Я вышел из подъезда. Дождь на время прекратился, но было по-прежнему промозгло и холодно. Поежившись, поплотнее запахнулся в куртку и скорым шагом отправился к машине. В автомобиле достал мобильный телефон и забил в поисковик адрес, полученный от Александра Хохрякова. Ехать до нужного дома было действительно недалеко – всего двенадцать минут. Все мы – мои новые знакомые и будущая знакомая Полина Неонова – жили неподалеку друг от друга.

Как и пообещал навигатор, ровно через двенадцать минут я был у дома адвоката. Это была шестнадцатиэтажная, раскрашенная в пастельные тона башня с одним-единственным подъездом. Покинув автомобиль, поднялся по пандусу, остановился у двери и набрал номер телефона Полины Неоновой, полученный все от того же Хохрякова.

– Да, я вас слушаю, – раздался очень приятный, обволакивающий голос, принадлежавший женщине.

– Я от Александра Хохрякова… – начал было я, но женщина меня перебила:

– Да-да, я поняла. Проходите. Четырнадцатый этаж, квартира пятьдесят шесть, – и она назвала комбинацию цифр и букв кодового замка.

Я набрал ее на замке и вошел в подъезд, тоже раскрашенный в довольно-таки мягкие тона. На скоростном лифте вознесся на четырнадцатый этаж. Нажимать на кнопку звонка, под которой значилась квартира 56, не пришлось, поскольку меня уже ждали, и дверь, как оказалось, в общий на четыре квартиры коридор, открылась.

Теперь я понял, что имел в виду Александр Хохряков, когда говорил, что у Полины не такое уж старое тело, и чтобы понять это нужно увидеть его самому. Вот и довелось лицезреть. У Неоновой в ее сорок три года была спортивная фигура фигуристки, разумеется, фигуристки с хорошей фигурой. Из-под серенького шелкового халата, длинного, как моя сорочка, и перетянутого на талии пояском тянулись бесконечно длинные стройные ноги, обутые в пушистые тапочки. Простеганные отвороты халата точно пролегали по ложбинке груди, как две пулеметные ленты. Сами же две крепкие груди, обтянутые шелком халата, с топорщившимися сосками, были подобны стволам двух орудий, смотрящих тебе в лицо и готовых сразить наповал любого мужчину, который возникнет у них на пути. На всякий случай я чуть отодвинулся в сторону, чтобы не попасть под их огонь. Лицо, между прочим, тоже было под стать фигуре – прекрасное, хоть и уже подвергнутое модернизации со стороны пластического хирурга, который сделал ей круговую подтяжку лица, подкачал губы и вообще подкорректировал физиономию, сделав ее более рельефной. Она была блондинкой с длинными пушистыми волосами, которые были собраны на макушке, торчали вверх, а потом падали, будто гребень у петуха. В целом же дамочка не выглядела вульгарно, ее образ был продумал хорошим визажистом, откорректирован фитнес-тренером, и смотрелась она как красивая, изящная и деловая женщина. Особенно почему-то поразили мое воображение ее необычайно синие глаза – глубокие, загадочные и какие-то шальные.

Она окинула меня взглядом рабовладельца, осматривающего товар на рынке рабов.

– И как тебя зовут, красавчик? – спросила она покровительственно.

Хм, красавчик. Неожиданно. Меня так еще никогда не называли.

– Игорек я, Гладышев, госпожа, – проговорил я скромно и удержался от того, чтоб не пасть на одно колено и не приложиться к ее ручке, надо сказать, с длинными аристократичными пальцами, с длинными же ногтями, покрытыми розовым лаком.

– Понятно, – ухмыльнулась женщина и втянула точеным носом воздух, будто к чему-то принюхивалась, а, возможно, она просто простыла и втягивала носом набежавшие сопли.

– С юмором у тебя все в порядке.

Я показал ей свои хорошие зубы.

– Камеди клаб отдыхает.

– Ну, что ж, Игорек, пойдем, – с видом зазывалы на улице она дернула бровями в сторону открытой двери своей квартиры, предлагая следовать за ней.

Она развернулась и пошла в конец коридора походкой, которой могла бы позавидовать Наталья Водянова, а то и сама Ирина Шейк. А может, наоборот, Ирина Шейк и сама Наталья Водянова. Кто из них важнее и главнее в модельном бизнесе – я не знаю. Надо сказать, что сзади ее длинные стройные ноги казались еще красивее и сексуальнее, чем спереди. За женщиной тянулся шлейф обалденно пахнущих духов.

Я прикрыл двери в коридор и словно зачарованный странник, двигавшийся за путеводной звездой, пошел вслед за женщиной.

В прихожей снял куртку и, повинуясь повелительному жесту хозяйки квартиры, повесил ее в шкаф. Прикрыв двери в квартиру, разулся и прошел за дамочкой в гостиную, оформленную в стиле хайтек. Здесь было много серебристо-металлического цвета, прямых линий, освещения, как бы уходящего в перспективу, отчего создавался простор, даже компактная беговая дорожка, прислоненная к стене, вписывалась в общую гамму интерьера, была серебристого цвета и такого же цвета стоявшие рядом с ней гантели. И еще у стены стоял степпер, правда, не серебристо-металлического цвета, а серебристо-голубого. Из спортивных снарядов еще присутствовала доска для качания пресса и пружинный эспандер, висевший на спинке овального розоватого цвета кресла. Обилие спортивных снарядов и тренажеров указывало на то, что дамочка никак не хотела расставаться с молодостью и поддерживала у своей фигуры девичьи формы путем ежедневных тренировок. Что ж, похвально!

Дамочка сняла с кресла эспандер, повесила его на доску для качания пресса и только после этого предложила сесть мне. Я опустил свой зад на диван из того же комплекта, что и кресло, и журнальный столик передо мной, и чинно сложил руки на коленях.

– Ах, да, – дамочка взмахнула руками так, будто ударила пальцами по клавишам рояля. – Полина Неонова.

У меня сама собой вылезла на лицо идиотская улыбка.

– А я знаю, как вас зовут. Мне Александр Хохряков назвал ваше имя и фамилию. – Я был сама любезность. – Но мне их приятно услышать из ваших уст.

Хозяйка квартиры посмотрела на меня удивленно – что за нахал подкаты делает? Но ничего не сказала. А я продолжил:

– Но не назвал ваше отчество.

Неонова ударила по клавишам рояля еще раз.

– Геннадьевна. Но это не важно. Мы не в офисе, поэтому официоз можно отбросить. Тем более ты пришел по протекции моего знакомого, а значит, имеешь полное право называть меня просто по имени.

– Польщен вашим предложением и очарован вами… – начал было я, но Полина меня перебила:

– Слушай, Игорек, – проговорила она, морща свое холеное лицо. – Я очень устала – целый день работала в офисе, а потом вон дома, – она указала своими синими глазами на журнальный столик передо мной, на котором лежала папка и были раскиданы документы. – Поэтому давай обойдемся без изысканных комплиментов, выкладывай, что у тебя там за дело ко мне, и мы разбежимся.

Да, у этой дамочки на романтический вечер при свечах рассчитывать не приходилось.

– Ну, знаете ли, – замялся я, – у меня не совсем обычное дело к вам…

Полина грациозно откинулась на спинку кресла и закинула свои длинные ноги одну на другую.

– К хорошим и дорогим адвокатам с простыми делами не обращаются, – произнесла она точно таким же поощрительным тоном, каким моя матушка обращалась ко мне в детстве, когда понуждала сознаться в совершенном мною нехорошем поступке.

– Ну, у меня дело к вам… в общем-то… не по адвокатской линии, – уклончиво проговорил я.

Неонова посмотрела на меня осуждающе и недовольно сказала:

– Послушай, Игорек, не тяни кота за… – она не договорила, предоставляя мне право самому закончить фразу, за что именно мне не следует тянуть кота.

– Хорошо, – произнес я, все еще не зная, как приступить к деликатному вопросу, с которым я пожаловал на ночь глядя к этой деловой и занятой женщине. Наконец решил говорить без обиняков и твердо произнес: – Видите ли, Полина… ваш бывший э-э-э… друг Николай Неделькин бросил жену и ушел к другой женщине. Я хочу знать, не к вам ли?

Длинные накрашенные ресницы Полины захлопали как крылья бабочки.

– Что за чушь, Игорек, ты несешь? – спросила она озадаченно. – Я вообще не понимаю, о чем ты… Ну-ка поподробней, пожалуйста.

Не люблю я все эти разборки с женами, мужьями, любовницами. Я вздохнул, как человек, на плечи которого давит непомерный груз, и начал объяснять:

– В общем, жена Николая Татьяна вернулась с дочкой из отпуска, а ее муженек того… тю-тю, собрал вещички, документы, сел в машину и уехал к другой женщине. Только неизвестно к кому. Татьяна попросила найти его. Я начал разыскивать и вышел на вас…

Глаза у Полины округлились, взгляд стал таким, будто она увидела, что я из обычного человека превратился в некое странное существо.

– Так ты что, сыщик что ли? – спросила она тоном глуповатого человека и почему-то басом.

Я шмыгнул носом.

– Типа того.

– Ищейка, значит, – сказала Полина, и непонятно было, чего в ее голосе звучало больше: презрения или осуждения.

Мне как-то неуютно стало сидеть на этом диване в этой гостиной, да и вообще в этой квартире.

– Вот такой я дрянной человек, – покаялся я.

У Полины и так-то был взгляд не особо теплый и дружелюбный. А тут вообще так обдала холодом, что хоть вообще без заморозки зубы выдергивай.

– Ты пробрался в мой дом, чтобы сунуть свой нос в мою личную жизнь?

«Ну все, она приперла меня к стенке, осталось только поднять руки и сдаться на милость победителя», – подумал я насмешливо и, разумеется, отрицать очевидное не стал.

– Получается, что так.

– Ну ты нахал, – произнесла она зло и возмущенно.

И непонятно было, чего она так разошлась? То ли оттого, что ей не удастся срубить с меня гонорар за несостоявшуюся консультацию, то ли действительно была возмущена тем, что я, как она выразилась, пробрался в ее дом. «Сейчас попрет», – мелькнула мысль. И я облек ее в слова:

– Теперь выгоните?

Полина пальцами одной руки взлохматила свой гребешок и с иронией сказала:

– Такие, как ты, наверняка если выгонишь в дверь, влезут в окно.

Ну что ж, терять мне было нечего, наверняка попрут, можно было показать свое истинное лицо.

– Да, я такой! – промолвил я, сбрасывая скромный вид и принимая горделивую осанку. – Я не только в окно влезу, если нужно будет, я приду в вашу адвокатскую контору или как там называется место, где тусуются адвокаты, и устрою там скандал, а то и дебош. А еще морду могу кому-нибудь набить. Но как бы там ни было, я все равно узнаю, к вам ушел Николай Неделькин или нет.

«Ну, теперь без вариантов попрет». Но дамочка отчего-то медлила. Она вдруг чуть потянулась, выгнув спину и хрустнув позвоночником, затем утомленно, будто разговаривая сама с собой, пробормотала:

– Нет, мне определенно надо выпить. Устала, замоталась я что-то. Целый день крепилась, а вечером прям невмоготу.

С этими словами она вдруг встала и вновь, демонстрируя длинные стройные ноги с тыльной стороны, двинулась в угол к гостиной, где стоял мини-бар.

«Нет, похоже, признание от этой дамочки в том, что это она увела чужого мужа из семьи, не будет. Ладно, у меня есть другой способ выяснить это». Я давно уже приметил, что из кипы бумаг, лежащих передо мной на журнальном столике, торчит нижний край листка, на котором стоит подпись и расшифровка подписи от руки «П.Г. Неонова». Я выдернул лист бумаги из стопки, наспех сложил его и сунул в задний карман джинсов.

Полина, в это время открыв дверцу бара, достала из его недр бутылку вина, бокал, наполнила его и вернулась к креслу. Усевшись в него, вновь закинула ногу на ногу, приняла грациозную позу, положив руку с бокалом запястьем на колено, и неожиданно спокойным тоном спросила:

– А с чего ты взял, что Николай ушел от жены ко мне?

Странная женщина! По-моему, дамы именно с такой внешностью и бывают разлучницами.

– Потому что у вас с… э-э-э вашим другом… – начал было я, но Полина меня перебила:

– Ну, раз уж начал хамить, Игорек, хами до конца. Говори – любовником…

Я не стал возражать. Пусть будет так.

– Так вот, мне известно, что у вас с Николаем была любовная связь, и что она продолжалась какое-то время после его женитьбы и вашего развода с мужем. – Я уставился на Неонову в ожидании ответа.

Продолжая держать руку запястьем на колене, она покручивала бокал, гоняя по его стенкам вино, очевидно, для того чтобы, глотнув, почувствовать его аромат. Потом поднесла бокал к губам и отпила немного вина.

Я облизнул губы.

– Вкусное, наверное? – спросил я с деланой завистью. – Хорошо, что вы не предложили мне выпить. Я бы все равно отказался, потому что за рулем.

Полина никак не прореагировала на мои слова. Она вновь опустила руку запястьем на колено и потерла подкаченные губы одну об другую, по-видимому, наслаждаясь послевкусием от выпитого вина. Потом снисходительно глядя на меня, будто я был ее подчиненный, сухо сказала:

– С Николаем я встречалась три года назад. С тех пор у меня не было с ним ни-ка-ких контактов. И не надо меня впутывать в эту неприглядную историю с бегством Неделькина к другой женщине.

Целую минуту мы сидели молча, пялясь друг на друга. За это время Полина сделала еще один глоток вина. Наконец она насмешливо проговорила:

– Я все сказала. Чего ты ждешь?

«Вот же стерва», – возмутился я в душе, но внешне никак не проявил своих чувств. Поднялся, сделал глубокий поклон и тоном джентльмена, прощающегося с особой королевских кровей, учтиво проговорил:

– Спасибо за теплый прием, мэм. Очень приятно было познакомиться. – Затем больше ни слова не говоря, вышел из-за столика, прошествовал в прихожую, надел куртку и вышел за дверь, подавляя в себе желание хлопнуть ею.

Спустившись на улицу, сел в автомобиль, глянул на часы. Было начало десятого. Подавив зевок – что-то меня в сон потянуло, – завел автомобиль и тронулся с места. «Дамочка вела себя со мной довольно странно, – думал я, вертя баранку и анализируя свою встречу с адвокатом Неоновой. – Вызывающе, нагло. Я почему-то был уверен, что такое поведение ее было защитной реакцией, желанием скрыть смущение из-за того, что приходится лгать, утаивая факт бегства к ней из семьи Николая. Иначе зачем ей отрицать то, что после того как Николай женился, а она развелась с мужем, Неделькин бывал у нее? Об этом упоминал Хохряков, так что ее обман выглядит подозрительно. Но не проверять же было ее квартиру на предмет того, прячется ли у нее под кроватью Неделькин или нет? Ну, что ж, дома сличим документы и посмотрим, врала дамочка или нет».

Доехав до дому, загнал машину в гараж… Да-да, я являюсь счастливым обладателем гаража в гаражном кооперативе в Москве. Гараж, так же как и двухкомнатная квартира, достался мне от родителей – царствие им небесное и всяческих благ там на небесах. Нет, я не жил все время с родителями и не ждал, когда мне в наследство достанется от них квартира и гараж. У меня была своя жилплощадь (гаража, правда, не было), взятая мною и женою Инной в ипотеку, но после развода я оставил ей и своему тринадцатилетнему сыну квартиру и ушел к матери, которая жила тогда уже одна – отец почил в бозе. Ну и с мамочкой я прожил недолго, она тоже вслед за отцом отправилась в царствие небесное. Так я и стал единственным обладателем квартиры и гаража, постольку поскольку сестер и братьев у меня нет.

Пройдя между домами, я вышел к родной девятиэтажке и на лифте поднялся на восьмой этаж, на котором была расположена моя квартира. Добравшись наконец до дома, почувствовал неимоверную сонливость. Все эти разговоры, переговоры и драки меня эмоционально выжали, и я был готов прямо в коридоре растянуться на полу и уснуть. Однако преодолев это желание, снял куртку, обувь и направился в гостиную, на ходу доставая из заднего кармана джинсов ксерокопию письма незнакомки и украденный из дома адвокатессы рукописный документ. Врубив торшер, сел в кресло и, развернув оба листка, положил их перед собой на колени. Не надо было проводить графологическую экспертизу, поскольку невооруженным взглядом можно было понять, что письма писали разные люди. Письмо незнакомки, как я уже упоминал, было написано красивым округлым почерком, в то время как украденный у Полины документ – угловатым и размашистым. Выходит, зря я подозревал адвокатшу в том, что это она увела из семьи Николая Неделькина. Я от начала до конца прочитал текст, подписанный Неоновой. К моему изумлению, это была расписка в получении адвокатом Неоновой от Алексеевой Марины Ильиничны ста пятидесяти тысяч наличных денег за адвокатские услуги. Чуяло мое сердце, что воровство этой бумажки мне еще аукнется. Ладно, как говаривал Жванецкий, «будем решать проблемы по мере их поступления».

Встав с кресла, я разделся, бросил на диван джинсы, рубашку… Хорошо, что я поужинал у Хохряковых и мне не придется стряпать себе еду, поскольку на готовку не было ни сил, ни желания. И хорошо, что принял душ в спортшколе, избавив себя таким образом от водных процедур перед сном.

Я дотопал до спальни, лег на свою двуспальную кровать и через пару минут уже спал беспробудным сном.