Хоть рана на боку была неглубокой, все же это было неким хирургическим вмешательством в мой организм, поэтому чувствовал я себя неважно, бил озноб и подташнивало. Мне казалось, что у меня даже поднялась температура. Тем не менее я возвращался в Москву, уверенно ведя автомобиль. Мне почему-то было грустно и одиноко. Я упустил преступника, проиграл бой и ощущал себя так же, как некогда, будучи еще действовавшим борцом, ощущал себя, когда оказывался побежденном на ковре. Мне очень хотелось кому-нибудь пожаловаться. Папы и мамы у меня не было, к сожалению, а вот любовница имелась. И я, активировав вставленный в держатель на «торпеде» телефон, позвонил Полине. Когда раздались посылки вызова, перевел телефон на громкую связь. Телефонная связь установилась, и голос Полины произнес:

– Привет!

– Добрый вечер, Полина, – поздоровался и я. – Еще не поздно?

Адвокатша хмыкнула:

– Для чего?

– Для того, чтобы приехать к тебе. Рядом с тобой на кровати сегодня место не занято?

– Ну и шуточки у тебя, Игорь! – возмутилась Полина и заносчиво сказала: – Я что тебе, потаскуха какая-то, чтобы каждую ночь со мной на кровати другой мужик был?

Да, умела, адвокатша поставить человека на место. По своему опыту общения с нею я знал, что не всегда она была белой и пушистой (можно вспомнить нашу первую встречу), могла при случае показать коготки.

– Понятно, ты меня сегодня в гости не ждешь, – буркнул я.

– А ты разве собирался? – все еще изображая из себя царскую особу, проговорила Полина.

– Уже нет, – снова буркнул я. – Спокойной ночи! – и отключил телефон.

Ладно, обойдемся сегодня без душевных излияний. Подумаешь, цаца какая, у человека стресс, раздрай в душе, а она со своими амбициями. Я уж совсем было настроился провести остатки вечера и ночи в полном одиночестве, как телефон вдруг зазвонил. На связи была Полина. Я нажал на кнопку соединения телефонной линии с абонентом.

– Ты чего бросаешь трубку? – снова возмутилась Неонова.

У меня совсем не было желания выяснять отношения.

– Извини, Полина, – произнес я устало. – Я не хочу ссориться с тобой и вести долгие разговоры.

– Что-то голос у тебя какой-то странный, – тоном человека, заподозрившего неладное, проговорила женщина. – Ты что, пьян?

– Нет, ранен.

– Ранен?!! Куда?

– В самое сердце. Стрелами Амура.

– Опять твои дурацкие шуточки! – обиделась адвокатша и наконец-то сменила гнев на милость: – Ладно, Игорь, приезжай. Я тебя жду.

– Хорошо, – сказал я покладисто, – только я не один.

– В смысле?! – повысила голос адвокатесса.

– Со мной три пьяных друга, – ухмыльнулся я. – Им переночевать негде.

– Дурак! – таким образом Полина отреагировала на мою шутку. Больше она ничего не сказала, разъединила связь.

Ладно, первоначальный план на сегодняшний вечер остается в силе. Еду к адвокатше.

Тридцать минут спустя я припарковал свой автомобиль у дома Полины. С помощью домофона связался с адвокатшей, и она открыла в подъезде дистанционно замок. Когда я ввалился в ее квартиру в перепачканных кровью джинсах, бледный и в куртке, надетой на голый торс, Полина, одетая сегодня, между прочим, прилично – в спортивные брюки и футболку, – пришла в ужас.

– Господи, Игорь, что произошло? – спросила она, «вжихая» вниз бегунок наполовину застегнутого замка на куртке и распахнула ее. Увидев перетянутый окровавленным поясом торс, ахнула: – Да ты и правда ранен! Что случилось?

Я позволил женщине стащить с меня куртку и сказал:

– Давай позже расскажу.

– Может быть, стоит вызвать «скорую помощь»? – глядя на меня большими глазами, в которых отражалось беспокойство, спросила Полина.

Я снял обувь и двинулся в глубину квартиры, бросив на ходу:

– Так царапина, обойдемся без «скорой»… У тебя есть йод, бинт или пластырь?

– Найдется, – неуверенно проговорила женщина. – Ну может быть, все-таки следует обратиться за квалифицированной медицинской помощью?

– Нет, не надо! – ответил я таким тоном, что адвокатша больше спорить со мной не стала и распахнула дверь в ванну. – Иди-ка, Игорь, прими душ, а я пока покопаюсь в аптечке и найду все необходимое для обработки и перевязки раны.

Полина ушла, а я снял с себя оставшуюся на мне одежду и стащил с торса пояс. Кровь уже свернулась, закупорив рану, но та все равно выглядела отталкивающе. Я принял душ, затем Полина прямо здесь же в ванной комнате, пока я стоял, повернувшись к ней боком, а она сидела на краю ванной, обработала мне рану йодом и заклеила пластырем. Затем хозяйка квартиры выдала мне мужской банный халат (оставшийся у нее, вероятно, от одного из предыдущих бойфрендов, возможно, даже Николая Неделькина), который я, хоть и испытывал брезгливость, надел, и закинула мои джинсы в стиральную машину. После чего мы прошли в гостиную, где Полина усадила меня на диван и налила граммов сто пятьдесят виски. Это было как раз то, чего мне не хватало, чтобы снять стресс. Я залпом махнул, между прочим, хорошего качества алкогольный напиток, запил стаканом кока-колы и закусил кусочком шоколада, который мне любезно предложила Полина. Желание есть у меня совсем не было.

– Ну, а теперь рассказывай, что произошло, – потребовала женщина, когда я чуть-чуть захмелел от выпитого.

Теперь не было никакого смысла скрывать произошедшее, раз поиски Николая прекращены, и я рассказал Полине о том, что мне удалось выяснить в ходе расследования о воровстве Неделькиным более ста миллионов рублей, о его убийстве Юлии Белявцевой, ну и о том, как я сегодня дрался с ним на даче и упустил.

Полина выслушала меня молчаливо и с вниманием, а когда я закончил свой рассказ, с осуждением покачала головой.

– Конечно, тебе не следовало одному ехать на дачу. Нужно было привлечь этого самого Яворского к захвату Коли. Ты еще легко отделался, – кивнула она на мой левый, распоротый ножом бок.

– Это я уж сам знаю, – невеселым тоном признался я. – Ладно, пусть уж менты дальше сами разыскивают Николая и арестовывают его.

Полина некоторое время сидела с задумчивым выражением лица, потом сказала с сожалением:

– Никогда не думала, что Николай способен на воровство и тем более на убийство. Видимо, я плохо разбираюсь в людях. Если его поймают, возможно, я возьмусь защищать его в суде.

– Ну да, старая любовь не ржавеет, – поддакнул я с ревнивыми нотками в голосе.

– Ладно, поживем, увидим, – проговорила Полина и поднялась из кресла, в котором все время сидела, пока мы разговаривали.

Она сходила в ванну, повесила мои постиравшиеся джинсы, потом вернулась в гостиную, одетая в будто сотканную из воздуха прозрачную ночнушку, и сказала:

– Время уже позднее, пойдем спать.

Действительно, было уже за полночь. Меня немножко развезло, клонило в сон, и я поплелся следом за Полиной в спальню. Ни о каком сексе не могло быть и речи, я завалился на кровать и, обняв женщину, крепко уснул.

На следующий день тренировки у меня начинались после обеда, можно было никуда не торопиться, поспать подольше, однако я проснулся относительно рано – в восемь часов утра. Была пятница, последний день недели, когда с утра живешь в предвкушении выходных. Приятное чувство. Полина спала, она лежала рядом со мной, свернувшись калачиком под одеялом, и мирно посапывала. Однако, когда я пошевелился, сбросив с себя одеяло, она открыла глаза.

– Доброе утро, солнышко, – проговорил я ласково. Не люблю я, честно говоря, эти телячьи нежности, всякие слова по отношению к любовнице типа «солнышко», «зайчик», «милая», «котик» и т. д. Как-то фальшиво, мне кажется, эти слова звучат. Но иной раз, чтобы сделать подруге приятное, приходится так называть.

Женщина ответила мне блаженной улыбкой, просунула одну руку под мою шею – я чуть поморщился: бок все же побаливал, – обняла меня и шепнула в ухо:

– Доброе утро, милый!

Я чувствовал себя в боевой форме. Просунул руку под тело женщины, обхватил ее за талию и перекатил на себя. Полина только этого и ждала – ах, развратница! Она сразу же раздвинула ноги, обхватив коленями мои бедра, и заерзала, поудобнее устраиваясь. Потом прогнулась в спине и издала стон, когда почувствовала… в общем, не важно… Я положил руки на ее бедра, она уперлась ладонями в мои плечи, и мы стали двигаться навстречу друг другу, все убыстряя и убыстряя темп. Давненько я не испытывал такого блаженства. Я выгибался под Полиной, делая чуть ли не «мостик», гладил ее по коленям, бедрам, ягодицам, талии, плечам, с которых съехала ночнушка и теперь болталась на ней, прикрывая самую интимную часть тела, что распаляло воображение. Я с упоением мял ее крепкие, стоячие тяжелые груди не рожавшей женщины, легонько пощипывал топорщившиеся розовые соски, изнемогая от неги, которая еще больше разливалась по всему телу от сладостных стонов женщины, крепко сжимавшей своими ногами мои бедра. Глаза у Полины были полуприкрытыми и казались пьяными-пьяными. Но в какой-то момент она их распахнула, и я впал в ступор. Глаза у Неоновой вместо привычно синих и бездонных как море были светло-серыми, водянистыми, почти сливавшимися с белками, как у зомби, только что поднявшегося из могилы.

– Черт! – воскликнул я, вздрогнув всем телом и чуть не добавил: «Чур меня!»

Полина, неистово двигавшаяся на мне, замерла и уставилась на меня полными удивления глазами.

– Что такое? – спросила она недовольно.

Я сглотнул и выдавил:

– Что у тебя с глазами?

– Прости? – с глупым видом произнесла женщина.

– Они же у тебя были синими, я теперь серые.

Адвокатша хмыкнула:

– Ну и дурак ты, Гладышев! Ты что, думаешь, у меня от природы такие неестественно синие глаза? То ж были линзы, а на ночь я их сняла. У меня зрение минус пять.

– Правда? – произнес я пристыженно, словно меня и в самом деле уличили в идиотизме. – И ты что, мое лицо сейчас не видишь?

Полина передернула плечами, отчего ее груди подпрыгнули, как отскочившие от земли два мяча.

– Вижу, но только так, какое-то расплывчатое пятно.

И вот тут-то до меня стало кое-что доходить. Полина снова начала было двигаться на мне, но я сказал:

– Извини! – бесцеремонно сдвинул с себя адвокатшу в сторону и поднялся с кровати.

– Не поняла! – обиженно и в то же время разочарованно проговорила Полина, с растерянным видом стоя на коленях на ложе.

– Я, кажется, знаю, где убийца и вор, и смогу его взять, – пробормотал я с задумчивым видом и направился прочь из комнаты.

Пройдя в ванну, пощупал висевшие на полотенцесушителе джинсы. Они высохли. Надел их и покинул ванну. Полина тоже поднялась с кровати и вышла в коридор.

– Ты можешь мне объяснить, что произошло? – требовательно спросила она.

Я отмахнулся:

– Долго рассказывать. Если хочешь, поехали со мной, и ты узнаешь все, что тебя интересует.

Полина вскинула на меня глаза.

– Куда?

– Ловить того, кто убил Юлию Белявцеву и украл деньги фирмы «Юникс-М».

– А-а… – начала было Полина, но я ее прервал:

– Извини, мне некогда, если хочешь, одевайся – и поедем. Ты мне можешь пригодиться. Да и для солидности адвокат не помешает.

– Ну, ладно, – как-то неуверенно и тихо проговорила адвокатесса, развернулась и пошла в спальню собираться.

Я тем временем прошел в гостиную, взял мобильный телефон, который вчера ночью оставил на журнальном столике, и позвонил Яворскому. Оказалось, номер моего телефона был забит в мобильник полицейского и высветился у него на дисплее, потому что он сразу же назвал меня:

– Да, Гладышев, я вас слушаю!

– Доброе утро, Вячеслав! – Я присел на диван и деловито сообщил: – Я знаю, где находится человек, убивший Юлию Белявцеву и укравший со счета банка «Юникс-М» деньги.

Надо отдать должность полицейскому – к моим словам он отнесся очень серьезно.

– Правда?

– Да, я предлагаю сейчас поехать вместе со мной и арестовать его.

– Мне нужно взять подкрепление?

– Нет, я думаю, мы с вами вдвоем с ним справимся.

– Хорошо, – охотно откликнулся полицейский. – Только я сейчас отпрошусь у начальства… Где мы с вами встретимся?

– Вы на машине?

– Да.

– В таком случае подъезжайте за мной к моему дому. Адрес, насколько я знаю, вам известен.

– Да, я пробил ваши данные, но, чтобы не копаться в документах и искать его, назовите место жительства.

Я продиктовал, разъединил связь и сразу же позвонил Татьяне Неделькиной.

– Доброе утро, Татьяна, – сказал я, когда молодая женщина ответила на вызов.

– Доброе, – по голосу Неделькиной было заметно, что она напряглась – мои звонки ей, как правило, не предвещали ничего хорошего. Она молчала, выжидая, что я ей скажу.

Я не заставил ее долго ждать.

– Татьяна, относительно дела вашего мужа открылись новые обстоятельства. Не могли бы вы сейчас подъехать в «Юникс-М».

– Вообще-то я сейчас еду на работу, – неуверенно промолвила Татьяна.

Я перешел на доверительный тон.

– Таня, это очень важно. Прошу вас, приезжайте!

Последовала пауза, во время которой Татьяна, очевидно, прикидывала, как ей поступить, и все же решилась:

– Хорошо, Игорь, я сейчас попробую позвонить начальнице и ненадолго отпроситься. На какое время я вам понадоблюсь?

– Я думаю, за час-полтора мы управимся.

– Ну, хорошо, только я боюсь встречаться с супругом. Если вы не возражаете, я прихвачу с собой двоюродного брата Евгения Душкина. Рядом с ним мне будет как-то спокойнее.

– О да, конечно, – я обрадовался тому, что Татьяна опередила меня и сама первой предложила приехать на работу мужа в сопровождении «Мефистофеля». – Это будет просто здорово! Встречаемся у ворот «Юникс-М», где работал ваш муж, – с этими словами я разъединил связь.

Через десять минут мы с Полиной стояли в прихожей и надевали обувь. Адвокатесса была в джинсах и блузке, я – только в джинсах. Полина предлагала мне чью-то мужскую рубашку, но я не захотел ее надеть – в чужих вещах, как я уже говорил, я чувствую себя неуютно. Пример тому надетый вчера с чужого плеча халат. Поэтому предпочел надеть, как и накануне, куртку на голое тело. Надела куртку и Полина, и мы с нею покинули ее квартиру.