Меня привезли в Отдел полиции, как позже выяснилось, Семеновского района. Все полицейские как-то разбрелись, но два дюжих охранника остались. Они провели меня через КПП, где скучал вооруженный автоматом Калашникова дежурный сержант, провели через вертушку и заставили подняться по крутым ступеням на высокое крыльцо, затем втолкнули на первый этаж. Здесь располагалась дежурная часть – отведенный и застекленный уголок помещения, в котором за пультом управления сидели двое дежурных: один – сержант, другой – капитан. Здесь же находился «обезьянник» – небольшое зарешеченное помещение, в котором спали на нарах два угрюмого вида мужика. Спасибо полицейским – в «обезьянник» меня не поместили, а провели на второй этаж в один из кабинетов, усадили на табурет перед пустым столом, сами же охранники сели у стены на стулья. Как я успел заметить при входе в Отдел полиции, здание было двухэтажным, не так давно оштукатуренным, не новым, с недавно проведенным внутри ремонтом. На полу лежал новенький линолеум, стены были свежеокрашены, натяжной потолок сверкал белизной. О том, что здание было не только что построенным, а подверглось ремонту, говорило то, что мебель была подержанной, поскольку в новое здание завезли бы новую мебель, но это так, мои умозаключения, которые к повествованию отношения не имеют. Ну, а то, что происходило дальше, как раз-таки отношение имеет.

А произошло следующее: дверь открылась, и в кабинет вошел коротко стриженный невысокий коренастый мужчина лет сорока, одетый в гражданку – синие джинсы и светлую рубашку. На ногах белые кроссовки. У него было запоминающееся лицо. Казалось, голова мужика побывала под прессом, сдавившем ее сверху и снизу, отчего черты лица исказились, рот стал широким, глаза и лоб узкими, а нос африканским. Мужчина стремительно прошел к столу, но не уселся за него, а пристроился на столешнице и внимательно посмотрел на мою физиономию.

– Наши ребята поработали? – спросил он, имея в виду мой фингал под глазом и разбитую припухшую губу.

Его голос я сразу узнал. Это был тот человек, что там возле дома Марины Мороз светил мне фонарем в лицо.

– Да нет, «украшения» уже были до вас, – сказал я мрачно. – Может быть, снимете с меня наручники? Убегать я не собираюсь, а руки у меня занемели.

– Что ж, можно, – тотчас согласился человек с приплюснутым лицом и кивнул двум дюжим конвоирам: – Снимите браслеты, клиент просит.

Один из парней с туповатым лицом и погонами старшего сержанта, ни слова не говоря, поднялся со стула, подошел ко мне и с помощью ключа открыл замок на наручниках. Я перевел руки из-за спины вперед и поочередно потер запястья. Так, наверное, каждый арестант делает, когда с него снимают наручники.

– Начальник уголовного розыска отдела полиции Семеновского района майор Кузнецов Сергей Николаевич, – представился мужчина со сплюснутым лицом.

Я криво улыбнулся:

– Извините, но не могу сказать «очень приятно».

В ответ на мою реплику майор, выражая по этому поводу сочувствие, растянул и без того широкий рот еще шире и понимающе покачал головой.

– Оно и понятно, вы вроде говорили там у дома Марины Олеговны Мороз, что не Илья Васильевич Леденев?

Я посмотрел на свои джинсы, перепачканные после драки с полицейскими травой, да еще пострадавшие в бою с Семеном Игнатьевым и его компанией. Да, досталось сегодня им. Пожалуй, что и не отстирать. Потом поднял глаза на майора.

– Я могу это и сейчас подтвердить. Никакой я не Илья Васильевич Леденев, а Игорь Степанович Гладышев.

Сидевший на столе боком оперативник скрестил на груди руки и покачал висевшей в воздухе левой ногой.

– Документы есть?

Вместо ответа я расстегнул на рубашке клапан кармана, достал права и протянул их Кузнецову.

– Паспорт остался там у дома Мороз в моей машине.

Майор взял протянутые ему права.

– Ну ладно, разберемся. – Он прочитал на правах мои исходные данные, затем пытливо взглянул на меня. – Что вы делали сегодня вечером в доме гражданки Марины Олеговны Мороз?

Разговор, по-видимому, предстоял длинный, поэтому я уселся поудобнее на табурете, закинул ногу на ногу и проговорил:

– Наталия Владиславовна Царапкина попросила меня узнать, как именно умер ее сын Иван Царапкин, ну, и заодно попытаться узнать, где находится подозреваемый в его убийстве Илья Леденев. Идя по его следу, я и пришел к Марине Мороз, где обнаружил молодую женщину мертвой. Хотел позвонить в полицию, да вы сами знаете, что получилось.

Майор был удивлен моим сообщением, и его «приплюснутые» глаза округлились.

– Так вы частный сыщик?

По статистике на одного частного сыщика с лицензией приходится несколько сотен без лицензии, и я в их числе. И не потому, что, имея лицензию, нужно платить налоги. Отнюдь. Просто проблематично легально работать частным сыщиком – нужно уведомлять следственные органы, прокуратуру или суд о заключении договора с клиентом, правовой статус сыщика весьма размыт, информация, добытая им, требует легальной валидации адвокатов для представления в суде, лицензию не так-то просто получить, в общем, много заморочек. Да и полицейские не любят частных сыщиков, считают, что мы мешаем им при расследовании различных дел. Так что майору в том, что я частный детектив, лучше не признаваться – задолбает. И я, отгораживаясь от такого предположения начальника угро, решительно выставил перед собой руки.

– Нет-нет, что вы! Просто по старой дружбе с семьей Царапкиных собираю для Наталии Владиславовны кое-какую информацию… Между прочим, на безвозмездной основе, – подчеркнул я, а то привлечет еще этот майор полиции за неуплату налогов к ответственности.

– Извините… Игорь Степанович, вы сказали?.. – майор вопросительно посмотрел на меня. И получив от моей персоны утвердительный ответ, проговорил: – Можно просто Игорь?

Я пожал плечами.

– Да хоть Игорек.

– Ну, это уж слишком, – хмыкнул Кузнецов. – Так вот, Игорь, для того чтобы вести оперативные мероприятия, а уж тем более вести розыск подозреваемого в данном случае Ильи Леденева, и существует полиция, в данном случае – уголовный розыск. Уяснили? – довольно мягко спросил Сергей Николаевич, но взгляд при этом у него был колючим.

Глупо, конечно, было с моей стороны и в моем положении становиться сейчас в позу и говорить: «Нет, не уяснил и буду по-прежнему расследовать обстоятельства смерти Ивана Царапкина и разыскивать его предполагаемого убийцу Илью Леденева». Поэтому я со всей имеющейся у меня в запасе убедительностью заверил:

– Уяснил, товарищ майор, конечно, уяснил. Впредь не повторится, – и, оправдываясь, добавил: – Да попросила Царапкина, я не смог ей отказать. Она-то с вашим начальником Отдела полиции не очень, мягко говоря, в хороших отношениях… А правду о гибели сына ей знать хочется. Вот она ко мне и прицепилась… Так я могу быть свободен, товарищ майор? – и я не то чтобы искательно, скорее вопросительно заглянул в глаза Кузнецова.

Майор оперся руками о столешницу и легко соскочил с нее.

– Погоди, Игорь, – переходя на «ты», сказал он, – не гони лошадей! Сначала надо установить твою личность. Одних прав для этого мало, – он взял лежавшие на столе мои права и помахал ими. – Работаешь где-нибудь?

Я сделал вид, что обиделся.

– Конечно, работаю. Я что, тунеядец что ли?

Возвышавшийся надо мной не из-за того, что был очень высокого роста, а из-за того, что я сидел, а он стоял, майор, держа в руке мои заламинированные права, постучал ими о раскрытую ладонь второй руки.

– Где?

– В Детско-юношеской спортивной школе, – ответил я не без гордости. А что, я своей профессией горжусь.

Майор перестал стучать моими правами о раскрытую ладонь и поинтересовался:

– Так ты, что, спортсмен что ли?

Я в знак согласия кивнул:

– Тренер я по вольной борьбе.

– Ого! – Похоже, моя профессия в глазах начальника уголовного розыска Семеновского района имела вес. – Так ты профессионал в драке? Вот почему мои ребята с таким трудом справились с тобой.

«Прям с трудом справились, – усмехнулся я про себя. – Просто я сам сдался, когда увидел в свете включенного тобой фонаря, что дерусь с полицейскими. Так бы черта с два вы меня скрутили. Борьба в партере моя коронка». Вслух же сказал:

– Да, товарищ майор, у вас крутые ребята. Запросто скрутили вшестером одного, – и я, повернувшись к двум дюжим полицейским, все так же сидевшим на стуле у стенки, подмигнул.

Майор понял, в чем прикол, хмыкнул и сказал:

– Сарказм – твой конек… Говори, кто может подтвердить в спортшколе твою личность.

Я недолго раздумывал:

– Да хоть мой непосредственный начальник завуч спортшколы Иван Сергеевич Колесников.

– Назови номер телефона, – майор развернулся, взял ручку, квадратик бумаги для заметок и склонился над столом, собираясь написать номер телефона.

Я достал из кармана джинсов мобильник, который, к счастью, в драке с полицейскими не пострадал, активировал его и, отыскав номер телефона завуча спортшколы, продиктовал его майору.

– Только, наверное, уже поздновато звонить, – проговорил я неуверенно.

Записавший номер телефона Колесникова майор бросил ручку на стол и разогнулся.

– Будем звонить утром? – спросил он насмешливо.

Перспектива оставаться в полиции до утра меня не вдохновляла.

– Звоните сейчас, – сказал я и вновь сунул телефон в карман.

Майор взял листок с номером телефона и двинулся к выходу из кабинета, на ходу бросив мне:

– Посиди здесь, пока я буду устанавливать твою личность.

Майор вышел за дверь, а я остался в компании двух дюжих полицейских. Минут пятнадцать я протомился в ожидании майора, прислушиваясь к ничего не значащим репликам, которыми иной раз перебрасывались между собой менты. Наконец Кузнецов вернулся.

– Ну что, Гладышев, – сказал он, возвращая мне права. – «Пробил» я твою личность по базам данных. Есть такой Гладышев Игорь Степанович, проживающий в Москве. Да и завуч твой в спортивной школе Иван Сергеевич Колесников подтвердил, что ты тренер в ДЮСШ. Так что можешь быть свободен. И еще раз повторяю: не путайся под ногами у профессионалов, которые занимаются убийствами и розыском преступников. Без тебя забот хватает.

Я сунул права, которые мне дал майор, в карман рубашки и, весьма довольный тем, что легко отделался от полицейского, поднялся с табурета.

– Если можно, вопрос, Сергей Николаевич!

Майор развел руками

– Ну, конечно, можно! Мне же больше делать нечего, как в двенадцать часов ночи отвечать на вопросы задержанных лиц. – Он вздохнул, обошел стол и сел на этот раз не на него, а за него, и взялся за мышку. – Как же мне надоели алкаши, наркоманы, убийцы и прочая нечисть нашего района, за которой приходится гоняться. Мне уж дома спать пора, а я все еще в кабинете торчу.

Включился экран компьютера, об этом можно было судить по бликам, которые монитор отбрасывал на лицо майора.

– Ну давай, выкладывай, что там у тебя.

Я немного помялся, прежде чем задать вопрос.

– Скажите, а как вы вышли на Марину Мороз? Откуда вы узнали, что она мертва и почему устроили засаду у ее дома?

Кузнецов оторвался от монитора, хитро взглянул на меня и с осуждением покачал головой.

– Эх, Гладышев, Гладышев, ты, я вижу, не оставил мысли и дальше заниматься расследованием дела, которое поручила тебе Царапкина.

Я, напустив на себя безразличный вид, ответил:

– Да нет, товарищ майор. Просто из любопытства интересуюсь.

Начальник уголовного розыска ухмыльнулся:

– Один тоже вот так вот интересовался, теперь на зоне парится.

Я не уходил.

– И все же?

Уголок одной стороны широкого, вытянутого в одну линию рта майора приподнялся, что должно было означать усмешку.

– Не могу сказать.

Я не отступал.

– Почему?

Кузнецов начал злиться.

– Гладышев, ты по телевизору сериал «Тайны следствия» смотрел?

Я отрицательно покачал головой.

– Не люблю сериалы.

– А зря. Посмотри, тогда поймешь, почему нельзя разглашать раньше времени посторонним лицам материалы о ходе следствия, в данном случае ходе розыска преступника.

– Ну, хоть версия-то какая-нибудь у вас есть насчет этих двух убийств?

Видать, я майору уже надоел, и он, чтобы отвязаться от меня, выдал следующую тираду:

– Могу опять отослать тебя к сериалу «Тайны следствия», но думаю, что дело настолько очевидно, что каждый может сложить два и два и сделать вывод, что Илья Леденев приревновал свою любовницу к Ивану Царапкину, убил его, а потом прирезал и свою любовницу, с которой сожительствовал.

– Да, веселая история. Что ж, до свидания, спасибо, что встретили у дома Марины Мороз и довезли до полиции. Только как теперь мне до дому добираться, неясно.

Я двинулся к двери, в этот момент поднялись и два полицейских, охранявших мою персону, и вышли в коридор.

– А тебя там внизу девушка ждет, – сказал мне в спину майор Кузнецов.

Я обернулся.

– Ксения? – удивленно спросил я.

– Да-да, Леденева, – почему-то засмеялся майор. – Боевая девица. Она следом за нами на машине приехала. Так что как-нибудь вдвоем уж доберетесь куда вам надо… И еще, Гладышев, подписку о невыезде я у тебя не беру, но вдруг ты можешь потребоваться как свидетель по делу об убийстве Марины Олеговны Мороз, поэтому никуда из Москвы не уезжай. Номер твоего телефона в базе данных имеется. Все, пока, – и в знак прощания Кузнецов поднял руку.

То, что Ксения поджидала меня внизу, а главное, подогнала к зданию Отдела полиции автомобиль, было для меня приятным сюрпризом. Во всяком случае не придется тащиться до Москвы на перекладных, а то и пешком.