Утром меня разбудила Полина.

– Встава-ай, со-оня! Доброе утро!

Я открыл глаза и взглянул на часы. Было восемь часов. Сегодня среда, первая тренировка начинается в двенадцать, если бы я был дома, поспал бы еще часик. Но в гостях, тем более у женщины, вроде неудобно валяться в постели одному.

– Доброе утро! – я состроил приветливую физиономию, но спросонья получилось не очень…

Полина была в том же самом халатике, что и накануне, и снова надетом на голое тело. Волосы распущены, лицо свежее, в нем ни намека на то, что эта уже немолодая женщина провела бурную ночь, употребляя при этом горячительные напитки. Чего не скажешь обо мне. Я редко пью, но вчера, похоже, хватил лишку. Я чувствовал, что физиономия у меня помятая, да и ощущал я себя не очень хорошо. Тем не менее, когда Полина села боком от меня на противоположный от меня край кровати, соблазнительно закинув ногу на ногу, я взял ее за руку и потянул к себе, чтобы доказать, что несмотря ни на что я еще состоятелен как мужчина. Но Полина активно воспротивилась:

– Нет, Игорек, – она высвободила из моего захвата руку. – Хорошего понемножку. Мне нужно идти на работу, и я не хочу выглядеть там растрепанной.

Учитывая мое состояние, мне и не очень-то и хотелось. Но вдруг адвокат желает… Ну, нет так нет, я не стал настаивать и, сцепив пальцы, сложил руки на животе.

– Да, мне тоже на работу, и я не хотел бы, чтобы каждый встречный по моему счастливому лицу догадывался, что я только что из постели хорошенькой женщины, – заявил я.

Полина посмотрела на меня ласково и иронично.

– Ох, дамский угодник, Игорек, – пожурила она. – А что, разве частному сыщику нужно ходить на работу?

Я снисходительно посмотрел на Полину.

– Конечно, нужно. У нас в детективном агентстве очень строгий начальник. Каждый день в восемь часов утра построение. Сегодня вот не пошел, выгонят к черту с работы.

Адвокатесса тоже посмотрела на меня снисходительно и несколько игриво.

– Врешь ведь?

– Вру, – признался я. – Я сыщик-любитель. А на самом деле работаю тренером в Детско-юношеской спортивной школе.

– Да ладно! – расширила от удивления свои синие глаза Неонова. – Правда что ли?

– Правда.

Моя профессия, по-видимому, показалась Полине престижной, потому что она заинтересованно спросила:

– И по какому виду спорта?

Я расцепил руки и изобразил ими нечто, что по моему разумению должно было изображать схватку.

– Вольная борьба.

– То-то, я смотрю, фигура у тебя спортивная, накаченная, – с одобрением сказала Полина и боком прилегла на кровать, подставив под голову руку. – Ну, а почему развелся-то?

И далась всем моя личная жизнь! Особенно женщинам. Тем не менее ответил:

– Она борьбу не любила… Да нет, щучу. Я тогда мало зарабатывал. Ей хотелось больше.

– И дети есть? – не унималась Полина.

– Есть сын двенадцати лет. – И предвосхищая ее очередной вопрос, сказал: – А не женюсь второй раз потому, что, как это ни банально, еще не встретил хорошую женщину, с которой мог бы связать свою судьбу.

Полина вздохнула.

– А вот у меня детей нет, – в ее голосе слышалась неподдельная грусть. – С мужем прожили несколько лет, но я не смогла забеременеть. Думали, что виновата я, проверились, оказалось – он. Потому и разошлись.

Я замахал рукой так, как машет малыш флажком на параде, проходящей мимо коробке военных.

– Насчет детей я пас.

Адвокатша принужденно улыбнулась.

– Я на тебя и не рассчитываю. Думала, может быть, с Николаем Неделькиным получится, – она виновато посмотрела на меня. – Я тебя обманула, он ведь действительно после моего развода с мужем бывал у меня пару раз. Но как-то не сложилось, тем более он был уже женат, и я не хотела разбивать чужую семью, поэтому с ним рассталась. Но видишь, вон как вышло. Другая увела.

Я, выражая сочувствие несложившейся семейной жизни Полины, покивал. По правде говоря, тема семьи и детей меня не очень вдохновляла, и я перевел беседу в другое русло.

– Между прочим, вчера ты меня прессовала по поводу расписки, которую я по глупости прихватил у тебя, заставила приехать, а, когда я отдал расписку тебе, ты на нее даже не взглянула.

Неонова хитро прищурила один глаз

– Можешь оставить эту расписку себе, – произнесла она беспечно. – Вчера утром, когда я не нашла ее среди документов, я написала новую и уже отдала ее тому, кому она предназначалась.

– Ну ты интриганка, – издал я смешок, ничуть не разочарованный проделкой Полины, благодаря чему сблизился с ней.

В этот момент зазвонил телефон в кармане моих джинсов, лежавших на прикроватной тумбочке со стороны Полины. Пока я спал, адвокатша собрала мои вещи с пола и аккуратно сложила их на тумбочке. Я хоть и переспал с Полиной, лежал прикрытый одеялом и не готов был перед ней нагишом тянуться через всю кровать за своим мобильником. Поэтому я выразил лицом и жестом просьбу подать мне джинсы. Женщина приподнялась с кровати, подала мне их. Я достал мобильник, приложил к уху.

– Алло?

– Добрый день, Игорь! – произнес знакомый мужской голос. – Это Хохряков Александр вас беспокоит.

– Да, я понял, Александр, – откликнулся я. – Доброе утро!

– Я вас не отвлекаю? – поинтересовался на другом конце беспроводной линии глава «Семейки Аддамс».

Я посмотрел на Полину. Она пребывала в нерешительности, не знала, что ей делать – уйти, чтобы не присутствовать при моем разговоре с собеседником, или остаться. Решила остаться и снова удобно прилегла на бок, подложив под голову руку.

– Да нет, все нормально. Слушаю вас.

Он немного помялся, потом спросил:

– Ну как, вы у Полины Неоновой были?

– Был.

– И что, Николай Неделькин у нее?

Я снова бросил на женщину быстрый взгляд и ответил:

– К сожалению, нет. – А про себя добавил: «А может быть, и к счастью. Если бы у нее был Николай Неделькин, я бы сейчас не лежал в постели адвокатши».

– Понятно, – пробормотал Хохряков, очевидно, не зная, о чем дальше говорить со мной.

Но я думаю, он был доволен тем, что Николая не оказалось у Неоновой, и теперь он как бы и не предатель по отношению к другу. Я помог ему найти тему для разговора.

– Что там с Антоном? Вы в полиции были?

– Да, все в порядке, Игорь, – откликнулся Хохряков. – Был я в полиции, и Василий ходил со мной. Но дело решили миром. Заявление писать не стали, поскольку Антон и его товарищ клялись и божились, что больше никогда в жизни к моей дочери не только приставать, близко подходить не будут. Я им поверил, и заявление ни я, ни Василий писать не стали… Кстати, тут моя дочка вам привет передает.

Я вспомнил молоденькую стройняшку с лукавым детским личиком, без пяти минут психолога, и улыбнулся.

– Ей тоже привет и наилучшие пожелания.

– Между прочим, в гости вас приглашает…

Мне припомнилось, как «гостеприимно» встретила меня троица в лице Александра, Василия и Натальи и с ходу от дверей норовила набить морду, и хмыкнул:

– Хорошо, Александр, как-нибудь забегу… Ладно, всего вам доброго.

– До свидания, – проговорил на том конце телефонной цепочки Хохряков и разъединил связь.

– Иудушка Хряк звонил? – усмехнулась Полина, догадавшись, с кем я разговаривал.

– Он самый, – подтвердил я очевидное. – А почему Хряк?

– Хохряков – Хряк. Прозвище у него такое… Слил меня тебе, подлец, – беззлобно сказала Полина. – Он же тебе рассказал, что я когда-то встречалась с Николаем и могла написать то письмо?

– Он, – подтвердил я и участливо спросил: – Ты на него в обиде?

– Да нет, – издав смешок, сказала Полина. – Наоборот, я ему благодарна за то, что он подогнал мне прекрасного любовника… У него, кстати, дочка симпатичная, – сказала Полина насмешливо и чуточку ревниво.

Я согласился.

– Не спорю, хороша Катюша, но уж больно молода.

– А тебя, что, на тех, кто постарше, тянет?

Я погладил Полину по руке, той, что лежала на кровати, и так и оставил свою ладонь на ее запястье.

– Бывает.

– Ах, ты геронтрофил несчастный! – с шутливой укоризной сказала она.

Я изумился, услышав новое для меня словечко.

– Это еще кто такой?

– Это извращенец, которого тянет на старух. Правда, разница в возрасте должна быть примерно в пятьдесят лет.

Я вопросительно уставился на женщину.

– Откуда ты такие гадости знаешь?

Она качнула головой, откидывая таким образом волосы, лезшие в лицо.

– За время моей адвокатской практики приходилось с разными перверсиями сталкиваться, в том числе и с такой. – Полина вдруг встрепенулась: – Кстати, а сколько тебе лет?

Я не девица, чтобы скрывать свой возраст. Сказал правду:

– Тридцать пять. Так что на… как ты там сказала… геронт…

– Геронтрофил, – подсказала Полина.

– Вот-вот… на геронтрофила не тяну. Ты старше меня всего на восемь лет.

Пришел черед изумляться адвокатше.

– Тебе и мой возраст известен?

– А как же, – с озорными нотками в голосе сказал я. – Ведь я же сыщик!

Полина высвободила свою руку из моей ладони, по-прежнему лежащей на ее запястье, и легонько ударила меня указательным пальцем по носу.

– Салага ты, а не сыщик… Ладно, давай, иди умывайся, будем завтракать. Мне на работу нужно идти.

Она первой поднялась с кровати, я за ней. Полина проводила меня в ванную комнату, где вручила новую в упаковке зубную щетку и бритвенный станок, причем не женский, а мужской. Щеткой я воспользовался, а вот станком не стал, предпочел не бриться. Мало ли кто до меня шкрабал этим станком по своей физиономии. Может, заразный какой.

Вскоре я, умытый, посвежевший и отошедший от похмелья, впрочем, не такого уж и сильного, восседал вместе с Полиной за столом на кухне. Она приготовила тосты с маслом, сыром и колбасой, которые я с аппетитом съел. В конце трапезы Полина как бы невзначай поинтересовалась:

– Еще ко мне придешь?

Я вытер губы салфеткой и бодро ответил:

– Разумеется. Если ты не против, то заявлюсь сегодня вечером.

Полина в знак согласия, что она не против, прикрыла глаза.

Во всем должно быть чувство меры, и я ощущал, что лимит времени пребывания в квартире Полины мною исчерпан. Адвокатше не терпелось избавиться от меня и заняться своими делами. А потому я не стал злоупотреблять гостеприимством хозяйки квартиры и после завтрака, одевшись, тепло распрощался с нею и покинул ее дом.

На автобусе доехал до остановки, от которой рукой было подать до Детско-юношеской спортивной школы. Время было только десять часов, тренировки, как я уже упоминал, у меня начинались в двенадцать, но я решил пойти в спортшколу пораньше, пусть завуч Колесников порадуется тому, что его подчиненный проявляет рвение к работе, приходит на два часа раньше, чем следовало бы.

Пока шел от остановки автобуса до ворот ДЮСШ, решил так, на всякий случай, еще раз звякнуть Николаю Неделькину. Особо ни на что не надеясь, я активировал контакт Неделькина и приложил телефон к уху. Каково же было мое изумление, когда на том конце беспроводной линии посылка вызова вдруг прервалась и бодрый, довольно-таки оживленный, я бы даже сказал, радостный мужской голос произнес:

– Алло?!

Я немного растерялся, однако быстро взял себя в руки и, сдерживая охватившее меня волнение, проговорил:

– Здравствуйте. Это Николай Неделькин?

– Нет, – произнес мужской голос.

Я испытал разочарование и глухо сказал:

– Это разве не его номер телефона?

– Его, его, – торопливо сказал мужчина, видимо, опасаясь, что я разъединю связь. – Видите ли, Неделькин продал мне свой автомобиль, да забыл в нем свой телефон. Я только вчера вечером обнаружил его на полу под передним пассажирским сиденьем. Я не мог его активизировать и позвонить кому-то из знакомых, чтобы сообщили Неделькину, что мобильник бывшего хозяина машины у меня, поскольку не знаю пин-код телефона. А вот вы сегодня, к счастью, позвонили, я смог ответить, и у меня появилась возможность связаться с Николаем…

Конечно, было досадно, что на том конце телефонной цепочки находится не искомый мною объект, а какой-то незнакомый мужик, но замаячила перспектива заполучить телефон Неделькина, что было несомненно удачей.

– Если хотите, я могу встретиться с вами, забрать телефон и передать его Неделькину, – предложил я.

Мужик замялся, потом сказал:

– Извините, телефон не из дешевых, я не могу отдать его первому попавшемуся.

– Я не первый попавшийся, – возразил я с нотками возмущения.

– А кем вы приходитесь Николаю? – задал мужик вопрос.

Без зазрения совести я соврал:

– Другом.

Мужчина с сомнением произнес:

– Но если вы его друг или хороший знакомый, то ваши данные должны быть занесены к контакты телефона Неделькина и при звонке отобразиться на дисплее.

– Ах, вот вы о чем, – сказал я, соображая, как бы выкрутиться из создавшегося положения, и нашелся: – Я сим-карту недавно поменял, и новый номер телефона Коля еще не забил в контакты своего мобильника.

– А-а, понятно, – протянул мужик, очевидно решив, что мой аргумент убедительный.

– Где вы находитесь территориально? – Не давая мужику опомниться, проговорил я почему-то басовито, очевидно, подсознательно решив, что такой тембр голоса вызывает у людей доверие.

– На улице Мартеновской, дом пятнадцать, – поколебавшись, ответил мужчина.

Я знал приблизительно, где находится улица Мартеновская – неподалеку от Детско-юношеской спортивной школы всего минутах в пятнадцати езды, и потому решил не откладывать дело в долгий ящик.

– Я могу прямо сейчас подъехать. Вы дома?

– Пока дома.

Я почти дотопал до ворот ДЮСШ, но в них не вошел, а свернул к стоянке, на которой со вчерашнего дня был припаркован мой автомобиль.

– Хорошо, я минут через пятнадцать подъеду, – сообщил я мужику и предложил: – Давайте встретимся возле вашего дома.

Мужик возражать не стал.

– Так мы и поступим, – сказал он доброжелательно, видимо, окончательно поверив, что я друг Неделькина. – Когда будете подъезжать к дому, позвоните мне на мобильный телефон Николая, и я спущусь во двор.

– Договорились, – произнес я, нажимая на брелке дистанционного управления кнопку разблокировки дверей автомобиля. – До встречи.

«Ладно, – подумал я, открывая дверцу машины и садясь за руль. – Нечего баловать Колесникова своим ранним появлением на рабочем месте. Привыкнет еще, будет требовать, чтобы я каждый день на два часа раньше приходил. Приду, как обычно, к положенному часу».

Я захлопнул дверцу автомобиля, завел мотор и тронул машину с места. Выехал на прямую как стрела дорогу, ведущую от ворот стадиона к проспекту, и вскоре уже двигался в общем потоке машин. День был относительно ярким. Почему относительно, потому что время от времени в плывущих по небу облаках образовывались прорехи, и сквозь них сверкало солнце, золотя город, отчего он становился более ярким, красочным и каким-то праздничным.

Пятнадцать минут спустя я ехал по Мартеновской улице и, проскочив перекресток, сбросил скорость, выискивая нужный мне дом. Им оказалась стоящая прямо у дороги шестнадцатиэтажная «свечка», довольно-таки серого унылого вида.

Я припарковал автомобиль на обочине под углом к подъезду и позвонил на телефон Неделькина. Ответил голос все того же мужчины, с которым я недавно разговаривал по телефону. Он сказал, что сейчас выйдет, и действительно вскоре вынырнул из дверей подъезда, на ходу застегивая коричневую куртку, надетую поверх темно-синего костюма. Машин на обочине было припарковано несколько, поэтому я мигнул ему фарами, обозначая свою машину. Мужчина махнул в ответ рукой и направился к моему автомобилю. Это был среднего роста крепкий плотный дядька лет шестидесяти. Довольно-таки располагающей внешности – круглое, добродушное, улыбчивое лицо с полными губами, крупным носом, густыми бровями. Очевидно, не так давно он стригся наголо, но волосы немного отросли, по бокам головы они были густыми, а выше к темени и макушке редели. Некогда мужик был темно-русым, ныне наполовину седым.

Он открыл дверцу автомобиля и сел на переднее пассажирское сиденье.

– Владимир Семенович Михайлов, – представился он, протягивая мне для рукопожатия ладонь.

– Игорь Гладышев, – назвался я, пожимая его крепкую широкую ладонь. И с ходу взял, как говорится, быка за рога. – Владимир Семенович, я не буду ходить вокруг и около, а скажу вам прямо. Николай Неделькин, который продал вам машину, пропал, и я его разыскиваю вот уже несколько дней, поэтому очень прошу вас помочь найти мне Николая и для этого ответить на некоторые мои вопросы.

– Вы знаете, Игорь, мне, конечно, очень жаль, что с Николаем приключилась такая беда, но если только наше общение будет недолгим. – Михайлов взглянул на наручные часы. – У меня скоро на работе должно состояться совещание, боюсь опоздать. Я и так, поджидая вас, сидел как на иголках.

– О нет, Владимир Семенович, – заговорил я быстрее, чтобы сэкономить время. – Я займу у вас всего лишь несколько минут.

– Ну хорошо, если недолго, спрашивайте, – согласился Михайлов, и его губы сложились в добродушную улыбку, отчего в уголках рта образовались складки.

Я улыбаться в ответ не стал, поскольку разговор предстоял не веселый, и серьезно произнес:

– Скажите, пожалуйста, когда вы видели в последний раз Николая и как проходила ваша сделка по продаже автомобиля.

Владимир Семенович, вспоминая, выпятил нижнюю губу и закатил глаза. Так он сидел в течение нескольких секунд, затем заговорил:

– Вы знаете, Игорь, я видел Николая всего один раз – несколько дней назад. Ну, а насчет машины дело было так. Я давно уже искал автомобиль «Фольксваген Артеон». Новый в автосалоне я бы не потянул, а подержанный с не очень большим пробегом мне подошел бы. И вот на одном интернет-сервисе для размещения частных объявлений мне удалось такую машину подыскать. Я через сайт списался с Николаем Неделькиным, мы договорились с ним встретиться, ну и, если все меня в ней устроит, приобрести ее. И вот в прошедшее воскресенье состоялись смотрины. Николай приехал к моему дому, мы познакомились, я осмотрел машину, прокатился на ней, мне она понравилась, и я решил ее купить. Мы с Неделькиным составили договор купли-продажи, я отдал ему требуемую сумму за автомобиль, он отдал мне документы на машину, на том мы с ним и расстались. А уже позже я на Госуслугах оформил машину на себя.

Помня о том, что времени у меня в обрез, я поспешно спросил:

– Что там, Владимир Семенович, за история с телефоном.

– Ах, да, – он залез в карман куртки и достал мобильный телефон, действительно недешевой модели. – Да вы знаете, я вчера машину пылесосом чистил и вот под передним пассажирским сиденьем обнаружил мобильный телефон. Я так понял, что это Николай обронил. Ну, а поскольку пин-код телефона я не знаю, то, естественно, активировать его не мог, чтобы позвонить с него кому-нибудь из знакомых Неделькина и сказать, что он выронил телефон в машине. Ну, а вот сегодня утром вы позвонили, и я смог ответить на звонок.

– Понятно. Если вы не возражаете, я заберу у вас телефон, а когда отыщу Николая, передам ему мобильник.

Я бесцеремонно забрал у Михайлова мобильник Неделькина и сунул его в карман. Владимир Семенович не возражал.

– А скажите, как себя вел во время сделки Николай? Вам ничего не показалось странным, – задал я стандартный вопрос, какой, наверное, обычно задают все сыщики свидетелям, когда хотят узнать о расспрашиваемом объекте хоть какие-нибудь дополнительные сведения.

Михайлов усмехнулся и потер переносицу, а когда заговорил, стало понятным, чему он усмехался.

– Странным? – переспросил он. – Он все усики свои нервно поглаживал…

Тут я вспомнил снимок Неделькина на стенде фирмы «Юникс-М», где он был сфотографирован со щегольскими усиками, и подумал, что это за дурацкая привычка усики поглаживать?

– Но не усики главное, конечно, – продолжал Михайлов, – а то, что он был подвыпивший.

Я округлил глаза.

– Да вы что? Как же он за рулем приехал?

– Ну, во-первых, за рулем был не он, а его жена, – все так же усмехаясь, проговорил Владимир Семенович. – Видать, подшофе не рискнул сесть за руль и попросил отвезти на сделку жену. А переговоры вели мы с ним сами. А во-вторых, когда мы заполняли документы, он все никак в строчку не мог попасть, и мне приходилось тыкать пальцем, указывая, где нужно поставить подпись.

Когда Михайлов сказал про жену Николая, я, как в подобных случаях говорится, сделал как гончая «стойку» и к тому, что он говорил дальше, особо не прислушивался. Вот, кажется, впервые эта таинственная незнакомка – любовница Неделькина засветилась. Я шумно вздохнул, чтобы унять охватившее меня волнение, и спросил:

– А как выглядела его жена? Вы можете описать ее?

Я навострил слух.

Владимир Семенович посмотрел удивленно, словно хотел сказать: «Вы что, не знаете, как выглядит жена вашего друга?» Однако вслух этого не произнес, а сказал другое:

– Ну, она такая невысокая, худенькая, рыжеволосая. И знаете, у нее это… – он дотронулся до крыла носа с левой стороны, – вот здесь такой бриллиантик.

Я вытаращил глаза и вскричал:

– Пирсинг!

«Вот черт – рыженькая, худая и с пирсингом в носу! Это же специалист по кадрам «Юникс-М» Юлия Белявцева! – Я испытывал сильное возбуждение. – Вот ты и попалась, красавица! А ведь в разговоре со мной ничем не выдала, что именно она разлучница, увела из семьи Николая Неделькина!»

– Точно пирсинг, – несколько обескураженный моей реакцией на его сообщение о приметах «супруги» Неделькина, промолвил Владимир Семенович.

– Да-да, – рассеянно сказал я и на прощанье протянул Михайлову руку.

– Спасибо, Владимир Семенович, – поблагодарил я с чувством. – Вы мне о-очень помогли! Больше не смею вас задерживать.

– Да ладно, чего уж там, – пожилой мужчина пожал мою ладонь. – Рад, если мои сведения оказались вам полезными… До свидания, – с этими словами Михайлов открыл дверцу и вышел из автомобиля.

«Ну, что ж, Игорек, можно поздравить тебя с успешным завершением дела», – сказал я сам себе, повернул в замке зажигания ключ и тронул автомобиль с места.