что-то предпринимать: или ложиться спать, или… Я протянул Ксении руку. Она вложила свою ладошку в мою ладонь, и я потянул ее к себе. Повинуясь моему движению, девушка встала и переселилась ко мне на диван. Я обнял ее – возражений не последовало. По телу Ксении пробежала нервная дрожь. Продолжая пребывать в некой эйфории, я развернул лицо девушки к себе и приник своими губами к ее нежным мягким и таким податливым губам. Не знаю, прав я или нет, но мне показалось, что Ксения давно уже ждала именно этого момента, поскольку охотно ответила на поцелуй. Так мы долго и страстно целовались, словно соревновались на выносливость – кто кого перецелует. Но хватит прелюдий, пора переходить к более решительным действиям.

Моя правая рука, державшая Ксению за плечо, скользнула вниз на грудь девушки, прятавшуюся за полой халата. Девушка выгнула спину, и мне стало удобнее держать в ладони ее небольшую, упругую и такую приятную на ощупь грудь. Затем я отвернул полу халата, обнажая одно плечо и восхитительный холмик, не прятавшийся за бюстгалтером из-за отсутствия оного, и скосил глаза – моему взору предстала покрытая ровным загаром грудь (очевидно, Ксения где-то загорала топлес), а пальцами я почувствовал, как начинает топорщиться ее сосок. Если кто-то подумал, что я на этом закончил свои попытки склонить Ксению к интимной близости, то он очень сильно ошибается, наоборот, я активно продолжил свои поползновения овладеть прекрасным телом девушки. Я потянул поясок халата, он развязался, и тогда откинул одну полу халата до конца. Не отрывая губ от губ девушки, вновь скосил глаза вниз, но не для того, чтобы убедиться, что на ней нет трусиков, поскольку знал об этом, ибо в ванной заметил ее сушившиеся на веревке стринги, а для того, чтобы… ну, сами знаете, конечно же, посмотреть на татуировку на ноге, неприкрытую на сей раз наполовину юбкой. В обрамлении цветов на меня смотрела морда льва. Наконец-то мое любопытство в отношении тату девушки было удовлетворено.

Ксения, самозабвенно целовавшаяся с зажмуренными глазами, в этот миг вдруг открыла глаза и увидела, что я скосил взгляд куда-то вниз, оторвала свои губы от моих и спросила:

– Что-то не так?

– Да нет, все так, – я сделал косыми глаза, прикидываясь, будто пьянею от нее. – Просто твой лев как-то подозрительно и ревниво смотрит на меня, отчего мне кажется, что нас трое.

– Дурак, – прыснула девушка. – Ты можешь хотя бы сейчас не говорить глупости? – Затем ее глаза стали блаженными, она их прикрыла, обхватила меня ладонями за шею и вновь приникла своими губами к моим губам.

Моя дальнейшая атака была более напористой. Одним движением я сдернул с Ксении халат, представив ее великолепное, будто у богини, тело моему взору. Я не поленился, оторвался от губ девушки и окинул ее оценивающим взглядом. С ее тела можно было ваять статую. Округлые плечи, великолепная уже опробованная мною на ощупь грудь, нежная шея, стройные крепкие ноги, красиво посаженная головка. Но я не просто пялился на чуть смущенную под моим взглядом девушку, я в это время стаскивал с себя футболку и спортивные штаны и то, что под ними. А затем повалил Ксению на диван и накрыл своим большим телом ее хрупкое и в то же время сильное подкаченное тело. Перед тем как раздвинуть ее ноги своими бедрами, подумал: «Игорек, а как же принцип не спать с клиентами? Хотя какая к черту она клиентка? Моей клиенткой, которая оплачивает мои услуги, является Царапкина. Но с нею я спать точно не собираюсь». И я с силой прижал нижнюю часть живота к гладко выбритому лобку девушки. Наше соитие было столь жарким и бурным, что диван заскрипел от движения наших тел. Каждый из нас хотел доминировать, но никогда Игорь Гладышев сексуальным рабом не был. Я победил, и Ксюша сдалась. Сотрясаясь от любовных ласк, она неистово двигалась, извиваясь подо мной, и лихорадочно водила ладонями по моей спине, то нежно гладя ее, а то яростно вцепляясь пальцами в кожу. Похоже, соседи были в курсе, что у них сегодня ночью происходит за стенкой. Ксения стонала так, что хоть «скорую» вызывай. А когда между нами все закончилось, одновременно и к обоюдному удовольствию, она долго прижимала меня к себе, сопя в ухо, затем расцепила объятия и разбросала руки в стороны. На этом первый акт нашей любовной битвы был закончен. Может быть, будет и второй, но уже не сегодня. Время половина третьего, пора на боковую.

Мы с Ксенией выпили еще по рюмке коньяка и завалились спать здесь же на диване. Застеленное в спальне на кровати постельное белье так и осталось не использованным. И это здорово – лишний раз после гостьи стирать и гладить не придется.