Ровная как стрела дорога, пролегавшая через лес, уносилась вдаль. Я сидел, развалившись в водительском кресле, небрежно положив одну руку на руль, другую – на колено. Окно было открыто, я с удовольствием вдыхал лесной воздух с запахом хвои. В Москве воздух иной – городской, со всеми вытекающими из этого определения нюансами. Какие именно, уточнять не буду, каждый городской житель знает их наперечет. В Подмосковье, конечно, тоже не сказать, что воздух хрустально чистый – те же мчащиеся сейчас по трассе машины, извиняюсь за образное сравнение, портят его. Но тем не менее дышать можно полной грудью, что я и делал, пользуясь тем, что оказался за пределами душноватой столицы.

– Ксюша, – обратился я к сидевшей рядом со мной Леденевой и смотревшей задумчивым взглядом куда-то в даль. – А ты почему мне не сказала, что твой брат встречается с какой-то Маринкой Мороз?

Девушка встрепенулась.

– Встречается с Маринкой Мороз?! – изумилась она. – Первый раз слышу. И родители о том мне ничего не говорили.

Я тоже удивился:

– Странно как-то. Ты же с ними живешь в одном доме – и не знаешь.

Ксения повернула ко мне лицо, и я периферийным зрением увидел, как она несколько раз хлопнула длинными ресницами.

– С чего это ты взял, что я живу с ними в одном доме? Я в Москве живу. У меня в городе своя квартира. Маленькая, правда, но меня устраивает.

– Даже так, – усмехнулся я. – Завидная ты невеста… Значит, тебе ничего неизвестно про любовницу Ильи?

Ксения издала смешок, чуть отстранилась от меня, будто так ей было лучше видно мою персону.

– Смешной ты мужик, Игорь, а еще сыщик, что подразумевает знатока человеческих душ. На то она и любовница, что является тайной подругой мужчины.

– Один ноль в твою пользу, – согласился я, чуть притормаживая, чтобы дать возможность какому-то лихачу на «ауди» обогнать меня. – Но тебе хоть что-то известно об этой Марине Мороз?

Девушка села ровно и, снова уставившись куда-то в даль, ответила:

– Так, в общих чертах. Знаю только, что она бывшая одноклассница Ильи, они когда-то встречались, да вот, видать, снова замутил с нею.

– Ага, – поддакнул я, – так замутил, что жена из-за этого с ним развелась.

– Да ладно, – девушка скосила в мою сторону глаза. – Светка сказала?

Я склонил голову в знак согласия.

– Она. И вообще, я удивляюсь, – произнес я с иронией. – Илья твой родной брат, а ты ни черта о нем не знаешь.

– Ну, во-первых, насколько я знаю, не из-за любовницы развелась с ним Светка, – с нотками недовольства из-за сделанного мной замечания в адрес девушки проговорила Ксения. – Илья мужик мягкий, Светка его совсем под каблук загнала – задолбала своими придирками, то мало зарабатывает, то к детям не так относится, то выпивает, теперь вот, как видишь, любовница, по ее словам, у него завелась. А во-вторых, я никогда не была близка с братом. У него своя жизнь, у меня – своя. Я в его проблемы и отношения с женщинами не суюсь.

Я на секунду воздел руки к небу, словно обращаясь к Всевышнему, и снова положил одну ладонь на руль, другую – на колено.

– Вольному воля… Что еще тебе известно об этой Марине Мороз?

– Да ничего, собственно, кроме того, что уже сказала. Ну, разве что краем уха слышала, что она разведена, живет в поселке одна, у нее свой дом. Есть сын. Вот, пожалуй, и все… Ты знаешь, Игорь, – девушка прижала ладонью волосы, которые трепал врывавшийся в открытое окно ветер. – Я так далека от жизни поселка и рада, что из него вырвалась, что новостями из Темных Аллей интересуюсь постольку-поскольку. У меня своя интересная и содержательная жизнь.

Я покачал головой в такт словам девушки.

– Понятно. Ну хоть, где живет эта Марина Мороз, ты знаешь?

– Знаю, – с веселыми нотками сказала Ксения, очевидно, шутливым тоном пытаясь реабилитировать себя за свою малую осведомленность о жизни брата и поселка. – И даже покажу ее дом.

Я с благосклонным видом кивнул. В этот момент сработал звонок моего сотового телефона. Я взглянул на мобильник, прикрепленный к «торпеде», на котором работал навигатор. Звонила Царапкина. Постольку-поскольку я не хотел ставить телефон на громкую связь, чтобы Ксения по определенным причинам не слышала в полном объеме мою беседу с работодателем, а разговаривать по телефону во время управления автомобилем с помощью рук запрещается, я остановил автомобиль на обочине, выключил двигатель, снял мобильник из прикрепленного к «торпеде» держателя и приложил к уху.

– Алло! Здравствуйте, Игорь Степанович, – как всегда грубоватым тоном сказала бывший директор учебного комплекса. – Наталия Владиславовна вас беспокоит.

У старушки, видать, склероз – только утром с нею виделись и здоровались. Впрочем, второй раз здороваться не взаймы просить, и я тоже поприветствовал Царапкину:

– Добрый вечер, Наталия Владиславовна, я понял, что вы звоните.

– Как продвигается расследование интересующего меня дела и розыск убийцы моего сына? – сухо спросила мой работодатель.

Во дает! Утром дала задание, вечером уже хочет иметь готовый результат. Но, разумеется, грубить человеку, который мне деньги платит, я не стал. Вежливо и неопределенно ответил:

– Продвигается, Наталия Владиславовна.

– Хотелось бы знать подробности, – произнесла женщина, и я услышал, как она по-старчески причмокнула.

Чувствуя себя неуютно в присутствии Ксении, которая искренне верила в то, что я хочу найти ее брата, чтобы помочь ему, а не ради того, чтобы просто найти, узнать подробности убийства Ивана и срубить с Царапкиной бобла, я начал свой отчет:

– После того как я расстался с вами, я поехал к соседу Ивана Андрею Никольскому, побеседовал с ним, с ним же побывал в доме Ивана, осмотрел место преступления. Потом заехал домой к Илье Леденеву. Познакомился с его родителями и сестрой. – Я говорил бездумно, глядя на ногу Ксении – юбка чуть задралась, наколка открылась выше, было понятно, что она изображала все же морду животного, но вот какого именно – оставалось вопросом. – У Леденевых узнал, что у Ильи есть друг Семен Игнатьев. Поехал к нему. Жена Семена сообщила, что Илья был у них после того, кхм, как был убит Иван, угнал машину. Находясь в состоянии алкогольного опьянения, совершил аварию, с места которой скрылся.

– Ну, вот, – проскрипела старуха, и я ясно представил себе ее лошадиную физиономию с ядовитой ухмылкой на ней. – Что еще можно ожидать от этого недоноска, – вынесла она свой вердикт поведению Ильи, а я мысленно похвалил себя за то, что не стал включать на телефоне громкую связь, и Ксения не слышит нелестные отзывы о своем брате.

– Продолжайте, пожалуйста, – потребовала бывшая директор учебного комплекса.

– Куда после аварии отправился Илья, пока неизвестно. От Семена Игнатьева поехал к бывшей жене Леденева Светлане. У нее Ильи не было, но у молодой женщины я узнал, что у Ильи в недалеком прошлом была, а может быть, и сейчас есть любовница Марина Мороз.

– Ха! – отчего-то развеселилась Царапкина. – И с ним Мороз путалась!

– Что значит «и с ним»? – не понял я.

– Выходит, эта шлюха, простите меня за крепкое словцо, Игорь Степанович, но иначе я Маринку назвать не могу, путалась и с Ильей, и с моим сыном Иваном. Вот вам и мотив для убийства! Иван и Илья узнали о том, что у них одна любовница на двоих, по-видимому, решили выяснить отношения, стали выпивать в доме у Ивана, потом рассорились, и Леденев из ревности убил моего сына. Тот факт, что у Ильи тоже были какие-то отношения с Маринкой, не оставляет сомнений в том, что именно Леденев убийца. Не поделили мужики бабу.

Я был крайне удивлен сообщению Царапкиной о том, что, оказывается, Иван тоже состоял в интимных отношениях с Мариной Мороз.

– Гм, – только и мог сказать я по этому поводу. – Откуда вам известно про то, что Иван и эта Маринка, ну…

– Да уж известно, – вздохнула на том конце беспроводной телефонной линии моя работодатель. – Слухами, как говорится, земля полнится. Я была против его отношений с ней – не пара была Маринка Ивану.

Я про себя усмехнулся: «Интересно, кто же парой был этому забулдыге Ивану Царапкину? Виктория Лопырева или Марина Александрова?» Впрочем, матери склонны завышать любые возможности своих сыновей. Вслух же спросил:

– Что вы можете сказать об этой Марине Мороз?

– Ну, что, – снова проскрипел как входная дверь голос Наталии Владиславовны. – Слаба на передок Маринка, простите за откровенность. То с одним шашни заведет, то с другим. Любвеобильная дамочка, надо сказать. Ветреная. Муж из-за многочисленных романов Маринки ее бросил. Живет одна, есть сын лет восемнадцати, учится в институте в Москве. Там же с кем-то и квартиру снимает. Живет Маринка у нас в поселке.

– Это я знаю, – признался я и поправил съезжавшие с носа очки. – Я как раз к ней еду.

– Едете к Маринке Мороз? – переспросила Царапкина.

Я подтвердил:

– Да, к ней.

– Думаете, Илья может прятаться у нее?

Вопрос был риторическим, иначе какого бы черта я к этой самой Маринке ехал. Тем не менее я сказал, что именно так и думаю.

– Вы аванс получили? Я вам утром отправила сто тысяч, – вдруг вспомнила пожилая женщина.

– Да, получил, спасибо, Наталия Владиславовна.

– Ладно, Игорь Степанович, продолжайте расследование и поиск Леденева, – дала «добро» Царапкина на мои дальнейшие действия и без каких бы то ни было лишних слов разъединила телефонную связь.

– Царапкина звонила? – поинтересовалась Ксения.

– Да, – ответил я, устанавливая телефон в держатель, прикрепленный к «торпеде».

– Что хотела?

Я завел двигатель автомобиля.

– Ты же слышала. – Дальше развивать тему относительно моих переговоров с работодателем я не хотел, поэтому включил радио, на волне которого играла какая-то ритмичная музыка, тронул автомобиль с места и влился в общий поток автотранспорта.

Мы вновь заехали во «Вкусно – и точка» и поужинали. Затем продолжили путь. На обратную дорогу ушло вместе с посещением ресторана быстрого питания столько же времени, сколько и в сторону Дербенево – около трех часов, так что к коттеджному поселку Темные Аллеи мы подъехали в районе десяти часов, когда было уже совсем темно. Я уже давно снял солнцезащитные очки, поскольку в темноте мой фингал было не видно и чувство неловкости за свое новое «украшение» я перед Ксенией не испытывал.

Миновали КПП без предварительных звонков к кому бы то ни было, так как у Леденевой была карточка для прохода-проезда через КПП. Следуя указаниям Ксении, я пропетлял по поселку и въехал на пустынную улицу, на которой располагались не самые богатые дома Темных Аллей.

– Приехали, – сообщила Ксения, указывая на забор из профлиста.

Свет здесь не горел, хоть и стоял столб, лампочка, по-видимому, перегорела. Было темно, как в подземелье. Тем не менее я разглядел шедшую вдоль забора канаву, росшие за ней деревца и еще дальше за забором высившиеся макушки плодовых деревьев.

Я припарковал автомобиль, мы с Ксенией вышли из машины, приблизились к калитке. При нажатии на звонок никто не откликнулся. Я толкнул калитку, она оказалась открытой. Хотя Ксения мне и нравилась и оказывала мне помощь в поисках ее брата, я, честно говоря, за целый день устал от ее общества, хотелось побыть немного одному, да и вдруг у этой Марины Мороз застану беглеца, возможно, придется применить силу, чтобы задержать его, а бить при сестрице ее братца не очень-то хотелось.

– Ты посиди, Ксения, в машине, я один схожу к Марине, – предложил я. – Мало ли что, вдруг она увидит сестру своего любовника и не захочет общаться.

Аргумент, чтобы избавиться от Ксении на какое-то время, был слабоватым, но тем не менее Леденева, пожав плечами, согласилась:

– Ладно, если ты считаешь, что так будет лучше, я посижу в автомобиле. – С этими словами она развернулась, подошла к моему «БМВ» и уселась внутрь.

Я шагнул за калитку и двинулся по бетонной дорожке, проложенной через сад, к расположенному в глубине участка дому. Дом был небольшой, одноэтажный под крышей из металлочерепицы, оббитый, насколько мне удалось разглядеть в темноте, салатового цвета сайдингом. На фасадной части дома располагались два окна, в дальнем горел свет, но настолько слабый, что улицу ничуть не освещал. Там, по-видимому, горел ночник или настольная лампа. Наружного освещения в доме не было, а может быть, и имелось, просто в это время оказалось невключенным. Крохотное крылечко, всего две ступени, я перешагнул сразу через две, встал на площадку и постучал в деревянную дверь. Никто мне ответил. Я постучал еще пару раз – результат нулевой. Дернул за ручку, дверь оказалась незапертой. Она открывалась наружу. Я сунул голову в прихожую и крикнул в темноту:

– Хозя-айка! Ау!

Тишина. Достал мобильный телефон. Включил на нем фонарик и осветил прихожую. В ней было две двери и обе открыты, одна – в туалет с душевой прямо, другая – налево в гостиную. Туда я и вошел.

– Мари-ина! – вновь позвал я, озираясь по сторонам.

Никто мне ответил. Пахло в этом доме не очень хорошо. Я посветил на стену, увидел выключатель, нажал на него. Вспыхнул свет. Гостиная была примерно метра три на пять, обставленная недорогой мебелью, состоящей из дивана, двух кресел, стола и четырех стульев. Из техники – небольшой телевизор на стеклянной тумбе, вот и все убранство. Были еще две двери, ведшие в другие комнаты, но я направился к той, за которой в комнате горел тусклый свет. Дойдя до двери, невольно остановился и в комнату заходить не стал. Это была спальня. В ней стояла двуспальная кровать, две тумбочки, комод, плательный шкаф. На одной из двух тумбочек стояла настольная лампа и светила в лицо молодой женщины. Мертвой женщины. Довольно симпатичной, между прочим. Кукольное лицо, длинные волосы пшеничного цвета рассыпаны по подушке, матовая кожа. Руки лежали вдоль тела, ноги слегка раздвинуты. Одета в джинсы и футболку, на груди в районе сердца рана. Кровь из нее растеклась по футболке и по покрывалу, накрывавшем постель. Кровь была уже засохшей. Марина Мороз, а то, что это была именно она, я не сомневался, была явно убита тем же способом, что и Иван Царапкин, поскольку рядом на кровати лежал окровавленный кухонный нож. Знакомый почерк. Неужели и здесь успел отметиться Илья Леденев? Просто маньяк какой-то. Хорошо, что Ксения не зашла вместе со мной в дом Марины. Она была бы, наверное, в шоке от такой картины. Впрочем, девица врач, может быть, и спокойно отнеслась бы к виду трупа. За время своей врачебной практики наверняка навидалась немало мертвяков, возможно, и не раз констатировала смерть пациентов. Что ж, наверное, нужно сообщить об обнаруженном мной трупе в полицию. Только необходимо поскорее выбраться на свежий воздух. Трогать я ничего не стал, выключать ночник тоже, пересек гостиную, а вот свет в ней перед тем, как покинуть комнату, выключил – пусть будет все так, как было до моего прихода. Шагнул в прихожую, затем – за дверь и спустился по ступеням крыльца.

В этот момент из-за двух углов дома выскочили две тени и бесшумно метнулись ко мне. Я успел среагировать, упал на левый бок и ногами взял в «ножницы» подбежавшего ко мне человека. Тот упал как подрубленный. Я успел вскочить и ударил правым кулаком в то место, где предположительно было лицо второго. Лязгнули зубы, кажется, попал туда, куда метил – в челюсть. В ту же секунду из-за тех же двух углов дома ко мне метнулись еще две тени. Я отпрыгнул и с размаху наотмашь левым кулаком ударил того, что бежал ко мне справа. Даю зуб, раньше этот мужик не знал, что значит получить кувалдой по голове. Теперь знает. Мужик рухнул на колени, схватился за голову и склонился, будто преклонил колени для молитвы в церкви. А я уже развернулся и ринулся навстречу четвертому, что бежал ко мне слева. Схватив его правой рукой за талию, а левой поймав правую руку, я выставил вперед ногу и, дернув неизвестного в сторону, заставил его перелететь через мою правую ногу. Бросок вышел чистым. Если бы дело происходило на ковре, судья дал бы мне за чисто выполненный бросок высшую оценку в пять баллов.

Тут на сей раз со стороны сада ко мне подбежали еще двое. Черт побери, да сколько же вас?! Подбежавшего первым я встретил ударом локтя в лицо и в тот же миг ударил ребром ладони в область шеи. Тут сам получил удар по голове сзади от одного из оклемавшихся противников. Я рухнул на колени, уйдя в нокдаун. Однако быстро оклемался, схватил чьи-то ноги и дернул их на себя. Противник упал. Я набросился на него. Кто-то из нападавших кинулся на меня сверху, и драка перешла в партер. Мы стали возиться, мутузя друг друга. Я не очень-то разбирал, какую часть тела и кого бью, но иной раз, судя по сдавленным вскрикиваниям, мои удары достигали цели. Противники пытались заломить мне за спину руки, но я не поддавался. Неожиданно загорелся яркий свет фонаря, ударившего мне в глаза. Свет еще одного мощного фонаря осветил компанию мужчин вокруг меня. Когда я увидел, с кем я дерусь, я тотчас же прекратил сопротивление и лег смирно. Это были люди, одетые в полицейскую форму.

– Попался, красавчик! – сказал кто-то, защелкивая за моей спиной наручники на моих запястьях. – А мы тебя давно тут поджидаем!

– Мужики, чего ж вы сразу не сказали, что вы из полиции?! – тяжело дыша, лежа под прессом упиравшегося мне в спину колена, возмутился я.

– Так думали, сразу тебя возьмем без шума и пыли, – раздался в темноте чей-то голос, наверняка принадлежавший начальнику сражавшихся со мной полицейских. – А ты вон какой прыткий оказался. Чуть моих ребят не покалечил.

– Да я вообще здесь ни при чем! – взревел я, поскольку чье-то колено больно давило мне между лопаток. – Зашел в дом, а там труп молодой женщины лежит. Я вышел на улицу, чтобы вам в полицию позвонить, поскольку там запах не очень, видимо, труп не первый день лежит. – Если бы руки у меня были свободными, я бы для демонстрации того, что запах неприятный, помахал у себя перед носом ладонью.

– То, что труп в доме, это мы и без тебя знаем, – сказал все тот же голос в темноте. – А вот врать не надо, что ты хотел нам позвонить, – голос стал насмешливым. – Скажи еще, что собирался с повинной в полицию прийти.

– А мне не в чем виниться, – гордо, насколько позволяло мое унизительное лежачее положение, сказал я. – Да убери ты колено, больно же!!! Чего давишь-то? Садист что ли? – возмутился я и пошевелил лопатками.

Мужик убрал все же колено с моей спины, меня подхватили под руки два дюжих полицейских и рывком подняли на ноги.

– Как это не в чем, Леденев?! – с усмешкой произнес голос «за кадром». – А в убийстве Ивана Царапкина? Разве не хочешь признаться, душу облегчить?

– Не хочу, – сказал я угрюмо, – поскольку никакого Ивана я не убивал. Да и не Леденев я, а Гладышев.

– Гладышев? – человек «за кадром» был неприятно удивлен. – Правда?.. Ладно, ребята, пакуйте его и везите в Отдел полиции, там будем разбираться, что за птица нам попалась.

Все те же два дюжих полицейских, держа меня с двух сторон под руки, провели через сад к калитке и вывели на дорогу. Здесь по-прежнему стоял мой автомобиль, в котором сидела Ксения. Увидев вывалившую из калитки толпу мужиков, в центре которой находился я, девушка выскочила из «БМВ» и бросилась к нам.

– Игорь, в чем дело?! – вскричала она изумленно. – Что случилось?!

– За вот зашел в гости к Маринке Мороз, – буркнул я, – а там компания мужиков. Посидели, выпили, теперь вот домой меня провожают. Так что ты меня не жди. Иди домой.

– Игорь, как ты можешь в такой обстановке шутить?! – рассердилась девушка и обратилась к человеку с фонарем: – Что произошло, товарищ полицейский?

– Все в порядке, гражданка. Уйдите, пожалуйста, с дороги. – В луче фонаря появилась рука, которая сделала жест, предлагая Ксении убраться с пути. – Не мешайте работать уголовному розыску!

– Уголовному розыску?! – изумилась девушка. – Здесь какая-то ошибка…

– Не волнуйтесь, гражданка, – рука в луче фонаря сделала успокаивающий жест. – Мы во всем разберемся. Отправляйтесь домой.

Человек с фонарем достал рацию и, активировав ее, сказал:

– Леша, подавай автотранспорт!

Через минуту в конце улицы забрезжил свет фар двух автомобилей, и вскоре к калитке участка Марины Мороз подкатили полицейский микроавтобус и легковушка с зарешеченным сзади отсеком для перевозки задержанных. Очевидно, пока проводилась операция по задержанию «особо опасного преступника», машины где-то прятались, а теперь вот по вызову старшего прибыли к месту засады. Вся наша компания, насчитывавшая человек десять, разместилась в двух автомобилях и отъехала от дома Марины Мороз, оставив на дороге растерянно стоять Ксению Леденеву.