Уже знакомой дорогой сначала на метро, а потом пешком я добрался до фирмы «Юникс-М». Охранник на входе узнал меня и пропустил на территорию учреждения, даже не взглянув в мое липовое удостоверение. Нигде не задерживаясь, я, сняв куртку и держа ее в руках, сразу же прошел в большое помещение, разделенное на несколько кабинетов, и постучал в дверь, на которой висела табличка «Специалист по кадрам Белявцева Юлия Андреевна». Однако никто не откликнулся, а дверь, за ручку которой я дернул, оказалась заперта. В этот момент открылась соседняя дверь с табличной «Главный бухгалтер Липатова Наталья Юрьевна» и из нее вышла невысокая в меру упитанная женщина лет пятидесяти, одетая в бежевый шерстяной костюм, состоявший из пиджака и юбки до колен. У нее была высокая прическа, мелкие черты лица, двойной подбородок и круглые глаза, которые придавали лицу удивленное выражение. «Интересно, какое у нее бывает лицо, когда она действительно удивляется?» – подумалось мне.

– Здравствуйте! – обратился я, как я понял по табличке, висевшей на двери, к главбуху. – А Юлию Андреевну Белявцеву где можно найти?

Женщина покривила тонкие губы, очевидно, выражая таким образом неведение, что, впрочем, оказалось именно так, потому что мое предположение она подтвердила, сказав:

– Понятия не имею, где Юля. Она сегодня не вышла на работу. Я так думаю, заболела. А может быть, отгул взяла, но об этом ведает только Генеральный директор нашей фирмы Елена Сергеевна Дядюнова.

Женщина, посчитав, что на этом разговор окончен, попыталась пройти мимо меня, отправляясь, видимо, куда-то по своим бухгалтерским делам, но я преградил ей путь.

– Извините, а не могли бы вы дать мне ее домашний адрес? – Просить телефон я не стал, поскольку посчитал, что при личной встрече смогу быстрее вывести Белявцеву на чистую воду, чем при телефонном разговоре.

– Нет, молодой человек, мы таких сведений не даем, – категоричным тоном изрекла главный бухгалтер. – Обратитесь к Генеральному директору «Юникс-М». Может быть, она вам и сообщит адрес Юлии Андреевны.

На сей раз преграждать путь главбуху я не стал, и она, обойдя меня, прошла по свободному от кабинетов пространству помещения к двери и вышла из нее в коридор. Я, честно говоря, был разочарован тем, что зря сегодня приехал в «Юникс-М», и даже не знал, что делать дальше. Обращаться к директору фирмы Дядюновой с просьбой подсказать мне адрес Юлии Белявцевой было как-то подозрительно, да и нелепо – с чего это вдруг «налоговый инспектор» собирается отправиться домой к специалисту по кадрам фирмы? Что же делать?

В расстроенных чувствах я приблизился к входной двери в помещение и вышел в коридор, где столкнулся с моим вчерашним собутыльником Павлом Вечкилевым. Шедший по коридору мужчина чуть не налетел на меня, так резко я открыл дверь и вышел из помещения, разбитого на несколько кабинетиков.

– О, Игорь, привет! – звучным сочным голосом проговорил Вечкилев. – А ты чего опять здесь?

– Да так, – я вяло махнул рукой. – Есть кое-какие дела.

Не буду же я ему докладывать, что пришел сюда, чтобы вытрясти душу из Юлии Белявцевой и узнать у нее, где находится Николай Неделькин.

– Кхм, – суровые черты лица Павла как-то разгладились, стали мягче, он взял меня под локоть и, увлекая по коридору к выходу из здания, с виноватым тоном произнес: – Пойдем-ка, Игорь на свежий воздух, у меня к тебе разговор есть.

Я немного удивился предложению Вечкилева, но тем не менее покладисто сказал:

– Ладно, пойдем.

Мы прошли мимо охранника через турникет и вышли на улицу.

От той утренней переменчивой погоды, когда то и дело проглядывало солнышко, окрашивая город в яркие цвета, не осталось и следа. По небу быстро плыли серые бесконечные облака, уносясь куда-то в неведомую даль, и почему-то казалось, что такими облаками окутан весь земной шар и солнцу никогда уже не рассеять их, не проклюнуться сквозь толщу этого водяного пара.

Мы прошли по территории, прилегающей к зданию, вдоль живой изгороди, за которой росли деревья, все еще не сбросившие разноцветную листву, к скамеечке и сели на нее. Было еще тепло, поэтому Павел куртку надевать не стал, он был все в том же, что и вчера в темном в полоску костюме и черных офисных туфлях. Я же продолжал держать куртку в руках.

– Вот что, Игорь, – все с теми же виноватыми нотками в голосе проговорил Вечкилев, – ты меня извини, я вчера немножко покривил душой.

Я непонимающе посмотрел на Павла.

– Правда? И в чем же?

– Видишь ли… – он прихлопнул ногой лежавший на асфальте палый ярко-красный кленовый лист, потер его об асфальт и откинул в сторону. – Мне известно, к кому ушел от жены Коля Неделькин.

– Ах, вон в чем дело, – произнес я укоризненно и с долей насмешки. – Уж не к Белявцевой ли Юлии?..

Смотревший вниз на кленовый лист Павел вскинул на меня глаза.

– Тебе это уже известно?

Я качнул головой.

– Да, известно. Если бы ты мне вчера признался в этом, я бы не делал лишних движений, чтобы выяснить, у кого сейчас может находиться Николай Неделькин.

– Ну, понимаешь, – оправдываясь, заговорил Вечкилев, – мне было неудобно предавать друга, открывать тебе тайну, принадлежащую ему. Сам знаешь, что такое мужская солидарность.

Я приподнял одну бровь.

– А почему сейчас сказал?

Павел, раздумывая, потер подбородок, и заявил:

– После того как мы вчера с тобой расстались, я долго думал над этой темой и решил, что оказываю Николаю медвежью услугу, умалчивая, к кому он ушел. Жена-то у него, насколько я знаю, баба хорошая. А вот Юлька – проныра, пройдоха, хитрая бестия. Я ее не очень люблю и считаю, что Николай зря с ней связался. Вот поэтому решил рассказать тебе. Хотел даже сегодня позвонить, да вот с тобой на фирме столкнулись.

Ну что я мог сказать Павлу? Заставить его вчера признаться о том, что Николай ушел к Юлии, я не мог, признался сегодня, ну и на том спасибо.

– А еще кто-то в вашей организации знает, что у Белявцевой и Неделькина была любовная связь?

Вечкилев провел ладонью по волосам, приглаживая их, и отрицательно покачал головой.

– Нет, никто не знал. Они шифровались. Да и мне и то стало известно совершенно случайно, когда я встретил их неподалеку от работы гуляющими под ручку. Ну уж после этого Николай мне признался, что у него с Юлией любовь… Кстати, а тебе откуда стало известно об их романе?

– Николай продал свою машину и забыл в ней мобильник. Я позвонил на номер телефона Неделькина и нарвался на нового владельца автомобиля. Договорился с ним встретиться и забрать мобильник. При встрече он мне рассказал, что Николай на сделку приезжал с худенькой рыжей женщиной с пирсингом в носу. Ну, я и догадался, что это была Белявцева.

Вечкилев чему-то усмехнулся.

– Подвел, значит, пирсинг Юльку.

– Выходит так, – признал я, подумал, потом спросил: – Письмо, что я тебе вчера показывал, она писала?

Павел пожал плечами.

– Чего не знаю, того не знаю, Игорь, извини. Мне ее почерк неизвестен, как-то не приходилось, – он усмехнулся, – читать ее письма.

В этот момент из дверей здания вышли две девушки с накинутыми на плечи куртками, очевидно, отправились покурить. Я проводил их взглядом, потом спросил у Павла:

– А ты не знаешь, где живет Юлия Белявцева?

– Зачем тебе ее адрес? – удивился Вечкилев.

– Хочу съездить к ней домой.

Он удивился еще больше:

– А что, ее разве нет на работе?

Мне хотелось сказать, как говорят в подобных случаях: «Если бы была, адрес не спрашивал». Но я все же хорошо воспитанный человек, поэтому просто ответил:

– Нет.

– Мне вообще-то неизвестно, где она живет, – признался Вечкилев, – но, если нужно, я могу пойти на фирму, покопаться у себя в компе, наверняка ее адрес где-нибудь да попадется. А если нет, то спрошу у кого-нибудь.

– Нужно, Паша, нужно.

– Хорошо, – он поднялся, быстрым шагом дошел до двери в здание и исчез за нею.

Ждать мне пришлось долго – уже и девицы вернулись в здание, и еще несколько человек вышли из него и несколько вошли, а Павла все не было. Наконец пятнадцать минут спустя он появился из двери и направился ко мне. Вид у него был довольный, из чего я заключил, что вопрос с адресом он решил положительно. И я не ошибся: когда он подошел, я встал, и Вечкилев протянул мне листок бумаги для заметок.

– Вот адрес, – произнес он весело. – Правда, с трудом, но все же удалось узнать у главбуха.

Я взял бумажный квадратик и посетовал:

– А мне она отказала, адрес Белявцевой не дала.

– Ну ты хоть и прикидываешься налоговым инспектором, – поддел меня Павел, – главный бухгалтер действует по инструкции: никому справок о сотрудниках нашего учреждения не дает. Другое дело я. Как-никак начальник отдела сопровождения услуг…

– Ладно, Павел, – я протянул ему ладонь для рукопожатия. – Спасибо.

Крепко пожимая мою руку в ответ, Вечкилев сказал:

– Да не за что, Игорь, если что понадобится, ты звони. Я на связи.

– Хорошо.

Мы разъединили руки и отправились каждый в свою сторону – я к воротам из двора, Павел – в здание.

По дороге к метро заглянул в листок бумаги, который мне дал Павел. Юлия Белявцева, как оказалось, жила в районе метро «Дубровка». Туда мне и предстояло отправиться. Кроме адреса на листке был записан и номер телефона специалиста по кадрам. Я дошел до метрополитена, спустился вниз на станцию, был «час пик» и как всегда, в это время в метро было не протолкнуться. Тем не менее добрался до «Дубровки» без приключений. Поднявшись на поверхность земли, посмотрел по карте, где находятся нужные мне улица и дом. По дороге зашел в супермаркет, купил бутылку итальянского вина и коробку шоколадных конфет, а также подарочный пакет, в который сложил покупки. Вполне возможно, что с Юлией и Николаем придется вести задушевную беседу, и тогда вино и конфеты пригодятся. Ну, а если нет, отнесу презент адвокатше, я сегодня вечером собирался вновь наведаться к ней, не идти же с пустыми руками.

Десять минут спустя я прибыл по адресу, указанному на квадратном листочке Вечкилевым. Дом, в котором жила Юлия Белявцева, был высоткой, построенной по программе реновации. Я постоял у двери подъезда, дождался, когда кто-то из жильцов выйдет на улицу, открыв дверь с кодовым замком, и прошмыгнул в подъезд. Консьержка – молодая таджичка, сидевшая за стеклом комнатки, находившейся на возвышении, сурово посмотрела на меня, очевидно, ожидая, что я скажу ей, к кому направляюсь, но я приветливо помахал ей рукой как старой знакомой и прошествовал мимо. На лифте поднялся на двенадцатый этаж, здесь была одна-единственная дверь, за которой находился коридор с расположенными в нем дверьми в четыре квартиры, о чем свидетельствовали четыре кнопки звонка на стене. Подобные коридоры на несколько квартир довольно часто встречались в московских новостройках.

Я надавил на кнопку звонка квартиры Белявцевой. Однако ничего не последовало. Возможно, просто звонок не работал или звуки зазвонившего в квартире Белявцевой звонка через коридор до меня просто не доходили. Но когда через пару минут дверь мне никто не открыл, я предположил, что звонок не работает. Недолго думая, позвонил в соседнюю квартиру. Некоторое время спустя в коридоре раздался звук открываемой двери, к двери на лестничную площадку кто-то подошел и взглянул на меня в глазок. По-видимому, моя физиономия находившемуся за дверным полотном человеку доверия не внушила, потому что женский голос спросил:

– Вам кого?

Я залебезил:

– Ой, знаете. Я сослуживец Юлии Белявцевой. Она вот пригласила меня в гости, но не могу к ней попасть, очевидно, в ее квартире звонок не работает. Очень вас прошу, откройте, пожалуйста, дверь.

Женщина некоторое время раздумывала, потом замок все же щелкнул, и дверь открылась. На пороге стояла полноватая женщина, явно пенсионного возраста, одетая в домашнее цветастое платье. У нее было заплывшее жиром лицо, вокруг головы повязана косынка, всем своим видом она напоминала бандершу из эпохи НЭПа. Вид у нее был не очень довольный. Да и кому понравится, когда тебя вечером отрывают от твоих «бандершевских» дел и заставляют открыть дверь в подъезд какому-то мужику, который приперся к соседке.

– Спасибо, – поблагодарил я, разыгрывая скромнягу. – Извините за беспокойство.

Женщина что-то буркнула в ответ, развернулась, пошла к своей квартире и исчезла за приоткрытой дверью.

Я подошел к двери с нужным мне номером и постучал в нее. Никакой реакции. Что ж, по-видимому, Юлии не было дома. Но я уже был настроен на общение с Белявцевой, поэтому откладывать беседу с ней не хотел и все же решил позвонить Юлии Андреевне. Черт с ней, поговорю с Белявцевой хоть по телефону. Может быть, она под утро придет домой. Не торчать же возле ее квартиры всю ночь. Я достал мобильный телефон, листок бумаги и, посмотрев номер телефона Белявцевой, набрал его на мобильнике. Каково же было мое удивление, когда я, поднеся телефон к уху, услышал синхронно с посылкой вызова раздавшийся внутри квартиры рингтон.

Что, неужели дамочка дома? Недолго думая, я взялся за ручку двери и потянул ее на себя. Испытывая недоброе предчувствие, открыл дверь шире и просунул в квартиру голову.

– Юля-а! – крикнул я. Ответом мне была тишина. Я крикнул громче – и снова никакой реакции. Ощущая сильное душевное волнение, переступил порог квартиры.

Заглянул в кухню. Здесь стоял кухонный гарнитур, у стены ютился столик с табуретками. На нем лежал листок бумаги. Никого. Прошел по коридору чуть дальше и ступил в гостиную. Она была обставлена современной новенькой мебелью, оно и понятно – после того как снесли старый дом и построили новый по программе реновации, хозяйка квартиры купила в квартиру новую мебель… Здесь тоже пусто. Квартира была двухкомнатной, и я заглянул в последнюю комнату – спальню, в которой стоял спальный гарнитур цвета орех.

Здесь я и нашел хозяйку квартиры. Юлия Белявцева лежала на боку на полу рядом с двухспальной кроватью, заправленной белым пушистым покрывалом. Она была одета в синие джинсы и голубенькую кофточку. Из раны под левой грудью вытекло много крови, которая образовала вокруг женщины на ламинате лужицу. Кровь уже успела застыть, поменять цвет с алого на бурый, наверняка с момента убийства прошло не менее суток. Орудие убийства – кухонный нож – лежало здесь же на полу рядом с Юлией. Рот у нее был приоткрыт, глаза открыты и смотрели в пустоту. Рыжие волосы расчесаны, по-видимому, она не сопротивлялась, не была растрепанной или взлохмаченной, предательский удар, скорее всего, был нанесен неожиданно близким человеком. Худенькая, с согнутыми и подтянутыми к животу коленями, она вызывала жалость. Разумеется, я ни к чему в комнате не притрагивался, чтобы не оставить отпечатков пальцев, да и заходить в нее не стал – лишь сфотографировал на камеру телефона труп, развернулся и прошел на кухню, где на столе лежал листок бумаги. Взглянул на него. Это был список покупок, которые Юлия планировала сделать в магазине или уже их купила. Одного взгляда было достаточно, чтобы определить, что письмо незнакомки, ксерокопию которого мне дала Татьяна Неделькина, и список покупок написаны одной рукой. Те же округлые буквы примерной ученицы.

Вот я и нашел таинственного автора письма, а следовательно, и разлучницу, к которой ушел Неделькин. Но что же за трагедия здесь произошла? За что Николай убил свою возлюбленную и скрылся? (А в том, что он скрылся, я не сомневался – нигде в квартире я не заметил ни одной вещи, принадлежащей мужчине.) На этот вопрос у меня не было ответа.

Все так же ни к чему не притрагиваясь, я сделал снимок списка, затем осторожно вышел в коридор, прикрыв за собою дверь. Подошел к двери, за которой скрылась соседка Юлии, та пожилая женщина, похожая на бандершу, и постучал, поскольку звонка не было, он находился на лестничной площадке у двери в общий коридор. Несколько мгновений спустя дверь приоткрылась и из щели выглянула уже знакомая мне пожилая женщина.

– Еще раз здравствуйте! – сказал я, улыбаясь. Я всегда знал, что улыбка у меня обаятельная, поэтому пользовался этим своим оружием, когда надо и не надо. Но сейчас мне оно было нужно как никогда.

– Опять вы? – неприветливо проговорила «бандерша». – Что вам нужно?

– Да вы знаете, – я продолжал улыбаться все той же обаятельной улыбкой. – Перед тем как идти сюда, я зашел в магазин и купил кое-что на подарок. Как знал, что встречусь с хорошей и доброй соседкой Юли.

Конечно же, лесть была пошлой и грубой, но кто знает, может быть, сработает?

Не сработало, потому что «бандерша» посмотрела насмешливо и с иронией проговорила:

– Что, Юли дома нет, и вы решили преподнести презент мне, чтобы жене домой не тащить и не вызывать у нее лишних вопросов – с чего это вдруг муж расщедрился?

Может быть, на моем месте кто-нибудь другой и смутился от таких слов, но я не из таких.

– Да нет, купил специально для вас, – и я протянул пакет с бутылкой вина и конфетами «бандерше».

– Ну-у, – пробормотала она неуверенно, но все же открыла дверь шире и взяла из моих рук пакет. – Ну, если хотите… – смягчившись, сказала она и заглянула в пакет, – я передам ваш презент Юле, когда она придет домой.

Я сунул руки в карманы куртки и покачал головой:

– Нет-нет, презент персонально вам.

«Бандерша» поправила на голове платок и с понимающим видом предположила:

– Тогда вы, наверное, ухажер Юли, она дала вам от ворот поворот, и вы решили свой презент отдать мне.

Я принужденно засмеялся:

– Не угадываете.

«Бандерша» хитро посмотрела на меня.

– Значит, вам от меня что-нибудь нужно.

Всем своим видом я дал понять, что на сей раз «бандерша» угадала.

– О, сущие пустяки. Хочу задать вам всего лишь несколько вопросов.

Как я уже упоминал, соседка Юли была явно пенсионерка, о чем свидетельствовал ее неухоженный вид – в таком на работу не ходят, а потому как любая пенсионерка была любопытна. Правда, свое любопытство она не очень-то и выказывала – лицо оставалось бесстрастным, но, проявляя заинтересованность, вышла из двери в коридор.

– И что за вопросы?

– Извините, а как вас зовут? – спросил я мягко.

– Ну, предположим, Надежда Павловна, – женщина лихо заломила косынку, отчего вид у нее стал заносчивым.

Я снова подключил свое мощное оружие – обворожительную улыбку.

– А меня зовут Игорь.

Постольку-поскольку «бандерша» выжидающе молчала, я снова заговорил, причем доверительным тоном:

– Надежда Павловна, скажу вам правду: на самом деле я не являюсь знакомым Юлии. Я частный сыщик и разыскиваю некоего Неделькина Николая, который при странных обстоятельствах ушел из дома и больше нигде не появляется. Скажите, пожалуйста, вы случайно не знаете, не появился ли в последнее время у Юлии сожитель?

– Гм! – моя собеседница была явно обескуражена моим признанием.

Не давая ей времени поразмыслить над тем, стоит ли ей отвечать на мой вопрос, я настойчиво повторил:

– Так появился у нее сожитель или нет?

Сбитая с толку «бандерша» не очень уверенным тоном произнесла:

– Если честно, появился у нее какой-то мужик.

– Какой он из себя? – подстегнул я Надежду Павловну.

– Он такой высокий, плечистый, представительный, – все так же неуверенно дала описание Неделькина пожилая женщина. – Если честно, я его в лицо и не видела, только так, мельком, когда они с Юлей входили в ее квартиру. А я как раз выходила из дому.

– Когда это было? – оживился я.

– Да пару дней назад… Ах, да, – встрепенулась «бандерша». – Я его еще вчера видела. Вечером. Когда возвращалась от дочери, она у меня здесь, через два дома отсюда живет. Я столкнулась с ним в дверях коридора. Он выходил, а я входила.

Это было уже кое-что.

– В котором часу? – спросил я возбужденно.

Надежда Павловна неопределенно дернула плечами, отчего ее дряблый живот подпрыгнул.

– Точно не могу сказать. Где-то в районе восьми часов я от дочки вернулась.

– А какой он был: взбудораженный, спокойный, злой? Вы не обратили на это внимания?

«Бандерша» устала стоять в одном положении, перемялась с ноги на ногу и переложила из одной руки в другую пакет с презентом.

– Да я-то в лицо его не запомнила, а не то что какой он был из себя. Тем более лицо он как-то прикрыл ладонью, я только успела заметить, что он усатый. А вот насчет того, был ли он взбудораженный или злой, я понять не могла.

– Надежда Павловна, а она что, Юлия-то, одинокая? – проявил я любопытство.

– Да я ее особо-то и не знаю, – призналась пожилая женщина. – Мне только известно, что она приехала несколько лет назад откуда-то из Калуги, взяла в ипотеку квартиру в старом фонде, в том же доме, что и я, жила. Потом дом по программе реновации снесли, построили новый. Вот нам и дали квартиры по соседству. Ну что еще могу сказать… – соседка Белявцевой в раздумье пожевала пухлыми губами. – Знаю, что замужем была, неудачно, развелась, детей не успела завести. Мама где-то в Калуге так и живет. Вот, пожалуй, и все.

В этот момент дверь приоткрылась и в коридор выглянул худой высокий старик примерно одних лет с Надеждой Павловной. Скорее всего, ее муж.

– Надя, ты чего здесь? – спросил он удивленно и вопросительно посмотрел на меня.

– Ничего, ничего, Андрюша. Я сейчас, – проговорила «бандерша», заталкивая мужчину в квартиру и прикрывая за ним дверь. – Еще вопросы будут? – Она воззрилась на меня выжидательно, и я приступил к самой тяжкой части затеянного мной с соседкой Юли разговора.

– Надежда Павловна, мне трудно об этом говорить, но все же сказать придется, – тон у меня был довольно интригующий и женщину насторожил:

– Что такое?

– Ваша соседка Юля Белявцева на самом деле убита. Дверь в ее квартиру открыта, она сама лежит в спальне на полу и с ножевым ранением в сердце. Я думаю, ее убил ее сожитель Николай Неделькин, которого вы вчера видели выходящим из двери коридора.

– Ой, батюшки! – испуганно воскликнула «бандерша» и схватилась одной рукой за отвороты халата. – Что вы такое говорите!

– Да-да, – произнес я скорбным тоном. – Вы знаете, я свой телефон оставил на улице в машине, – соврал я. – Поэтому я вас очень попрошу, позвоните в полицию, сообщите о происшествии. А я пока выйду на лестничную площадку и подожду полицейских.

У женщины от испуга округлились глаза.

– Да-да, к-конечно, я сейчас по… позвоню, – сказала она, заикаясь, открыла дверь и исчезла в своей квартире.

Конечно же, я не собирался ждать полицейских. Вообще в мои планы не входило находить труп, а потом давать полицейским объяснение, каким образом я его обнаружил. У них же как: тот, кто нашел труп, и является подозреваемым номер один в убийстве. А я лишь подрядился найти ушедшего из семьи Неделькина Николая. А потому я вышел из коридора в подъезд, спустился на лифте на первый этаж и, выйдя из подъезда, быстро зашагал от дома к станции метро.